Saturday, June 14, 2014

СЕЛЬДЖУКСКОЕ ЗАВОЕВАНИЕ И ГОСУДАРСТВА СЕЛЬДЖУКИДОВ

Из книги Л. Н. Гумилева «Восток в средние века» 

В IХ-Х вв. в северо-западной части Средней Азии, в Южном и Западном Казахстане обитали тюркоязычные племена огузов. Основным их занятием было скотоводство и отчасти сезонное земледелие, а также рыболовство и охота. В низовьях р.Сырдарьи располагался г. Йангикент - столица огузского раннефеодального государства с сильными пережитками родо-племенного строя. Главой огузского государства был йабгу, но его власть была ограничена народным собранием. 

Основная масса огузов кочевала в степях Приаралья и Северного При-каспия, но отдельные их группы обитали по среднему течению Сырдарьи, доходя до Южного Прибалхашья. Часть огузов и родственных им тюрок - халаджей и карлуков - называлась туркменами. В основном так именовались этнически смешанные группы, жившие на северо-восточных границах Мавераннахра и в Западном Семиречье. 

В Х-ХI вв. государство огузов постепенно ослабевает и вступает в полосу упадка. Стремление йабгу и родо-племенной аристократии (беков) закабалить простых скотоводов (эров) привело к народному восстанию. В эту борьбу оказались втянутыми и вожди огузских племен среднего течения Сырдарьи и предгорий Каратау. Они возглавили компактную группу племен, которые стали затем именоваться сельджуками. Свое название это объединение, состоявшее в основном из огузов и туркмен, получило по имени его предводителя Сельджука ибн Тугака. Он был выходцем из племени кынык и около середины Х в. ушел с подвластной ему ордой в Нуратинские горы, а оттуда - в низовья Сырдарьи. Сельджуки поддержали здесь восстание приаральских огузов, но вынуждены были отступить в Мавераннахр. 

В конце Х в. правившая в Мавераннахре династия Саманидов вела ожесточенную борьбу с наступавшими с востока племенами караханидских тюрок. Сельджуки выступили на стороне Саманидов, но это не принесло успеха. В 999 г. Бухара - столица государства Саманидов - была захвачена караханидами. Сложная обстановка, возникшая в Бухарском и Самаркандском оазисах, вынудила сельджуков уйти в правобережный Хорезм, а затем в Хорасан. Эти области входили в состав государства Газневидов с политическим центром в нынешнем Афганистане. Правителем Газни был в то время эмир Масуд ибн Махмуд (1030-1041). 

В 1035 г. сельджуки под главенством братьев Дауда Чагры-бека и Мухаммада Тогрул-бека и их дяди, Мусы ибн Сельджука, ушли из Хорезма; они форсировали Амударью и расселились на территории современной Туркмении. Сельджуки, имевшие многочисленные стада верблюдов, лошадей, овец, нуждались в обширных пастбищах. Поэтому они обратились к Масуду Газневи с просьбой отвести им земли в области городов Нисы и Феравы, за что обещали нести военную службу и платить налоги. Газневидский правитель, опасаясь потерять Хорасан, двинул летом 1035 г. свое войско на пришлых кочевников. Туркмены, как все чаще стали в это время называть сельджуков, устроили засаду и разгромили султанскую армию. Муса, Тогрул и Дауд заключили с Масудом мирный договор, по которому получили упомянутые области и область Дихистан в нынешней Южной и Западной Туркмении. 

В 1038 г. снова начались военные действия против туркмен под командованием полководца Сюбаши. Однако поход закончился поражением газневидской рати у ворот Серахса. Тогрул-бек вступил затем в Нишапур и был провозглашен султаном. 
В начале мая 1039 г. огромное, хорошо оснащенное войско Масуда двинулось из Балха на Серахс. Недалеко от селения Дих-и Базарган, на р.Теджен, произошла кровопролитная битва. Спустя некоторое время стороны заключили перемирие, но зимой 1039 г. военные действия возобновились. В ноябре того же года Масуд вернул себе Нишапур, изгнав оттуда Тогрул-бека. 

Газневидо-сельджукские войны нанесли большой урон населению Северного Хорасана, Гургана, Западного Ирана. Сопровождавшие их недород, голод и лишения привели к разорению крестьян, ремесленников, торговцев, средних и мелких феодалов-дихкан. Деспотическая власть Масуда ослабела; то здесь, то там происходили стихийные выступления народа. Газневидское правительство, стремясь поправить шаткое положение, решило мобилизовать все силы и нанести сокрушительный удар сельджукам. В апреле 1040 г. начался поход из Герата на Серахс и Мера газневидской армии во главе с самим Масудом. В войске эмира имелись боевые слоны, закованные в тяжелые доспехи. В мае 1040 г. произошла генеральная битва у стен небольшой крепости Денданакан, расположенной на пути из Серахса в Мерв. Газневидская армия была разгромлена, а сам Масуд едва спасся бегством в Герат. Победа под стенами Денданакана ознаменовала рождение Сельджукского государства в Западной Азии. 

В отличие от предшествующих государств Саманидов и Газневидов держава Сельджукидов возникла в результате крупных завоеваний, сопровождавшихся переселением больших масс кочевых племен из Средней Азии и Казахстана в страны Ближнего и Среднего Востока и Передней Азии. Главной военной и политической опорой Сельджукидов на первых порах были ополчения кочевников-туркмен, огузов и отчасти кипчаков. Однако в ходе завоеваний, уже в правление Тогрул-бека (1038-1063), происходит замена иррегулярных отрядов кочевников постоянным феодальным войском. Сельджукские правители начинают постепенно отходить от массы своих соплеменников и все больше сближаются с земледельческой и служилой аристократией покоренных народов. Выход сельджуков на мировую арену приводит к изменению баланса и расстановки политических сил, вызывает изменения в сфере экономической жизни и отражается на социальных, культурных и этнических процессах в странах Востока. 
После битвы при Денданакане сельджукские вожди двинули свои ополчения на захват Южного и Западного Хорасана, Гургана, Северного Афганистана и Хорезма. Началась многолетняя эпопея военных походов, закончившаяся созданием обширной империи от берегов Амударьи и Каспийского моря до Тигра, Евфрата и Средиземноморья. 
В 1040 г. Тогрул-бек двинулся в Нишапур, а Чагры-бек и Муса Байгу направились в Балх и Герат. Между сельджукскими и газневидскими силами произошел ряд крупных столкновений в Северном и Западном Афганистане. В 1060 г. Дауд заключил мирный договор с газневидским правителем Ибрахимом ибн Масудом (1059-1099). Договор определил границы обеих держав по Гиндукушскому хребту, закрепив за сельджуками области Балха, Герата и Систана. В 1043 г. Чагры-бек захватил крепость Кят - столицу Хорезма, который оказался под властью Сельджукидов. Страна перешла под управление сельджукского наместника, получившего по традиции древний титул хорезмшаха. 
В 1042 г. Тогрул-бек покорил Гурган и Табаристан, где правила династия Зийаридов. Одновременно был занят г.Рей, откуда начались вторжения сельджуков в Персидский Ирак и Закавказье. В 1045 г. огузо-туркменские боевые ополчения захватили Хамадан, а в 1050 г. вступили в Исфахан. Сельджукская армия овладела вскоре почти всем Западным, Центральным и Юго-Восточным Ираном. Сын Чагры-бека эмир Кавурд покорил в 1049 г. Кирман и основал здесь полузависимое феодальное владение. В 1062 г. его армия вторглась в Фарс и заняла Шираз. Кавурдиты присоединили затем к своим владениям Оман - небольшое княжество на берегу Персидского залива. 

В 1046 г. началось планомерное наступление сельджуков из области Кирманшаха, Луристана и Хузистана на Арабский Ирак. Обстановка в этом регионе была весьма тревожной и неустойчивой из-за грабительских налетов огузов и сторонников фатимидского халифа Египта. Мосул, Дийар Бакр и другие области Ирака были разорены огузами, проникшими сюда из Закавказья до сельджуков. Аббасидский халиф ал-Каим (1031-1075) вступил в переговоры с Тогрул-беком, призывая его в Багдад. В 1055 г. сельджуки заняли столицу Аббасидов и свергли власть Бундов в Арабском Ираке. 

Еще в 1042 г. Тогрул-бек направил десятитысячную конницу в Восточную Анатолию, где правил феодальный род Марванидов. Набеги на области Малой Азии и Закавказья были повторены в 1046-1049 гг., когда сельджуки продвинулись до границ Византийской империи. В 1054 г. вассалами Тогрул-бека стали Раввадиды, правившие в Южном Азербайджане и Арране. Власть султана признали и Шаддадиты, столицей которых была Гянджа. Сельджукская армия прошла через Закавказье в Анатолию, осадив по пути Каре, Эрзрум и Манцикерт. В 1058 г. сельджуки захватили Каре и Малатью, а в 1063 г. в Азербайджане появился с большой армией Тогрул-бек. Однако вскоре он ушел обратно, поручив вести "священную войну" в Закавказье своему племяннику Йакути. 

Сельджукское нашествие нанесло серьезный ущерб производительным силам многих стран, особенно сильно пострадали районы активных боевых операций. Население городов и деревень подверглось насилиям, убийствам и грабежам. В ряде областей, в частности в Иране и Ираке, кочевники-завоеватели отбирали у крестьян рабочий скот, в результате чего поля не возделывались и не засевались. Во многих местах вспыхнул голод. В 1056 г. началась эпидемия чумы, охватившая громадный регион от Ирака до Мавераннахра. 

В этих условиях сельджукские власти пошли на некоторые уступки, освободив подвластное население на год от уплаты налогов. Лишь постепенно начали возрождаться сельское хозяйство, города, ремесла и торговля. Образование громадной империи привело объективно к важным переменам в социально-экономической, политической и культурной жизни. Заметно возросла роль служилого феодального сословия, потеснившего старую землевладельческую аристократию. Широкое распространение получил феодальный институт икта - одна из форм восточного лена. Постепенно сложились новый аппарат государственного управления и имперская система гражданской и военной администрации. В основе политической структуры империи Сельджукидов оказались модели предшествующих феодальных государств мусульманского Востока. 

На 60-е годы XI в. приходится новая волна сельджукских завоеваний в Центральной и Средней Азии, Передней и Малой Азии. Значительное расширение границ империи произошло при султане Алп Арслане (1063-1072). В 1064 г. сельджукская армия вторглась в Армению и Грузию. Алп Арслан захватил ряд горных крепостей, но вынужден был заключить мир с грузинским царем Багратом IV (1028-1072). Сельджукские отряды взяли штурмом, ограбили и разорили в Армении г.Ани. В 1071 г. султан Алп Арслан нанес сокрушительное поражение византийскому императору Роману IV Диогену в битве под Манцикертом. Эта победа ознаменовала конец византийского и начало сельджукского господства в Армении. Вместе с тем она открыла племенам огузов и туркмен дорогу в глубь Малой Азии. В 1077 г. сельджуки, воспользовавшись междоусобными раздорами в Византии, овладели Никеей, а затем Иконией. Никея стала политическим центром и столицей сельджукского государства в Малой Азии - Румского султаната. 

В 1065 г. Алп Арслан совершил поход против кочевников, обитавших на границе с Хорезмом и Гурганом. Сельджукское войско нанесло удар жившим на п-ове Мангышлак кипчакам и туркменам, обезопасив тем самым торговый путь из Восточной Европы в Западный Казахстан и Среднюю Азию. В борьбе с кочевниками Приаралья Алп Арслан захватил в 1065 г. крепость Дженд в низовьях Сырдарьи. В 1072 г. султан начал поход на Мавераннахр, но был убит комендантом одной из крепостей на Амударье. 

Своего наивысшего могущества Сельджукская империя достигла в правление сменившего Алп Арслана на троне султана Маликшаха (1072-1092). Правление нового султана началось с подавления мятежа его дяди Кавурда, который был казнен, но Кирман и Оман остались за его потомками. 

Царствование Маликшаха ознаменовалось дальнейшим расширением границ империи Сельджукидов. В 1072 г. с помощью туркменских ополчений были захвачены Северная Сирия и часть Палестины. Спустя два года султанская армия двинулась на Самарканд, находившийся под властью караханида Шамс ал-Мулька. Недалеко от современного Карши ханское войско было разбито, и Сеяьджукиды овладели Бухарой и Самаркандом. В 1089 г. началась новая военная кампания, во время которой войско Малик-шаха захватило Фергану и достигло границ Восточного Туркестана. А в 1079 г. состоялся поход в Армению и против усилившегося Грузинского царства. 

Как видим, сельджукское нашествие не было единовременным актом, а осуществлялось в несколько этапов. Завоевательные войны оказали влияние на судьбы не только покоренных сельджуками стран, но и самих кочевников, участвовавших в создании нового государства. Заметные перемены в жизни огузо-туркменских племен, происходили по мере расселения их в Хорасане, Иране, Ираке, Сирии, Закавказье и Малой Азии. Наблюдался переход компактных групп кочевников к полуоседлому и оседлому быту и земледельческому хозяйству. Распадались старые родо-племенные связи; новый стимул к дальнейшему развитию получили феодальные отношения, хотя еще длительное время сохранялись пережитки архаических институтов. Сельджукская знать начинает постепенно сливаться с феодальной аристократией покоренных стран. В значительной степени этому содействовала раздача племенным вождям пастбищ и земель на правах частной собственности (мильк) и условного держания (акта). 

В результате сельджукских завоеваний прежние органы власти, существовавшие у огузов и туркмен, оказались непригодными для осуществления господства над покоренными странами. Появляется необходимость создания более развитого и действенного феодально-бюрократического аппарата. Складывание новой государственной системы начинается еще в 30-х годах XI в. и завершается в основном в правление Маликшаха. 

Сельджукская империя управлялась с помощью ряда учреждений и ведомств, называвшихся диванами. Большую роль после султана играл везир, стоявший во главе всего государственного аппарата. Огромным влиянием в правление Алп Арслана и Маликшаха пользовался талантливый государственный деятель везир Низам ал-Мульк, автор известного трактата об управлении "Сийасат-наме". 

Везир осуществлял руководство и контролировал деятельность верховного государственного дивана (диван-и ала). В последний входил ряд правительственных учреждений: государственная канцелярия (диван-и инша), высший финансовый орган (диван-и истифа), контрольно-инспекционное (диван-и ишраф), армейское (диван-и джайш) и другие ведомства. Существовал также верховный султанский диван (диван-и хасс), который одновременно заведовал всем коронным имуществом, в том числе землями. 
В IХ-Х вв. в северо-западной части Средней Азии, в Южном и Западном Казахстане обитали тюркоязычные племена огузов. Основным их занятием было скотоводство и отчасти сезонное земледелие, а также рыболовство и охота. В низовьях р.Сырдарьи располагался г. Йангикент - столица огузского раннефеодального государства с сильными пережитками родо-племенного строя. Главой огузского государства был йабгу, но его власть была ограничена народным собранием. 

Основная масса огузов кочевала в степях Приаралья и Северного При-каспия, но отдельные их группы обитали по среднему течению Сырдарьи, доходя до Южного Прибалхашья. Часть огузов и родственных им тюрок - халаджей и карлуков - называлась туркменами. В основном так именовались этнически смешанные группы, жившие на северо-восточных границах Мавераннахра и в Западном Семиречье. 

В Х-ХI вв. государство огузов постепенно ослабевает и вступает в полосу упадка. Стремление йабгу и родо-племенной аристократии (беков) закабалить простых скотоводов (эров) привело к народному восстанию. В эту борьбу оказались втянутыми и вожди огузских племен среднего течения Сырдарьи и предгорий Каратау. Они возглавили компактную группу племен, которые стали затем именоваться сельджуками. Свое название это объединение, состоявшее в основном из огузов и туркмен, получило по имени его предводителя Сельджука ибн Тугака. Он был выходцем из племени кынык и около середины Х в. ушел с подвластной ему ордой в Нуратинские горы, а оттуда - в низовья Сырдарьи. Сельджуки поддержали здесь восстание приаральских огузов, но вынуждены были отступить в Мавераннахр. 

В конце Х в. правившая в Мавераннахре династия Саманидов вела ожесточенную борьбу с наступавшими с востока племенами караханидских тюрок. Сельджуки выступили на стороне Саманидов, но это не принесло успеха. В 999 г. Бухара - столица государства Саманидов - была захвачена караханидами. Сложная обстановка, возникшая в Бухарском и Самаркандском оазисах, вынудила сельджуков уйти в правобережный Хорезм, а затем в Хорасан. Эти области входили в состав государства Газневидов с политическим центром в нынешнем Афганистане. Правителем Газни был в то время эмир Масуд ибн Махмуд (1030-1041). 

В 1035 г. сельджуки под главенством братьев Дауда Чагры-бека и Мухаммада Тогрул-бека и их дяди, Мусы ибн Сельджука, ушли из Хорезма; они форсировали Амударью и расселились на территории современной Туркмении. Сельджуки, имевшие многочисленные стада верблюдов, лошадей, овец, нуждались в обширных пастбищах. Поэтому они обратились к Масуду Газневи с просьбой отвести им земли в области городов Нисы и Феравы, за что обещали нести военную службу и платить налоги. Газневидский правитель, опасаясь потерять Хорасан, двинул летом 1035 г. свое войско на пришлых кочевников. Туркмены, как все чаще стали в это время называть сельджуков, устроили засаду и разгромили султанскую армию. Муса, Тогрул и Дауд заключили с Масудом мирный договор, по которому получили упомянутые области и область Дихистан в нынешней Южной и Западной Туркмении. 

В 1038 г. снова начались военные действия против туркмен под командованием полководца Сюбаши. Однако поход закончился поражением газневидской рати у ворот Серахса. Тогрул-бек вступил затем в Нишапур и был провозглашен султаном. 
В начале мая 1039 г. огромное, хорошо оснащенное войско Масуда двинулось из Балха на Серахс. Недалеко от селения Дих-и Базарган, на р.Теджен, произошла кровопролитная битва. Спустя некоторое время стороны заключили перемирие, но зимой 1039 г. военные действия возобновились. В ноябре того же года Масуд вернул себе Нишапур, изгнав оттуда Тогрул-бека. 

Газневидо-сельджукские войны нанесли большой урон населению Северного Хорасана, Гургана, Западного Ирана. Сопровождавшие их недород, голод и лишения привели к разорению крестьян, ремесленников, торговцев, средних и мелких феодалов-дихкан. Деспотическая власть Масуда ослабела; то здесь, то там происходили стихийные выступления народа. Газневидское правительство, стремясь поправить шаткое положение, решило мобилизовать все силы и нанести сокрушительный удар сельджукам. В апреле 1040 г. начался поход из Герата на Серахс и Мера газневидской армии во главе с самим Масудом. В войске эмира имелись боевые слоны, закованные в тяжелые доспехи. В мае 1040 г. произошла генеральная битва у стен небольшой крепости Денданакан, расположенной на пути из Серахса в Мерв. Газневидская армия была разгромлена, а сам Масуд едва спасся бегством в Герат. Победа под стенами Денданакана ознаменовала рождение Сельджукского государства в Западной Азии. 

В отличие от предшествующих государств Саманидов и Газневидов держава Сельджукидов возникла в результате крупных завоеваний, сопровождавшихся переселением больших масс кочевых племен из Средней Азии и Казахстана в страны Ближнего и Среднего Востока и Передней Азии. Главной военной и политической опорой Сельджукидов на первых порах были ополчения кочевников-туркмен, огузов и отчасти кипчаков. Однако в ходе завоеваний, уже в правление Тогрул-бека (1038-1063), происходит замена иррегулярных отрядов кочевников постоянным феодальным войском. Сельджукские правители начинают постепенно отходить от массы своих соплеменников и все больше сближаются с земледельческой и служилой аристократией покоренных народов. Выход сельджуков на мировую арену приводит к изменению баланса и расстановки политических сил, вызывает изменения в сфере экономической жизни и отражается на социальных, культурных и этнических процессах в странах Востока. 
После битвы при Денданакане сельджукские вожди двинули свои ополчения на захват Южного и Западного Хорасана, Гургана, Северного Афганистана и Хорезма. Началась многолетняя эпопея военных походов, закончившаяся созданием обширной империи от берегов Амударьи и Каспийского моря до Тигра, Евфрата и Средиземноморья. 
В 1040 г. Тогрул-бек двинулся в Нишапур, а Чагры-бек и Муса Байгу направились в Балх и Герат. Между сельджукскими и газневидскими силами произошел ряд крупных столкновений в Северном и Западном Афганистане. В 1060 г. Дауд заключил мирный договор с газневидским правителем Ибрахимом ибн Масудом (1059-1099). Договор определил границы обеих держав по Гиндукушскому хребту, закрепив за сельджуками области Балха, Герата и Систана. В 1043 г. Чагры-бек захватил крепость Кят - столицу Хорезма, который оказался под властью Сельджукидов. Страна перешла под управление сельджукского наместника, получившего по традиции древний титул хорезмшаха. 
В 1042 г. Тогрул-бек покорил Гурган и Табаристан, где правила династия Зийаридов. Одновременно был занят г.Рей, откуда начались вторжения сельджуков в Персидский Ирак и Закавказье. В 1045 г. огузо-туркменские боевые ополчения захватили Хамадан, а в 1050 г. вступили в Исфахан. Сельджукская армия овладела вскоре почти всем Западным, Центральным и Юго-Восточным Ираном. Сын Чагры-бека эмир Кавурд покорил в 1049 г. Кирман и основал здесь полузависимое феодальное владение. В 1062 г. его армия вторглась в Фарс и заняла Шираз. Кавурдиты присоединили затем к своим владениям Оман - небольшое княжество на берегу Персидского залива. 

В 1046 г. началось планомерное наступление сельджуков из области Кирманшаха, Луристана и Хузистана на Арабский Ирак. Обстановка в этом регионе была весьма тревожной и неустойчивой из-за грабительских налетов огузов и сторонников фатимидского халифа Египта. Мосул, Дийар Бакр и другие области Ирака были разорены огузами, проникшими сюда из Закавказья до сельджуков. Аббасидский халиф ал-Каим (1031-1075) вступил в переговоры с Тогрул-беком, призывая его в Багдад. В 1055 г. сельджуки заняли столицу Аббасидов и свергли власть Бундов в Арабском Ираке. 

Еще в 1042 г. Тогрул-бек направил десятитысячную конницу в Восточную Анатолию, где правил феодальный род Марванидов. Набеги на области Малой Азии и Закавказья были повторены в 1046-1049 гг., когда сельджуки продвинулись до границ Византийской империи. В 1054 г. вассалами Тогрул-бека стали Раввадиды, правившие в Южном Азербайджане и Арране. Власть султана признали и Шаддадиты, столицей которых была Гянджа. Сельджукская армия прошла через Закавказье в Анатолию, осадив по пути Каре, Эрзрум и Манцикерт. В 1058 г. сельджуки захватили Каре и Малатью, а в 1063 г. в Азербайджане появился с большой армией Тогрул-бек. Однако вскоре он ушел обратно, поручив вести "священную войну" в Закавказье своему племяннику Йакути. 

Сельджукское нашествие нанесло серьезный ущерб производительным силам многих стран, особенно сильно пострадали районы активных боевых операций. Население городов и деревень подверглось насилиям, убийствам и грабежам. В ряде областей, в частности в Иране и Ираке, кочевники-завоеватели отбирали у крестьян рабочий скот, в результате чего поля не возделывались и не засевались. Во многих местах вспыхнул голод. В 1056 г. началась эпидемия чумы, охватившая громадный регион от Ирака до Мавераннахра. 

В этих условиях сельджукские власти пошли на некоторые уступки, освободив подвластное население на год от уплаты налогов. Лишь постепенно начали возрождаться сельское хозяйство, города, ремесла и торговля. Образование громадной империи привело объективно к важным переменам в социально-экономической, политической и культурной жизни. Заметно возросла роль служилого феодального сословия, потеснившего старую землевладельческую аристократию. Широкое распространение получил феодальный институт икта - одна из форм восточного лена. Постепенно сложились новый аппарат государственного управления и имперская система гражданской и военной администрации. В основе политической структуры империи Сельджукидов оказались модели предшествующих феодальных государств мусульманского Востока. 

На 60-е годы XI в. приходится новая волна сельджукских завоеваний в Центральной и Средней Азии, Передней и Малой Азии. Значительное расширение границ империи произошло при султане Алп Арслане (1063-1072). В 1064 г. сельджукская армия вторглась в Армению и Грузию. Алп Арслан захватил ряд горных крепостей, но вынужден был заключить мир с грузинским царем Багратом IV (1028-1072). Сельджукские отряды взяли штурмом, ограбили и разорили в Армении г.Ани. В 1071 г. султан Алп Арслан нанес сокрушительное поражение византийскому императору Роману IV Диогену в битве под Манцикертом. Эта победа ознаменовала конец византийского и начало сельджукского господства в Армении. Вместе с тем она открыла племенам огузов и туркмен дорогу в глубь Малой Азии. В 1077 г. сельджуки, воспользовавшись междоусобными раздорами в Византии, овладели Никеей, а затем Иконией. Никея стала политическим центром и столицей сельджукского государства в Малой Азии - Румского султаната. 

В 1065 г. Алп Арслан совершил поход против кочевников, обитавших на границе с Хорезмом и Гурганом. Сельджукское войско нанесло удар жившим на п-ове Мангышлак кипчакам и туркменам, обезопасив тем самым торговый путь из Восточной Европы в Западный Казахстан и Среднюю Азию. В борьбе с кочевниками Приаралья Алп Арслан захватил в 1065 г. крепость Дженд в низовьях Сырдарьи. В 1072 г. султан начал поход на Мавераннахр, но был убит комендантом одной из крепостей на Амударье. 

Своего наивысшего могущества Сельджукская империя достигла в правление сменившего Алп Арслана на троне султана Маликшаха (1072-1092). Правление нового султана началось с подавления мятежа его дяди Кавурда, который был казнен, но Кирман и Оман остались за его потомками. 

Царствование Маликшаха ознаменовалось дальнейшим расширением границ империи Сельджукидов. В 1072 г. с помощью туркменских ополчений были захвачены Северная Сирия и часть Палестины. Спустя два года султанская армия двинулась на Самарканд, находившийся под властью караханида Шамс ал-Мулька. Недалеко от современного Карши ханское войско было разбито, и Сеяьджукиды овладели Бухарой и Самаркандом. В 1089 г. началась новая военная кампания, во время которой войско Малик-шаха захватило Фергану и достигло границ Восточного Туркестана. А в 1079 г. состоялся поход в Армению и против усилившегося Грузинского царства. 

Как видим, сельджукское нашествие не было единовременным актом, а осуществлялось в несколько этапов. Завоевательные войны оказали влияние на судьбы не только покоренных сельджуками стран, но и самих кочевников, участвовавших в создании нового государства. Заметные перемены в жизни огузо-туркменских племен, происходили по мере расселения их в Хорасане, Иране, Ираке, Сирии, Закавказье и Малой Азии. Наблюдался переход компактных групп кочевников к полуоседлому и оседлому быту и земледельческому хозяйству. Распадались старые родо-племенные связи; новый стимул к дальнейшему развитию получили феодальные отношения, хотя еще длительное время сохранялись пережитки архаических институтов. Сельджукская знать начинает постепенно сливаться с феодальной аристократией покоренных стран. В значительной степени этому содействовала раздача племенным вождям пастбищ и земель на правах частной собственности (мильк) и условного держания (акта). 

В результате сельджукских завоеваний прежние органы власти, существовавшие у огузов и туркмен, оказались непригодными для осуществления господства над покоренными странами. Появляется необходимость создания более развитого и действенного феодально-бюрократического аппарата. Складывание новой государственной системы начинается еще в 30-х годах XI в. и завершается в основном в правление Маликшаха. 

Сельджукская империя управлялась с помощью ряда учреждений и ведомств, называвшихся диванами. Большую роль после султана играл везир, стоявший во главе всего государственного аппарата. Огромным влиянием в правление Алп Арслана и Маликшаха пользовался талантливый государственный деятель везир Низам ал-Мульк, автор известного трактата об управлении "Сийасат-наме". 

Везир осуществлял руководство и контролировал деятельность верховного государственного дивана (диван-и ала). В последний входил ряд правительственных учреждений: государственная канцелярия (диван-и инша), высший финансовый орган (диван-и истифа), контрольно-инспекционное (диван-и ишраф), армейское (диван-и джайш) и другие ведомства. Существовал также верховный султанский диван (диван-и хасс), который одновременно заведовал всем коронным имуществом, в том числе землями. 
Низам ал-Мульк выступил инициатором реформы, имевшей целью усиление государственного контроля и упорядочение системы аграрных отношений. Реформа положила начало массовой раздаче воинам земельных наделов в качестве икта. Сущность ее заключалась в том, что взамен жалованья, которое государство выплачивало из казны армейским контингентам, стали предоставлять им земли. Икта получали и различные слои гражданской бюрократии, и члены правящей династии Сельджукидов. Мукта (так называли держателей икта) получали право на взимание части доходов с пожалованных земель. Тем самым происходило сокращение государственных расходов на содержание штата чиновников, в тем числе-сборщиков налогов. Кроме того, мукта ставились в непосредственную зависимость от султана - верховного собственника всего земельного фонда империи. Однако развитие института икта привело в дальнейшем к росту экономической мощи и политического влияния феодалов. Пользуясь всяческим удобным поводом, они постепенно становились пожизненными и даже наследственными земельными собственниками 

В конце XI - начале XII в. Сельджукская империя вступила в полосу феодальных междоусобиц и раздоров. Данный процесс особенно усилился после гибели Низам ал-Мулька и внезапной смерти Маликшаха в 1092 г. Таркан-хатун, жена покойного султана, подкупила многих военачальников и добилась провозглашения своего четырехлетнего сына Махмуда верховным правителем государства. Однако против, нее выступил сын Маликшаха от другого брака - Беркйарук, которого поддержали сторонники Низам ал-Мулька. Беркйарук ушел в Рей, где был объявлен султаном. В истории Сельджукской державы впервые появилось два соправителя: Махмуд - в Исфахане и Беркйарук - в Рее. Имена обоих братьев упоминались на равных в хутбе и были отчеканены на монетах. Однако мирный период двоевластия продолжался относительно недолго. В 1094 г. произошло военное столкновение между сторонниками Махмуда и Беркйаруком, который одержал полную победу. Беркйарук был признан халифом ал-Мустазхиром в качестве верховного правителя Сельджукской империи. 

Беркйаруку пришлось отстаивать свои права на трон в ожесточенной борьбе с другими представителями династии. Наиболее сильным его противником был его дядя Тутуш - властитель Сирии и части Палестины. В 1093-1094 гг. он захватил почти все западные области империи и двинулся на ее столицу - Исфахан. Решающая битва произошла недалеко от Рея и закончилась разгромом армии Тутуша. 

В 1099 г. против Беркйарука восстал его брат, Мухаммад, - правитель Азербайджана и Аррана. Он занял Рей и был провозглашен багдадским халифом верховным султаном Сельджукской империи. Несмотря на это, борьба за трон не была окончена. В 1104 г. после ряда сражений с переменным успехом между Беркйаруком и Мухаммадом было заключено мирное соглашение. Беркйарук сохранил большую часть Западного и Центрального Ирана, Персидского и Арабского Ирака. Мухаммад прибавил к своим владениям северо-западные области Ирана, Мосул, Сирию. Согласно договору верховным султаном был объявлен Беркйарук, а наследником его власти - Мухаммад. 

В 1092 г. против Беркйарука восстал его дядя Арслан Аргун, предъявивший свои претензии на Хорасан. Он сравнительно легко овладел Мервом, Серахсом, Балхом и Термезом. В 1095 г. Беркйарук направил в Хорасан свое войско, но оно было разбито Арсланом Аргуном. Однако вскоре Арслан Аргун был убит собственным рабом, а Хорасан перешел под власть Санджараибн Маликшаха (1118-1153). 

Смутная пора конца XI - начала XII в. сопровождалась распадом единой Сельджукидской державы на ряд феодальных владений и государств. В 70-х годах XI в. в Малой Азии от империи отделяется Румский султанат. Сельджукиды отодвинули рубежи Византийского государства далеко на запад. Никея - первая столица малоазиатских сельджуков - находилась всего в сотне километров от Константинополя. Однако в 1097 г. она была захвачена крестоносцами, хлынувшими из Западной Европы в Малую Азию. Румский султанат потерял большую часть своей территории, но сохранился как самостоятельное государство. В 1176 г. султан Клыч Арслан разгромил византийскую армию в битве при Мариокефалии. Победа усилила Румский султанат и способствовала расширению его границ в Малой Азии. Румские султаны подчинили своей власти ряд местных туркменских династов, наиболее сильными из которых были Данишменды. 

В освещаемый период фактически независимыми стали также кавурдит-ские правители Кирмана со столицей в Бардсире. Заметного подъема Кир-ман достиг в относительно мирный период правления Мухий ал-Ислама Арслан-шаха (1101-1142). Однако во второй половине XII в. Кирманское владение было охвачено феодальными мятежами и раздорами. Политическую власть в стране захватывают тюркские атабеки-временщики. В 1186 г. Бардсиром овладел Малик Динар - один из вождей огузов Хорасана, положивший конец Кирманскому владению. 

В XII в. образуется ряд новых феодальных княжеств в Западном Иране, Сирии, Ираке и Палестине. Наиболее значительными из них были основанные туркменскими вождями Фарсское атабекство, эмираты Мосула, Дамаска, Антиохии, Триполи. В них правили военачальники, положившие начало самостоятельным династиям Артукидов, Зангидов, Салгуридов и др. Они вели упорную борьбу с крестоносцами, основавшими Эдесское и Триполийское графства, Антиохийское княжество и Иерусалимское королевство. В 70-80-х годах XII в. большинство областей Сирии и Месопотамии перешло под власть усилившегося Египетского султаната Аййубидов. Некогда обширная Сельджукская держава распалась на три крупные части: Хорасанский (Восточносельджукский), Иракский (Западносельджукский) и Румский (Малоазиатский) султанаты. 

В 1118 г. умер Мухаммад, считавшийся верховным правителем всей Сельджукской державы. Наследником трона стал его сын Махмуд, претендовавший на титул "великого" султана. Однако против него выступил Санджар, захвативший восточные области Сельджукской империи. Основным ядром основанного им Восточносельджукского государства стал Хорасан. В его руках оказались также Балх, Хорезм и Гурган - богатая провинция на юго-восточном побережье Каспийского моря. 

Границы Восточносельджукского государства быстро расширялись за счет областей Средней Азии, Афганистана и Ирана. В 1117 г. Санджару удалось подчинить своей власти Газневидов, которые стали уплачивать ежегодную дань. В августе 1118 г. он разбил иракское войско Махмуда ибн Мухаммада в битве у г.Саве. Между Санджаром и Махмудом в результате переговоров был заключен мирный договор. Санджар присоединил к своим владениям Мазандаран, Табаристан, Демавенд, Кумис, Дамган и Рей. Махмуд был признан султаном Ирака, в состав его владений помимо Азербайджана вошли Сирия, Хузистан, Исфахан и некоторые другие области Ирака и Ирана. Санджар был провозглашен верховным сельджукским правителем ("величайший султан, великий шаханшах, царь Востока и Запада"); его имя стало упоминаться в хутбе почти всех областей и стран, входивших в состав империи Сельджукидов времени ее расцвета. Однако его реальная власть распространялась лишь на Хорасан, Гурган, Мазандаран, Табаристан и Рей. В вассальной зависимости от Восточносельджукского султаната оказались Хорезм, Гур, Систан и Газнийский султанат. Санджар пытался также установить контроль над западной частью сельджукских владений. Он активно вмешивался в назначение кандидатов на высшие государственные должности, в первую очередь на пост везира, в Иракском султанате. В тех же целях "величайший султан" укрепил брачными узами хорасанскую и иракскую ветви династии, выдав свою дочь за Махмуда ибн Мухаммада. 

В правление султана Махмуда, по выражению одного из историков XII в., "утратилось единство и распались звенья". Основной причиной было дальнейшее развитие феодальных институтов, особенно так называемого военного икта (икта ал-аскари). Система деления на уделы способствовала экономическому и политическому усилению крупных военачальников. 

Иракский султанат фактически оказался раздробленным на несколько владений, находившихся в руках ближайших родственников султана. Аве, Саве, Занджан были отданы в икта Тогрулу, брату Махмуда. Другой его брат, Масуд, правил в Мосуле, ал-Джазире, Азербайджане. Масуд в 1120 г. попытался сбросить власть Махмуда, но был разбит под Асадабадом. В 1120 г. он снова выступил против султана, но в результате заключения мира получил в икта г.Гянджу. Махмуду пришлось бороться и с Тогрулом, который поднял в 1125 г. мятеж, опираясь на помощь Мазйадитов - династии арабских эмиров Ирака, а также султана Санджара. 

Политическая раздробленность и ослабление Западносельджукского государства стимулировали активизацию внешней политики окрепшего Грузинского царства. Давид IV Строитель (1089-1125) привлек на военную службу кочевые племена кипчаков и прекратил выплату дани Иракскому султанату. В 1121 г. Махмуд ибн Мухаммад двинулся в поход на Грузию, но потерпел крупное поражение. Давид Строитель захватил в 1122 г. Тифлис, а затем богатый торгово-ремесленный город Ани. Однако дальнейшие события изменили политическую карту в этом регионе Кавказа. 

После смерти в 1131 г. султана Махмуда Западносельджукское государство вступило в новую полосу феодальных междоусобиц и раздоров. Дауду - сыну и наследнику покойного султана - не удалось закрепиться на престоле. 

В дела Иракского султаната вмешался Санджар, который содействовал приходу к власти Тогрула ибн Мухаммада. Несмотря на это, борьба за трон продолжалась вплоть до смерти Тогрула в II 34 г., когда султаном Западносельджукского государства стал его брат, Масуд. В правление Масуда ибн Мухаммада (1134-1152) продолжается дальнейший распад Иракского султаната. Основная часть государственных и коронных земель оказалась в руках эмиров, владевших ими в качестве икта. Все это углубило начавшийся ранее процесс феодальной раздробленности Западносельджукского государства. Иракские Сельджукиды оказались, по сути дела, полувассалами Санджара, но они всячески стремились освободиться от сюзеренитета Хорасанского султаната. Тенденция к полной самостоятельности особенно сильно проявилась в царствование султана Масуда, при преемниках которого еще больше ослабевает влияние Восточносельджукского государства на Западносельджукский султанат 

В первой половине XII в. главой сельджукидской династии и всех завоеванных ею стран считался Санджар ибн Маликшах (1118-1153). Однако единая империя давно уже была призраком, и он фактически был правителем Восточносельджукского государства, политическим центром (дар ал-мульк) которого являлся Хорасан. 

В начале своего правления Санджар повел ожесточенную борьбу с исмаилитами, захватившими ряд областей Северного Хорасана и Западного Ирана. Исмаилиты, которые именовались также батинитами, выражали интересы определенных общественных слоев. Хотя вопрос о классовой основе этого движения недостаточно исследован, имеются сведения о тесной связи исмаилитов, особенно их карматской ветви, с крестьянами, ремесленниками, низами городского населения. В ряде источников сообщается о приверженцах секты из числа "неотесанных горцев", "мужиков", "шорников", "трепальщиков шерсти". Очевидно, в движении участвовали также некоторые слои феодального класса. 

Секта исмаилитов была одним из крупнейших подразделений шиитского ислама. В основе исмаилитских социальных доктрин лежали уравнительные общинные идеи, мессианское учение о пришествии имама (махди) и установлении "царства справедливости". Исмаилиты разделились в конце XI в. на два течения: мусталитов - приверженцев фатимидских халифов Египта и низаритов - сторонников Хасана ас-Саббаха. Развернув активную деятельность в качестве исмаилитского функционера и проповедника (дай), ас-Саббах выступил с лозунгами "нового призыва" (ад-дава ал-джа-дида). Своим социальным и политическим острием они были направлены против засилья и гнета сельджукских властей и их опоры - суннитского духовенства. Низариты для осуществления своих целей применяли методы насилия и террора; террористические акты они совершали в состоянии наркотического опьянения, достигая его благодаря гашишу (хашиш), и были прозваны европейцами "ассасинами" (от араб. хашшашун); со временем это слово получило в европейских языках второе, искаженное значение - "убийцы". 

В августе 1090 г. Хасан ас-Саббах овладел Аламутом - горной твердыней в горах Альбурса, расположенной недалеко от Казвина. Аламут стал религиозным и политическим центром Низаритского государства, просуществовавшего вплоть до его взятия в 1256 г. монгольским войском Хулагу-кана. В 1092 г. исмаилиты подняли восстание и захватили в Кухистане горную крепость в окрестностях Каина, а потом заняли Хур, Заузан, Тун и некоторые другие города Западного Ирана. Султан Маликшах послал туда свою армию под командованием Кизыл Сарыга, но внезапная кончина султана прервала карательную операцию. 

В конце XI - начале XII вв., в смутный период истории Сельджукской империи, исмаилиты развили активную деятельность в Рее, Хузистане, Фарсе, Систане. Выступление низаритов произошло в обстановке резкого обострения классовых противоречий, феодальная эксплуатация трудовых масс создала объективные условия для стихийных народных волнений. В 1093 г. одно из таких выступлений произошло в округе Байхак, но местные феодалы подавили это восстание с помощью вооруженных слуг и регулярных воинских частей. 

Особая активизация исмаилитского движения имела место в 1101- 1104 гг. в период борьбы за власть между Беркйаруком и Мухаммадом ибн Маликшахом. Низариты захватили ряд областей, участились их террористические акты против сельджукских правителей и сановников. 

В начале XII в. исмаилиты расширили ареал своих действий в Северном Хорасане, овладели новыми крепостями и небольшими городами. Центрами низаритского движения становятся горные твердыни Кухистана, откуда они нападали на соседние области. Сельджукиды вели активную борьбу с исмаилитами, которых поддерживала значительная часть крестьянства и ремесленников. Ахмад ибн Фадл, везир Санджара, объявил в 1112 г. священную войну" против "еретиков". Сельджукские войска прибыли в Байхак, где разгромили низаритов в Туршизе, а затем напали на селение Фарз. Приверженцы исмаилитов были почти все перебиты, а их вождь Хасан ибн Самин покончил жизнь самоубийством. 

В середине XII в. низариты раскололись на две крупные религиозно-политические группировки. Первая из них была демократической, а вторая представляла интересы феодализировавшейся исмаилитской верхушки. Разбогатевшая исмаилитская знать, стремившаяся закрепить за собой земли и другие богатства, пошла на сближение с ортодоксальными суннитскими фефеодалами. В 1211 г. низаритский имам Хасан III восстановил мечети, ввел пятикратный намаз, предписания шариата и признал главенство Аббасидов. 

Санджар начал свою карьеру на политической арене империи Сельджукидов еще в 1096 г., когда он был назначен своим братом Беркйаруком правителем (вали) Хорасана и отправлен туда для борьбы с Арсланом Аргуном. В 1097 г. Санджар и Беркйарук объединили свои войска и овладели почти всем Хорасаном. Беркйарук назначил своим наместником в Хорезме тюркского мамлюка Кутб ад-Дина Мухаммада (1097-1128). Вассальную зависимость от Сельджукидов вынуждены были признать и караханидские властители Мавераннахра. 

В 1100 г. в результате ухудшения отношений Санджара с Беркйаруком между ними произошло генеральное сражение в Хорасане. Беркйарук оказался разбитым и бежал в Дамган, а Санджар овладел значительной частью Северного Ирана и юго-западных областей Средней Азии. 

В 1102 г. Санджар разбил армию Кадыр-хана Джабраила- караханидского илека (правителя) Мавераннахра. Он назначил караханида Мухаммада Арслан-хана (1102-1130) правителем Самарканда, являвшегося политическим центром среднеазиатского Двуречья. Правителем Бухары был назначен влиятельный имам Абд ал-Азиз из местного знатного клана Бурхани. В 1103 и 1109 гг. Санджару пришлось вмешиваться в борьбу между караханидскими властителями Средней Азии, Семиречья и Кашгара. В ИЗО г. хорасанская армия взяла приступом Самарканд, а правителем Мавераннахра был утвержден караханидский вождь Хасан ибн Али. Однако спустя два года он был заменен на племянника Санджара, Махмуда ибн Мухаммада Арслан-хана. 

Санджар был провозглашен маликом (царем) Хорасана, Гургана и Мавераннахра в 1104 г. в результате договора, заключенного между Сельджукидами при содействии аббасидского халифа ал-Мустазхира (1094-1118). 

Наивысший подъем могущества Санджара приходится на первую треть XII в. Однако рост крупного землевладения и усиление роли военного сословия вели к ослаблению верховной султанской власти. Важное значение имели также освободительные движения в вассальных окраинах, где периодически вспыхивали феодальные мятежи и восстания широких масс против сельджукского господства. Одним из сильных противников Санджара оказался преемник Кутб ад-Дина Мухаммада, его энергичный и удачливый сын Ала ад-дин Атсыз (1128-1156). Хорезм в его правление находился под сюзеренитетом Восточносельджукского султаната, но Атсыз неоднократно пытался сбросить власть Санджара. Атсыз еще при жизни своего отца захватил Мангышлак и овладел г.Джендом в низовьях Сырдарьи. Подчинив себе кочевников Приаралья и Северного Прикаспия, он содействовал восстановлению регулярной торговли Европы со странами Востока через степи Западного Казахстана. В 1138 г. Атсыз открыто взбунтовался против Санджара, но потерпел неудачу. Спустя год он победил садра Бухары, но затем вынужден был покориться главе Восточносельджукского государства. 

В середине XII в. обозначались явственные признаки ослабления и выявилась тенденция к распаду Хорасанского султаната Сельджукидов. Санджару с трудом удавалось сдерживать напор феодальной знати, особенно влиятельных и могущественных тюркских эмиров. Широкая раздача в икта государственных и коронных земель военным и представителям гражданской бюрократии способствовала их усилению и постепенной децентрализации власти. Фактическая продажа официальных должностей, которые переходили по наследству, усиливала коррупцию. Чаще нарушался установившийся в прошлом негласный порядок замещения вакантных гражданских должностей: наряду с тазиками, т.е. представителями местного населения, их стала занимать тюркская знать. Сильное влияние на государственный аппарат и султанский двор оказывали крупные военные предводители. 
В Хорасанском султанате в ХI-ХII вв. функционировала довольно развитая фискально-налоговая система. Крестьяне, ремесленники, простые скотоводы, несшие различные феодальные повинности, нередко страдали от непосильных поборов. Они уплачивали множество налогов, делившихся на обычные, узаконенные шариатом, и так называемые чрезвычайные сборы (авариз). Основным видом поземельного налога был харадж, который взимался с массы крестьянства. Различные повинности несли кочевые племена, в частности туркмены, обитавшие по берегам рек Атрек и Горган и на восточном побережье Каспийского моря. Они уплачивали налог за пастбища (хукук-и марай) и несли военную пограничную службу. Некоторые группы номадов платили особый налог со скота в пользу султана. Туркмены подчинялись наместникам областей, но над ними ставились особые чиновники (шихна), наблюдавшие за внутренним порядком. Вожди кочевников (беки, сюбаши, аксакалы) обладали правом распределения пастбищ и водных источников между подвластными им родами и племенами. Тем самым они получали возможность для удержания в повиновении и эксплуатации рядовой массы соплеменников. 

В середине XII в. Хорасанский султанат испытал тяжелый удар от киданей, вторгшихся из Центральной в Среднюю Азию. Кидани, составлявшие ветвь монгольских племен, создали в Х в. в Северо-Западной Маньчжурии и Северной Монголии кочевую империю Ляо. В начале XII в. это государство, исчерпав силы в борьбе с соседями, пало под напором чжурджэней - народа тунгусского происхождения. Кочевые племена киданей ушли на запад под предводительством Елюй Даши. Пройдя отроги Южного Алтая, они достигли пределов Семиречья и Восточного Туркестана. Елюй Даши включил в свои орды часть местных тюркоязычных племен, и с этой поры за западной ветвью киданей закрепилось название кара-хитай. Кидани организовали серию набегов и походов на караханидские владения в Кашгаре, Хотане, Бешбалыке. В конце 30-х годов XII в. кара-хитай вышли к границам Мавераннахра, где столкнулись с военными силами Западнокараханидского государства. Недалеко от современного Ходжента в 1137 г. произошла битва с войском караханидского властителя Махмуда ибн Ар-слан-хана. Караханиды потерпели жестокое поражение от киданей, в рядах которых была и часть тюрок-карлуков Семиречья. Карлукские племена, издавна враждовавшие с Арслан-ханом, правителем Баласагуна, еще до сражения перешли на сторону кара-хитаев. 

После разгрома у Ходжента Махмуд обратился за помощью к Санджару, который двинулся с огромной ратью в Мавераннахр. Битва с киданями произошла в сентябре 1141 г. в Катаванской степи, к северо-востоку от Самарканда. Сражение окончилось полным разгромом сельджукской армии, в составе которой были вассальные отряды из Систана, Гура, Газни, Мазандарана. Елюй Даши, принявший титул гур-хана, подчинил своей власти Самарканд и Бухару, обложил данью Хорезм. 

Катаванская битва ознаменовала собой начало заката и гибели Восточносельджукского государства. Атсыз, воспользовавшись поражением Санджара, дважды нападал на Хорасан и грабил население. В 1141 г. он вторгся в Серахс, захватил государственную казну в Мерве, опустошил Нишапур. В ответ на это Санджар двинулся в 1143 г. на Хорезм и вынудил Атсыза изъявить покорность. Следующий поход за Амударью состоялся в 1147 г., когда сельджукская рать захватила Хазарасп и Гургандж (Ургенч). Между верховным сюзереном и вассалом было снова заключено мирное соглашение. 

Весной 1153 г. против Санджара восстали огузские племена, кочевавшие на территории нынешнего Южного Таджикистана и Северного Афганистана. Основная их масса поселилась здесь около середины XII в., откочевав из Мавераннахра в Балхскую область. После Катаванской битвы хлынувшая на юг волна кочевников вытеснила огузов с их пастбищ. Значительную роль при этом сыграли карлуки, вступившие в тесный союз с кара-хитаями. Огузы, преследуемые карлуками, ушли в пределы Саганиана и Хутталана, входивших в состав области Балх. 

Появление воинственных кочевников-огузов в Балхской области встревожило местного правителя эмира Кумача. Он владел этой областью, имея на нее права иктадара (мукта) и подчиняясь султану Санджару. Кумач сделал попытку изгнать пришельцев, чем воспользовался его противник Занги ибн Халифа, который пригласил огузов к себе в Тохаристан. Однако вскоре они перешли на сторону Кумача, разгромившего войско Занги. Кумач наделил огузов землями и пастбищами в Балхской области. Спустя некоторое время они переметнулись на сторону Ала ад-дина - гуридского султана в Западном Афганистане. В 1152 г. огузы ушли в лагерь Санджара во время его сражения с Ала ад-дином недалеко от Убаха. Огузы стали "личными подданными" (раййат-и хасс) и "сутланским войском" (хашам). Санджар обязал их нести военную службу и поставлять ежегодно 24 тыс. овец для дворцовой кухни. Сборщики налогов увидели в кочевниках объект для личной наживы и стали вымогать у них взятки. Произошел конфликт, в результате которого был убит султанский чиновник. Санджар, испугавшись бунта кочевников, назначил в качестве их шихны эмира Кумача. Балхские огузы категорически отказались подчиниться этому жестокому феодалу, что повлекло за собой карательный поход Кумача. В начавшейся стычке огузы разгромили и убили наместника Балхской области вместе с его сыном. 
В марте 1153 г. султан Санджар с огромной ратью, подобной "взволновавшемуся морю", двинулся на мятежных огузов. Ожесточенная битва с кочевниками, происшедшая к востоку от Балха, окончилась поражением сельджукского войска. Воспользовавшись победой, добытой кровью простых номадов, огузские беки захватили почти весь Хорасан. После взятия и ограбления Мерва они разорили Шахристан, Абиверд, Серахс и другие города и селения Восточносельджукского государства. 

Огузская "смута" дала толчок широкому движению обездоленного люда в Хорасане, Гургане, Дихистане. После взятия Мерва к огузам присоединились толпы "простонародной черни" и солдат из различных местностей. Огузы и примкнувшие к ним ополчения (хашар) взяли Нишапур. В городе начались грабежи, пожары, многие жители были убиты в соборной мечети. 

Разгром балхскими огузами армии Санджара положил начало волне социальных конфликтов и выступлений также и в Западном Иране. Они принимали обычно форму религиозных столкновений между последователями различных исламских толков и сект. Классовая борьба в период огузского "мятежа" шла и в форме открытых восстаний. Одно из таких выступлений произошло в 1160 г. в округе Нишапура под руководством Ахмада, называемого в источнике "погонщиком ослов". Восстание было подавлено Муайидом Айабой - бывшим мамлюкским предводителем в войске султана Санджара. 

В 50-60-х годах XII в. Восточносельджукская держава распалась на ряд мелких феодальных владений. Нишапур, Туе, Байхак и Хосровджирд перешли в руки эмира Муайида Айабы. В Мерве и Серахсе утвердился огузский предводитель Динар. Область между Нисой и Абивердом досталась тюрку-мамлюку Ихтийар ад-дину Айтаку. Гурган и прилегающие территории восточного побережья Каспийского моря перешли под власть шахов Мазандарана из династии Бавандидов. В конце XII в. после многолетнего кровавого дележа землями Восточносельджукского (Хорасанского) султаната овладели Хорезмшахи. 

Отношения сельджукских султанов с халифами были достаточно сложными. Еще Тогрул-бек постарался установить взаимопонимание с халифом, взяв в жены его дочь и в то же время закрепив за халифом Бакубу и другие земли Ирака. При Алп Арслане в 1069-1070 гг. была восстановлена хутба в честь Аббасидов в Мекке и Медине. 

Иракский султанат просуществовал до конца XII в. История Западносельджукского государства также наполнена ожесточенной борьбой за власть, противоборством иракских султанов с халифами Багдада. 

Религиозный и политический авторитет Аббасидов и престиж Багдада постепенно возрастал, хотя и под неусыпным контролем сельджукских властей. Этот контроль, с одной стороны, способствовал сохранению порядка в Багдаде, но, с другой - вел к накоплению напряженности в социальных отношениях, которая привела к антисельджукским выступлениям и распре между суннитами и шиитами в 1088-1090 гг. 
Междоусобные войны среди Сельджукидов, начавшиеся после смерти Маликшаха (1092 г.), способствовали росту значения халифа, и каждый новый султан стремился получить инвеституру от главы правоверных. Однако Багдад постоянно находился под угрозой того или иного вторжения, что создавало обстановку крайней нервозности и неустойчивости, ибо на плечи горожан тяжким бременем ложились дополнительные налоги и постой войск. 
Рассматриваемый период ознаменовался значительными переменами в регионе вокруг Багдада. Кочевнические династии Укайлидов (ал-Джазира, Ирак, Северная Сирия) и Мазйадитов (Хилла, Центральный Ирак), исповедовавшие шиизм, вели политику маневрирования между Фатимидами и Сельджукидами, вступая во временные военные союзы то с сельджукскими вассалами, то против них, то признавая духовный приоритет аббасидского халифа, то вставая под знамена своих единоверцев - Фатимидов. 

Образование государства исмаилитов в последнем десятилетии XI в. привело к захвату ими городов и областей не только в Иране, но и в Сирии. Не признавая ничьей власти и авторитета халифа, исмаилитское государство держалось на принципах террора и насилия. Исмаилиты стали непримиримыми врагами как Сельджукидов, так и Аббасидов. С конца XI до середины XII в. жертвами исмаилитов пали десятки политических деятелей, в том числе Знаменитый везир Маликшаха Низам ал-Мульк и два аббасидских халифа - ал-Мустаршид (1118-1135) и ар-Рашид (1135-1136) (в их убийстве средневековые арабские историки усматривали сговор между исмаилитами и Сельджукидами, но это вызывает определенные сомнения). 

Феодальная анархия конца XI - начала XII в. привела к раздроблению Сельджукской империи и обособлению западной ее части, которое оформилось в правление султана Мухаммада (1104-1118). Иракский султанат после смерти Мухаммада был поделен между его потомками. К середине XII в. фактически завершается процесс формирования на западных территориях Иракского султаната самостоятельных государственных образований в Закавказье, Иране, Ираке и Малой Азии в результате интенсивного развития феодальных институтов, сопровождавшегося ростом экономического и политического сепаратизма. 

Халиф ал-Мустаршид вел успешную борьбу сразу по нескольким направлениям: с Мазйадитом Дубайсом, претендовавшим на получение инвеституры на управление иракскими землями, с Иракским Сельджукидом Махмудом II (1118-1131) и его преемниками, с адептами исмаилизма в Багдаде. В 1126 г. халиф отказал Махмуду II в уплате ежегодной дани и, когда султан осадил Багдад, сумел поднять население города и дать отпор султанскому войску, создав 30-тысячную армию на основе народного ополчения. 

Первым самостоятельным правителем со времен Буидов можно считать халифа ал-Муктафи (1136-1160), при котором наблюдается переход от политической и экономической зависимости к независимой государственности. Багдадский халиф получает прерогативы не только духовной, но и политической власти. В это время халифские войска освободили от сельджукской администрации почти всю территорию Ирака, заняв Хиллу, Куфу и Басит. Когда Санджар в 1153 г. потерпел поражение от огузов, халиф оказался единственным реальным сюзереном, от которого зависело признание законности власти и выдача инвеституры. 

Багдадский халифат обрел окончательную независимость при халифе ал-Мустади (1170-1180). Его предшественник, халиф ал-Мустанджид (1160-1170), подготовил для этого почву, уничтожив бедуинскую династию Мазйадитов, наиболее сильных, союзников Сельджукидов в Ираке. Ал-Мустади сумел наладить дружественные отношения с наиболее влиятельными мусульманскими государями своего времени - Аййубидами и атабеками Азербайджана. Политическое и экономическое положение Багдадского халифата было достаточно прочным и стабильным, когда халифский престол занял ан-Насир, почти полувековое правление которого (1180-1225) составило целую эпоху в истории государства. 

Опираясь на союз с Аййубидами и атабеками Азербайджана, ан-Насир расширил территорию Багдадского халифата за счет Хамадана, Рея, Хузистана и раз и навсегда покончил с сельджукским господством. 

Ослаблением Сельджукидов воспользовались атабеки. Основателем этой династии был Шамс ад-Дин Иль-Дениз, один из сельджукских мамлюков. В 1160 г. он стал "великим атабеком" иракского принца Арслан-хана и фактическим правителем Западносельджукского султаната. Атабеки сыграли определенную роль в укреплении этого государства, но в конце XII в. их влияние заметно упало. 

(Далее раздел написан И.Б.Михайловой.) 

Значительным успехом внешней политики ан-Насира было установление дружеских отношений с исмаилитами в 1211-1212 гг. Иначе сложились отношения халифа с хорезмшахами, что сказалось на судьбе мусульманского мира в целом. Ан-Насир с настороженностью наблюдал за действиями хорезмшахов, их активной завоевательной политикой, их притязаниями на султанский титул. Пока шла война между ними и последним Сельджукидом Тогрулом III, халиф помогал хорезмшаху, надеясь на то, что он поделится с ним землями в Западном Иране. Но хорезмшах не захотел поступиться ни пядью завоеванных территорий. Халиф увидел, ^то хорезмшахи представляют для династии не меньшую опасность, чем Сельджукиды, и порвал с ними всякие отношения. 
Современники ан-Насира видели в этом его недальновидность как политика, некоторые считали, не без оснований, что вражда с хорезмшахом привела к ослаблению мусульманского мира и косвенно способствовала быстрому монгольскому завоеванию, кое-кто обвинял халифа в прямом сговоре с монголами. 

Халиф действительно требовал от хорезмшаха вассального подчинения и передачи ему районов Западного Ирана. С этой целью он вступил в союз с Гуридами, пытался столкнуть последних с хорезмшахом. Хорезмшах, в свою очередь, требовал от халифа инвеституры на султанскую власть. 

Попыткой консолидировать общемусульманские силы явилась футувва ан-Насира, представлявшая собой самостоятельную идеологическую систему, которая в преображенном виде вобрала в себя наряду с "ортодоксальными" суннитскими положениями философские, социально-политические и этические догмы умеренного шиизма, исмаилизма, суфизма. Насаждавшаяся во всех слоях мусульманского общества, эта официально санкционированная идеология привела к созданию политического союза всех мусульманских сил. В 1210 г. ан-Насир направил послов к правителям мусульманских государств с призывом "испить чашу футуввы". На этот призыв откликнулись Аййубиды Египта и Сирии, государи Малой Азии, Азербайджана, Ирана и исмаилиты Аламута. 
Преемники ан-Насира, главным образом его внук ал-Мустансир (1226-1242), за два неполных десятилетия сумели почти свести на нет успехи во внутренней политике Багдадского халифата и опустошить казну, а союз мусульманских государств на основе "насировской футуввы" пришел в упадок. 

В 1242 г. умер ал-Мустансир, по слухам - насильственной смертью. Его преемник, последний аббасидский халиф ал-Мустасим (1242-1258), был человеком слабым, если не слабоумным, далеким от политики и пристрастным к развлечениям. Он стал пешкой в руках придворных, разделившихся на две соперничавшие группировки. Экономика Халифата при нем окончательно развалилась, пришли в расстройство дела в политике и социальной сфере. С востока приближалась опасность, по сравнению с которой все остальные потускнели, - монголы. Они захватили Багдад 12 февраля 1258 г. В течение 40 дней город подвергался разрушениям и грабежу. Падение Багдада произвело парализующее действие на весь мусульманский мир и облегчило монголам дальнейшие завоевания. Багдаду никогда уже не было суждено вернуть себе роль центра мусульманской политической жизни и культуры. 

Дольше остальных сельджукских государств просуществовал Румский султанат в Малой Азии. Крестовые походы отбросили сельджуков от западных границ Византии, но в начале XIII в. они захватили Синоп - важную гавань и порт на Черном море. В зависимость от румских султанов попало затем Трапезундское царство. Султан Ала ад-дин Кейкубад захватил в 1222 г. в Крыму богатый торговый город Судак. Румским правителям удалось также овладеть Эрзрумом и Арзинджаном, но попытка вторгнуться в Сирию и Арабский Ирак встретила отпор египетских Аййубидов. Напряженная борьба с соседними феодальными государствами и внутренние противоречия ослабили Румский султанат. В 1243 г. монголы нанесли жестокое поражение сельджукам в битве при Кёсё Даге. Румское государство оказалось под контролем монгольских ханов, а местная ветвь династии Сельджукидов была свергнута с престола в начале XIV в. 

Friday, June 13, 2014

Зарождение державы Хунну. Устройство и общественный строй.

Из книги Л.Н. Гумилева «История народа хунну» 

V. СВИСТЯЩИЕ СТРЕЛЫ 

ШАНЬЮЙ МОДЭ И ВОЗНИКНОВЕНИЕ ДЕРЖАВЫ ХУННУ 

Шаньюй Тумань имел двух сыновей от разных жен. Для того чтобы обеспечить престол любимому младшему сыну, он решил пожертвовать старшим - Модэ и отдал его в заложники юэчжам. Напав на последних, Тумань надеялся, что они убьют его сына. Но Модэ оказался человеком решительным. Ему удалось похитить у юэчжей коня и вернуться к отцу, о предательстве которого он, конечно, знал. Тумань, искренне восхищенный удалью Модэ, не только не убил его, но дал ему в управление тюмень, т.е. 10000 семейств. Модэ немедленно начал обучать военному делу свою конницу и научил ее пользоваться стрелой, издававшей при полете свист [1]. Он приказал всем пускать стрелы лишь вслед за его свистящей стрелой; невыполнение этого приказа каралось смертной казнью. Чтобы проверить дисциплинированность своих воинов, Модэ пустил свистящую стрелу в своего аргамака и не выстрелившим в великолепного коня приказал отрубить головы. Через некоторое время Модэ выстрелил в свою красавицу-жену. Некоторые из приближенных в ужасе опустили луки, не находя в себе сил стрелять в беззащитную молодую женщину. Им немедленно были отрублены головы. После этого Модэ на охоте направил стрелу в аргамака своего отца, и не было ни одного уклонившегося. Увидев, что воины подготовлены достаточно, Модэ, следуя за отцом на охоту, пустил стрелу в него, и шаньюй Тумань в ту же минуту превратился в ежа - так утыкали его стрелы. Воспользовавшись замешательством, Модэ покончил с мачехой, братом и старейшинами, не захотевшими повиноваться отцеубийце и узурпатору, и объявил себя шаньюем (209 г. до н.э.). Дунху, узнав о междоусобице, решили воспользоваться ею и потребовали замечательного коня - сокровище хуннов и любимую жену Модэ. Старейшины в негодовании хотели отказать, но Модэ сказал: "К чему, живя в соседстве с людьми, жалеть для них одну лошадь или одну женщину?" - и отдал то и другое. Тогда дунху потребовали полосу пустыни (на юго-запад от Калгана), неудобную для скотоводства и необитаемую. Земля была, собственно говоря, ничья; пограничные караулы стояли по окраинам ее: на западе хунны, на востоке дунху. Старейшины хуннов сочли, что из-за столь неудобной земли незачем затевать спор: "Можно отдавать и не отдавать". Но Модэ заявил: "Земля есть основание государства, как можно отдавать ее?!" - и всем, советовавшим отдать, отрубил головы. После этого он пошел походом на дунху. Они не ожидали нападения и были наголову разбиты. Вся их территория, скот и имущество достались победителю. Остатки дунху поселились у гор Ухуань и в дальнейшем стали известны под названием ухуань. Вся степная часть Маньчжурии оказалась в руках Модэ. По возвращении из похода против дунху он не распустил войска, а напал на юэчжей и прогнал их на запад. С этого времени началась длительная война между хуннами и юэчжами, подробности которой нам неизвестны. Около 205-204 гг. Модэ покорил ордосские племена лэуфань и баянь и совершил первые набеги на Китай, где только что пала династия Цинь и свирепствовала гражданская война. Численность войска Модэ определялась в 300 000 человек. Таковы подробности основания хуннской державы, сообщаемые Сыма Цянем [2]. Многое здесь, возможно, прибавлено и приукрашено и самим историком и его осведомителями, но главное, видимо, верно: Модэ объединил 24 хуннских рода и создал державу, настолько сильную, что китайцы сравнивали ее со Срединной империей. 

ПЕРВАЯ ВОЙНА ХУННУ И ХАНЬ 

В 203-202 гг. Модэ вел войну на северной границе, где подчинил владения: хуньюй - племени, родственного хуннам, кюеше - кипчаков (динлинского племени, обитавшего на север от Алтая), их восточных соседей - динлинов, живших на северных склонах Саян, от верхнего Енисея до Ангары, гэгунь - киргизов, занимавших территорию Западной Монголии, около озера Кыргызнор [3], и неизвестного народа цайли. Обеспечив свой тыл, Модэ обратил внимание на Китай. В 202 г. гражданская война в Китае закончилась победой Лю Бана, основателя династии Хань, известного в китайской истории как Гаоцзу. Но страна еще не оправилась от разрухи, и в это время с севера хлынули хунны. Они осадили крепость Май, и комендант ее, князь Хань Синь, вынужден был сдаться. По китайской традиции, сдача равнялась измене и означала переход в подданство победителя. Никакие обстоятельства не извиняли сдавшегося, так как предполагалось, что он мог покончить жизнь самоубийством, а раз этого не сделал, то изменил долгу. Поэтому для князя Хань Синя все пути отступления были отрезаны, и он стал верно служить новому хозяину [4]. Хунны успешно двинулись на юг и, перейдя хребет Гэучжу, зимою 200 г. подошли к столице северной Шаньси - городу Цзиньян. Гаоцзу лично повел войска против них, но в результате сильных холодов около трети ратников обморозили руки. 

Модэ применил обычный прием кочевников: притворным отступлением он завлек лучшие китайские части в засаду и окружил авангард китайской армии вместе с императором в деревне Байдын, недалеко от города Пинчэн. Любопытно, что Модэ имел уже четыре войсковых подразделения, определявшихся мастью лошадей: вороные, белые, серые и рыжие. Семь дней китайское войско оставалось в окружении без пищи и сна, выдерживая беспрестанные нападения хуннов. Наконец китайский лазутчик добрался до жены Модэ и сумел подкупить ее. Она стала советовать мужу помириться с Гаоцзу, "человеком гениальным" [5]; она говорила, что, приобретя для себя китайские земли, хунны все равно не смогут на них жить. Это соображение, а в еще большей степени подозрение в неверности князя Хань Синя, не приславшего своевременно обещанного подкрепления, заставили Модэ отказаться от дальнейшей борьбы, и он приказал открыть проход войскам Гаоцзу. Китайское войско прошло через открытый проход с натянутыми и обращенными в сторону хуннов луками и соединилось со своими главными силами, а Модэ повернул назад. Этот поход хуннов - один из крупнейших, но, если взглянуть на карту, он поражает тем, насколько неглубоко могли проникнуть хунны в Китай. Вся кампания развернулась в Шаньси: города Май и Пинчэн лежали в 90 и 40 км от границы, а Цзиньян (современный Тайюань) в 250 км. Под Пинчэном у деревни Байдын [6] сосредоточились все военные действия, причем Сыма Цянь определял численность китайской армии в 320 тыс. воинов (и это реально, так как в это число включалась войсковая обслуга, нередко составлявшая в восточных армиях от половины до четырех пятых личного состава), число же хуннов - в 400 тыс. всадников, что явно преувеличено. Эти 400 тыс. человек должны были располагаться в горной котловине 30х40 км, т.е., если даже считать, что у хуннов не было заводных лошадей, на каждого всадника приходилось 30 м2 а считая, что в середине стоял и отбивался китайский отряд, - еще меньше. Абсурдность очевидна. Вероятно, Сыма Цянь преувеличил хуннские силы в 10-20 раз. Но если принять этот коэффициент и предположительно определить силы Модэ в 20-40 тыс. всадников, становится понятно, почему он искал мира: ведь огромная китайская армия, растянувшаяся почти на 600 км, даже при полной потере авангарда была сильнее его. Гаоцзу и Модэ заключили договор "мира и родства" (дипломатическая формула капитуляции). 

Договор "мира и родства" состоял в том, что китайский двор, выдавая свою царевну за иностранного владетеля, обязывался ежегодно посылать ему условленное в договоре количество даров. Это была замаскированная дань. Хотя Модэ принял царевну и дары, но продолжал поддерживать Хань Синя и других перебежчиков-мятежников. Фактически война продолжалась. Хань Синь и его сторонники опустошали северные области Китая. В 197 г. на сторону Хань Синя перешел Чэнь Си - начальник войск уделов Чжао и Дай. Он заключил с хуннами союзный договор. Но вскоре императрица Люй Хоу сумела заманить Хань Синя в столицу, где ему отрубили голову [7]. 

Китайское войско под предводительством Фань Куая после двухлетней войны подавило мятеж, но не решилось выступить за границу, так как возник новый мятеж в княжестве Янь (область Хэбэй). Вождь повстанцев Лу Гуан перешел к хуннам, и набеги распространились уже на восточные области Китая. В китайских войнах измены военачальников стали частым явлением. Измученный неудачами Гаоцзу умер в 195 г. За малолетством наследника регентшей стала императрица-мать Люй Хоу, при которой междоусобица усилилась [8]. В 192 г. Модэ сделал императрице предложение вступить с ним в брак. По его понятиям это означало, что китайская империя должна пойти в приданое за супругой, и он надеялся таким образом приобрести весь Китай. Императрица так разгневалась, что сначала хотела казнить послов и возобновить войну, но ее уговорили не обижаться на "дикаря", и Модэ был послан вежливый ответ, где отказ мотивировался престарелостью невесты. Вопреки опасениям китайских министров хуннский владыка удовлетворился ответом и не обрушил на истощенный и обессиленный смутами Китай свои грозные войска. Ужас, наведенный хуннами в минувшую войну, еще не прошел. В песнях пели: "Под городом Пьхин-чен подлинно было горько; семь дней не имели пищи, не могли натягивать лука" [9]. С тех пор прошло восемь неспокойных лет, и силы юной империи было недостаточны для отражения внешнего врага, и все-таки Модэ, зная это, не начал войну. Но причиной было отнюдь не его миролюбие. На западной границе не прекращалась упорная война с юэчжами (ее подробности в имеющихся источниках не отражены). Насколько легко дались Модэ победы над дунху и саяно-алтайскими племенами, настолько тяжелой оказалась борьба с западными кочевниками. Здесь решались судьбы Азии; поединок между юэчжами и хуннами на 2 тыс. лет определил преобладание монгольского элемента в великой евразийской степи, что имело огромное значение для этно-и расогенеза. 

Модэ, не желая распылять силы, оставил Китай в покое. Этим он дал возможность ханьской династии воспрянуть и укрепиться. Правительство императрицы-регентши расправилось с фрондирующими пограничными воеводами, большая часть которых погибла в борьбе, а наиболее упорные бежали в северо-западную Корею. Насколько для хуннов был важен мир на востоке, видно из следующего факта. В 177 г. один из пограничных хуннских князей напал на Китай. Император Вэнь-ди мобилизовал конницу и колесницы (85 тыс.) для отражения врага, но хунны не приняли боя и отступили. Вэнь-ди собирался перенести войну в степь, однако восстание пограничного воеводы Син Гюя [10] заставило его отказаться от немедленного выступления. В это время от хуннов явилось посольство с извинениями и сообщило, что провинившийся князь был убран с границы и послан на запад. Там он искупил свою вину победой над юэчжами. Китайский двор, учитывая силу хуннов, принял извинения и несколько позднее восстановил с ними мирные отношения. Согласно договору, хуннская держава была признана равной с китайской империей, и государи именовали друг друга братьями. Это был беспримерный успех для хуннов: до сих пор ни один кочевой князь не мечтал равняться с китайским императором. Из письма хуннского шаньюя мы узнаем, что в 177 г. хуннским войскам, стянутым со всей страны, удалось разбить юэчжей. Результаты победы были весьма ощутимы: хунны захватили все княжества Восточного Туркестана, Усунь и земли кянов. 

КОЧЕВЫЕ ТИБЕТЦЫ-КЯНЫ 

На западной границе Китая, по соседству с уделом Цинь, обитали уцелевшие от истребительных войн жуны (предки тангутов) и кяны - тибетцы. Цинь Ши-хуанди, закончив завоевание Восточного Китая, расправился с жунами. Его полководец Мэнь Тянь в 225 г. "прогнал жунов" [11], очевидно, в горные степи Цайдама, ибо в дальнейшем независимые от Китая тангуты жили именно там. Избавившись от старинных врагов - жунов, китайцы столкнулись с кочевыми тибетцами-кянами, обитавшими в верховьях Желтой реки. 

В то время это был немногочисленный и бедный народ, не рисковавший нападать на великую империю. Падение династии Цинь лишило китайцев только что добытой гегемонии в этом районе, и хунны, подчинив себе тибетцев, охватили китайскую границу с запада. Как для Хунну, так и для Китая обладание горным районом верховьев Желтой реки имело лишь стратегическое значение, но кяны с этого времени вступили на путь интенсивного развития, причем они стали союзниками хуннов [12], как и их соседи - усуни. 

УСУНИ 

Вопрос об усунях весьма сложен. Древняя усуньская земля, по сведениям китайского путешественника Чжан Цяня, лежала между Дуньхуаном и Циньяньшанем, но здесь же размещались и юэчжи. Сиратори удивлялся [13], как два самоуправляющихся народа живут смешанно на одной территории. Даже если распространить их территорию на запад до Лобнора и на северо-восток до нижнего течения Эдзин-Гола [14] , то пустынная земля не могла прокормить два многочисленных народа [15]. Но, видимо, эти народы владели указанной территорией по очереди. Подтверждением предлагаемой точки зрения является текст из "Шицзи", который гласит, что в области Гуачжоу - западная часть современной провинции Ганьсу - до Дуньхуана "в период Циньской и Ханьской династий обитал народ усунь, потом юэчжи и, наконец, прогнавшие их хунны" [16]. Чередование народов здесь очевидно. В. Успенский предлагает гипотезу, согласно которой древние обитатели этого района были предки тибетцев - сижуны, и кочевые усуни вытеснили их в горы в эпоху Чжаньго [17]. Успенский расходится с Бичуриным, утверждавшим, что в это время кяны (т.е. тибетцы) занимали весь нынешний Хухунор [18], а это, по-видимому, соответствует действительности. Разногласие возникло из-за того, что Успенский считал жунов тибетцами, тогда как на самом деле это был особый народ, а усуни произошли от жунов [19]. Таким образом, отпадает необходимость в миграционной гипотезе и подтверждается основательность термина "Шицзи" - "древняя усуньская земля" - применительно к предгорьям Наньшаня. 

В конце III в. усуни бежали из долины реки Данхэ. По-видимому, виновниками этого были юэчжи [20]. По мнению Грумм-Гржимайло, усуни бежали в Западную Хулху [21]. Там они вступили в бой с воинами Модэ-шаньюя, причем государь их был убит [22]. Хунны отнеслись милостиво к побежденным усуням. Они не были ни перебиты, ни разогнаны. Сына убитого владетеля шаньюй Модэ взял в ставку и воспитал, а затем вручил ему управление его народом с титулом гуньмо [23]. Усуням была поручена охрана "границы при Западной стене" [24]. Грумм-Гржимайло считает "Западной стеной" укрепленное ущелье Гао-кюйесай в северо-западном углу Ордоса, где в это время не было надобности в границе, так как там жили верноподданные Модэ племена лэуфань и баянь. Вероятнее всего, что здесь подразумевалась западная граница Хунну, где обитали неприятели усуней - юэчжи. Это объясняет факт (породивший несколько гипотез) [25] появления усуней в Западной Джунгарии и Семиречье и согласуется с версией из биографии Чжан Цяня, где говорится, что молодой гуньмо, получив разрешение шаньюя отомстить юэчжам за поражение, вторгся в Или и прогнал их на запал. Итак, в эпоху Модэ усуни выступали как вассалы хунну [26]. 

УСТРОЙСТВО ДЕРЖАВЫ ХУННУ 

На высших ступенях первобытно-общинного строя родовые и племенные союзы неоднократно создавали весьма высокие формы общественной организации. Они отличались от классовых обществ, по существу являясь плодом деятельности всего общества, а не его отдельной части. "Мы видим господство обычаев, авторитет, уважение, власть, которой пользовались старейшины рода... но нигде не видим особого разряда людей, которые выделяются, чтобы управлять другими и чтобы в интересах, в целях управления систематически, постоянно владеть известным аппаратом принуждения, аппаратом насилия, каковым являются в настоящее время... вооруженные отряды войск, тюрьмы и прочие средства подчинения чужой воли насилию" [27]. 

Хунны управлялись своими родовыми старейшинами, опиравшимися не на войско, а на народное ополчение. Шаньюй был просто главным среди прочих и не имел никакой реальной власти, кроме личного авторитета. Когда же его деятельность не вызывала уважения соплеменников, а следовательно, и их поддержки, ведение шаньюем крупных войн, естественно, было почти немыслимо. Роль личности в ходе исторических событий не всегда одинакова, но при отсутствии аппарата власти способности вождя подчас решают исход исторических событий, определяемых сочетаниями случайностей [28]. Именно этим объясняется, что хунны, а не юэчжи и не дунху оказались ведущим племенем в степной Азии, хотя общий ход событий не был бы нарушен в случае поражения хуннов. 

К. Маркс отмечает: "...общинная собственность... может... проявляться либо таким образом, что мелкие общины прозябают независимо одна возле другой... либо таким образом, что единство может распространяться на общность в самом процессе труда, могущую выработаться в целую систему, как в Мексике, особенно в Перу, у древних кельтов, у некоторых племен Индии" [29]. Но это относится не только к земледельческим, оседлым народам. Кочевое пастушеское хозяйство хуннов в I тысячелетии до н.э. было значительно более высоко организовано, чем хозяйство их оседлых соседей. "...У туранцев главной отраслью труда сделалось сначала приручение и лишь потом уже разведение скота и уход за ним. Пастушеские племена выделялись из остальной массы варваров: это было первое крупное общественное разделение труда. Пастушеские племена производили не только больше, чем остальные варвары, но и производимые ими средства к жизни были другие... Это впервые сделало возможным регулярный обмен" [30]. Развитие экономики повлекло за собой усложнение форм общественного бытия. Аилы, разобщенные в условиях полукочевого отгонного скотоводства, при переходе к круглогодовым перекочевкам стали образовывать спаянные группы. "У кочевых пастушеских племен община всегда на деле собрана вместе; это общество спутников... караван, орда, и формы субординации развиваются из условий этого образа жизни" [31]. Возникла потребность в организации этих мелких общин для обороны от врагов и для поддержания порядка внутри племени. Осуществить такую организацию могли только отдельные члены общин, облеченные доверием. Этот зародыш государственной власти оказывается более древним, чем институт государства, основанный на насилии одного класса над другим. Указанное отмечено еще Энгельсом, равно как и различие власти в доклассовом и классовом обществах: "В каждой такой общине существуют с самого начала известные общие интересы, охрану которых приходится возложить на отдельных членов, хотя бы и под общим контролем: разрешение споров и подавление правонарушений со стороны отдельных лиц, надзор за орошением... некоторые религиозные функции. Подобные должности встречаются в первобытных общинах во все времена... Они облечены... известными полномочиями и представляют зародыш государственной власти... Нам важно только установить здесь, что в основе политического господства повсюду лежало отправление общественной... функции и что политическое господство сохранялось надолго лишь в том случае, когда оно эту общественную... функцию выполняло" [32]. 

Высказывания основоположников марксизма о характере общества на стадии родового и племенного строя целиком применимы к хуннам III в. до н.э. В 209 г. до н.э. хунны консолидировали свои 24 рода, а последующие события поставили конфедерацию 24 хуннских родов на более высокую ступень общественного развития: союз превратился в "державу". 

Политическая система, социальный строй и культура хуннов эпохи Модэ и его преемников значительно отличались от их предшествующего образа жизни. Поэтому мы вправе предполагать, что развитие хуннского общества прошло большой путь, прежде чем приняло ту форму, в которой хуннов застает история. Вместе с тем надо помнить, что создание Модэ хуннской державы запоздало по сравнению с развитием хуннского народа и общества. Модэ лишь усовершенствовал и немного реформировал существовавший строй. 

Обычно принято рассматривать кочевые державы как племенные союзы или как орды-скопища людей, подчиненных военной дисциплине. В отношении хуннов и то и другое неверно. Хунны были единым племенем, разделенным на роды; это отличало их от племенного союза. Они имел свою внутреннюю родовую организацию, что не позволяет считать их ордой. Политическая система хуннов сложна. Для того чтобы разобраться в этом вопросе, исследуем с предельным вниманием источник и, разобрав все его детали, попробуем объяснить своеобразную систему хуннского общества. 

Шаньюй. Во главе хуннской державы стоял шаньюй, что в переводе означает "величайший" [33]. Само название показывает, что это не царь, противопоставленный подданным, а первый между равными прочими старейшинами, которых было двадцать четыре. Власть шаньюя была велика, но отнюдь не абсолютна. Ее ограничивала родовая аристократия - старейшины, из коих каждый имеет вооруженную дружину численностью от 2 тыс. до 10 тыс. всадников [34]. Первоначально шаньюй был как будто выборным (возможно, поэтому китайцы затруднялись определить порядок наследования до Модэ), и впоследствии следы выборности сохранялись как в формуле возведения на престол ("поставлен"), так и в некоторых, хотя редких, фактах избрания (например, в 102 г. "по малолетству сына его хунны шаньюем поставили младшего дядю его..." [35]; подобные же случаи были в 85 и 60 гг., когда созывались собрания князей для выбора нового шаньюя [36]). Но институт избрания имел лишь условное значение. Престолонаследование стало обычаем очень поздно. Главной формой передачи власти было завещание, хотя чаще всего шаньюй передавал престол сыну. Думается, что здесь мы наблюдаем постепенную трансформацию обычая, заключавшегося в том, что выборы перестали быть свободными и постепенно превращались в просто санкционирование воли покойного шаньюя. Кроме военных и дипломатических функций на шаньюе лежали еще и культовые обязанности: храм для ежегодных жертвоприношений находился при ставке шаньюя, и сам он дважды в день совершал официальные поклонения солнцу и луне. 

Знатные роды. Знатных родов у хуннов в эпоху Модэ было три: Хуянь, Лань и Сюйбу [37]. Хуянь - тюркское слово, означает "заяц"; сюйбу также тюркское слово - "край"; лань - слово китайское и значит "орхидея" - национальный цветок китайцев в древности [38] . В сочетании этих родов можно различить след происхождения хуннов: от Шун Вэя идут Лань, а Хуянь и Сюйбу являются потомками древних ху. Китайцы называли главу рода Хуянь не князем (гун), а царем (ван) [39], что ставит представителей этого рода выше родственников шаньюя. Род, к которому принадлежали шаньюи, назывался Си Люань-ди [40]. Власть делили все указанные фамилии, так как жен шаньюи мог брать только из названных родов, и высшие чины в государстве были наследственны, т.е. принадлежали исключительно знати, например, государственный судья был всегда из рода Сюйбу [41]. Наряду с этими знатными родами было много простых, но управлявшихся собственными князьями. Называть их старейшинами нельзя, так как они не были выборны, а получали власть по наследству. Иногда они пытались играть самостоятельную роль, но правящая олигархия всегда подавляла сепаратистские тенденции и фронду. Равным образом она ограничивала власть шаньюев, так как каждый из членов знатного рода имел столько защитников, что его жизнь была практически в безопасности от произвола центральной власти, и он мог делать все, что не противоречило интересам его рода. 

Система чинов. Аппарат управления у хуннов был чрезвычайно громоздок и сложен. Можно даже выделить несколько классов чиновников или, вернее, вельмож, разделявшихся на восточных и западных. Понятия "восточный" и "западный" значили также "старший" и "младший". Первый класс - чжуки-князь (слово "чжуки" означает "мудрый"). Восточным чжуки-князем должен был быть наследник престола, но это правило часто нарушалось. Второй класс - лули-князь; третий - великий предводитель; четвертый - великий дуюй; пятый - великий данху. Эти высшие чины всегда были членами шаньюева рода. Все они не имели родовых потомственных уделов, но получали их вместе с занимаемой должностью. При повышении менялся удел соответственно степени родства с шаньюем. Принцы крови занимали свои посты исключительно по признаку аристократизма. Признак этот далеко не всегда совпадал с талантом и пригодностью. Поэтому наряду с аристократией крови существовала аристократия таланта, служилая знать (не родственники шаньюя). Название их было "гудухэу", они были "помощниками" высших вельмож и выполняли всю работу по управлению. Подобно высшим вельможам, они были связаны не с отдельными родами, а с центральной системой управления. Все вельможи имели личные дружины: высшие - по 10 тыс. человек, а низшие - по нескольку тысяч. Кроме 24 вельмож была родовая знать: князья, связанные с родами, своеобразные начальники кланов. Таковы были Хучжюй и Хуньше - князья, кочевавшие в предгорьях Алашаня; Сижу, Гуси - на восточной границе и другие. В эпоху Модэ значение их было ничтожно, но позднее, при упадке центральной власти, оно выросло, и при дальнейшем изложении мы столкнемся с ним. 

Итак, мы установили три категории хуннской аристократии: принцы крови, служилая аристократия и родовая знать. С такой мощной силой шаньюи были вынуждены считаться, так как обходиться без нее они не могли. Вельможи и старейшины опирались не только на традиции, но и на свои дружины, и часто шаньюи ничего не могли поделать с неугодными им князьями. Это, конечно, отчасти связывало руки правительству, так как ограничивало власть шаньюев и мешало им превратиться в деспотов. Из приведенных материалов видно, что хуннская держава по существу была олигархией, возникшей в условиях патриархального строя. 

Законы. Аристократическое общество хуннов имело свою собственную систему обычного права, причем китайцы отмечают, что "законы их легки и удобоисполнимы" [42]. Важные преступления, в том числе обнажение оружия, каралось смертью; кража наказывалась конфискацией не только имущества, но даже семейства вора; за мелкие преступления делали порезы на лице. Суд протекал не более 10 дней, и число одновременно содержащихся под стражей не превышало нескольких десятков человек. Наряду с обычным правом со времен Модэ возникло государственное право, каравшее смертью нарушение воинской дисциплины и уклонение от воинской повинности. Эти чрезвычайные законы весьма способствовали консолидации хуннов и превращению их в сильнейшее государства Азии. В гражданском праве мы наблюдаем общую многим кочевникам систему владения угодьями - "каждый имел отдельную полосу земли и перекочевывал с места на место, смотря по приволью в траве и воде" [43]. Но на основании имеющегося текста мы не вправе сделать окончательный вывод о том, кто владел полосой земли - род, возглавляемый князем, или отдельная семья. За второе предположение говорит аналогичная формулировка, примененная к тюркам VI-VII вв. [44], и поясняющаяся текстом: "В сей стране (куда тюрок переселили. - Л.Г.)... паствы обширны, почва наилучшая; почему тукюесцы со спором делились" [45]. Однако не исключена возможность, что в хуннское время каждый из 24 родов владел своей полосой земли; это предположение находит некоторое подтверждение. Так, до середины I в. н.э. во всех внутренних войнах роды выступают как целое, что может служить косвенным доводом, подтверждающим родовое владение пастбищными угодьями. Обладание горными лесами было, по-видимому, совместным, так как об удержании лесистых хребтов на границе с Китаем заботились сами шаньюи, а пользовались ими "низшие князья", т.е. их родовичи [46]. Владение же пустыми и неудобными землями принадлежало всему хуннскому народу: "земля есть основание государства" [47], - сказал Модэ, и это выдерживалось на протяжении всей дальнейшей истории Хунну. Рабство хунны знали, но у них не было долгового закабаления, столь характерного для Ближнего Востока. В неволю попадали главным образом пленники и пленницы, использовавшиеся, по-видимому, на хозяйственных работах [48]. Никаких признаков работорговли за всю историю хуннов мы не находим, хотя рабы очень ценились хуннами, и набеги последних на Китай всегда сопровождались угоном людей в степи. 

Воины. Реформы Модэ превратили патриархальное племя хуннов в военную державу Хунну. Каждый хунн стал воином, имел начальника и был обязан строго подчиняться ему. Однако старая родовая система не была нарушена, и во главе боевых подразделений стояли не выходцы из низов, как случилось позднее у монголов при Чингисхане, а принцы крови и родовые старейшины. Разделение власти между шаньюями и знатью ограничивало произвол и тех и других. Такие реформы Модэ, как введение поголовной воинской обязанности, безусловного подчинения начальникам и создание системы чинов, а главное - взгляд на территорию как на основу государства, следует понимать как консолидацию племени, которая предотвратила разложение родового строя, законсервировала его на много веков. 

Рядовой хунн, родившись воином, должен был быть только им и никем иным. Но, хотя честолюбие при этом страдало, он получал надежные гарантии того, что его положение не ухудшится, так как род не мог его оставить на произвол судьбы. Богатеть он мог за счет добычи, которая была его неотъемлемой собственностью. Жизнь рядового хунна в мирное время состояла из перекочевок (2-4 раза в год), военных упражнений и отдыха во время весеннего и осеннего приволья. Не случайно китайские министры отмечали высказывания пограничных рабов, что у хуннов воинам "весело жить". Поэтому китайцы нередко стремились перебежать к ним. 

Войско. Общую численность хуннского войска китайцы исчисляли в 300 тыс. человек. Кажется, это несколько завышенная цифра, так как, если даже принять, что все мужчины были в войске (а нам известно, что боеспособные мужчины составляли 20% населения), то всего на территории Монголии получится 1,5 млн. человек, т.е. вдвое больше, чем сейчас. Скорее всего здесь одно из обычных преувеличений старых китайских хроник. 

Основным оружием легковооруженного хуннского всадника был лук. Этот всадник не может выдержать рукопашной схватки ни с пехотинцем, ни с тяжеловооруженным всадником, но превосходит их в мобильности. 

Тактика хуннов состояла в изматывании противника. Например, под городом Пинчэн хунны окружили авангард китайского войска. Хунны численно превосходили китайцев. Китайцы были истомлены морозом, непривычным для жителей юга, и голодны, так как были отрезаны от своих обозов. И несмотря на это, хунны не отважились на атаку. Однако тут дело не в трусости или чрезмерной осторожности. Рукопашная схватка была хуннам не нужна. Неустанно тревожа блокированного противника, они стремились добиться полного утомления врага, такого утомления, при котором оружие само выпадает из рук и ратник думает не о сопротивлении, а лишь о том, чтобы опустить голову и заснуть. 

Будучи нестойкими в бою, хунны восполняли этот недостаток искусным маневрированием. Притворным отступлением они умели заманивать в засаду и окружали самонадеянного противника. Но если враг решительно переходил в наступление, хуннские всадники рассыпались, "подобно стае птиц", для того чтобы снова собраться и снова вступить в бой. Отогнать их было легко, разбить - трудно, уничтожить - невозможно. 
Так как военная служба была долгом каждого хунна, за нее не полагалось никакого вознаграждения. Убив врага, воин получал "кубок вина и право на всю захваченную им добычу". Надо думать, добыча, захваченная без боя, поступала в дележ (дуван) с отчислением в пользу шаньюя, ибо иначе трудно объяснить приведенную цитату. Война приносила хуннам немалый доход и была сравнительно безопасна, так как задачей хуннского воина было застрелить врага из лука с изрядного расстояния или, измучив его до полусмерти, связать и привести домой как раба. 

Хунны - народ кочевой; они в изобилии имели продукты скотоводства, но весьма нуждались в продуктах земледелия и тканях. При меновой торговле китайские и согдийские купцы надували неискушенных кочевников. Но зато потерянное в торговле возмещалось при удачном налете, и "справедливость" торжествовала. Военные успехи хуннов обеспечили экономическое развитие кочевого скотоводческого хозяйства. Племенная консолидация способствовала уменьшению внутренних столкновений и постоянных грабежей, связанных с существованием независимых племен. 

Доходы. Для содержания шаньюев и вельмож требовались средства, которые не взыскивались с народа. Патриархальному обществу чуждо понятие налога; свободный воин не согласен никому ничего платить, так как в факте уплаты он усматривает ущемление свободы. Эти средства поступали от несвободных, т.е. подчиненных племен в виде дани и от врагов в виде военной добычи. Покоренные дунху уплачивали дань воловьими и лошадиными шкурами и овчинами [49]. Большие подати платили богатые земледельческие районы оазисов Восточного Туркестана [50]. Оттуда же, по-видимому, хунны получали железное оружие, так как его изготовлением славились тангуты, обитавшие около озера Лобнор, в княжествах Жокянь и Лэулань (Шань-шань) [51]. Меха поступали, вероятно, с северной границы - от кипчаков, динлинов и хакасов. Но наряду с покоренными отсталыми племенами важным источником дохода шаньюев был Китай. Прямую дань китайцы категорически отказывались платить, считая это для себя унизительным. Вместе с тем они посылали хуннам подарки, что было замаскированной формой дани. Так, например, когда Модэ в 176 г. послал с посольством в Китай скромный подарок: одного верблюда, двух лошадей и две конские четверки, он получил взамен с ответным посольством богатейшие дары: вышитый кафтан на подкладке, длинный парчовый кафтан, золотой венчик для волос, золотом оправленный пояс и носороговую пряжку к нему, десять кусков вышитых шелковых тканей темно-малинового и зеленого цвета [52] . 
ОБЩЕСТВЕННЫЙ СТРОЙ ХУННОВ 
На высшей ступени варварства старейшины резко отличаются от военных вождей [53]. Так было у ирокезов, где оба института уживались, не мешая друг другу; у германцев, где военные вожди, герцоги, за время Великого переселения народов совершенно вытеснили родовую знать - конунгов. Борьбу этих же начал мы наблюдаем в Спарте. Там военные вожди-цари были подчинены совету старейшин - герусии, но и те и другие подчинялись народному собранию. В Афинах мы видим полное торжество народного собрания над старейшинами-архонтами, а базилевсы - цари-военачальники - были вовсе упразднены. Таким образом, наблюдаются разнообразные формы совмещения родового строя с существованием сильной военной державы. Как же решили этот вопрос хунны? В эпоху Модэ хуннский род был патриархальным, т.е. дети принадлежали к роду отца, а не матери. Вдова старшего брата становилась женой младшего, который обязан был о ней заботиться, как о своей любимой жене [54]. Круговая порука рода подразумевалась как обязательное условие. Это видно из того, что за преступление, совершенное одним членом семьи, несла ответственность вся семья [55]. Эти черточки показывают, что род был крепок и отнюдь не разлагался. С отцовским родом всегда бывает связана экзогамия, и у хуннов она налицо, так как жен полагалось брать исключительно из чужого рода, что видно на примере брачного права шаньюев. 

Чтобы разобрать вопрос о том, кем был по существу родовой князь, мы должны обратиться к сравнительной этнографии. Форма общежития в виде большой семьи, управляемой патриархом, сохранялась до XIX в. у южных славян (задруга). Управлял ею домачин, который "отнюдь не обязательно должен быть старейшим" [56]. В римской патриархальной семье понятие familia означало всех принадлежащих одному человеку рабов [57], т.е. все имущество. Сходной формой была семейная община еврейских патриархов, например Авраама, описанная в книге "Бытие". Все эти формы не являются залогами хуннского рода, значительно более развитого, но могут быть рассматриваемы как исходные формы геронтократии. Хуннский родовой князь был представителем интересов рода и пользовался полной его поддержкой. Такую систему позднее можно было обнаружить в Монголии, но лишь в тех родах, которых не коснулись военные реформы Чингисхана, порвавшие родовые связи и заменившие их военной субординацией. Отсюда становится также понятно, каким образом шаньюев род пользовался непререкаемой властью в огромной державе. Эта власть была основана не на узурпации прав общины, а на привычном авторитете родового старшинства. По отношению к покоренным народам шаньюй был владыкой, более или менее суровым, а по отношению к своему народу - отцом, более или менее добрым. 

Итак, установив наличие родового строя у хуннов, мы должны определить в нем место военных вождей. Отличительное их качество - несвязанность с системой рода; выбирались они независимо от происхождения и исключительно по способностям. У хуннов они назывались гудухэу. Они были низшим командным составом, всецело подчиненным родовой знати. А.Н. Бернштам в своей книге "Очерки истории гуннов" предположил, что шаньюй узурпировали право рода [58], но это мнение основано на невнимательном чтении источника. Шаньюй и вся высшая знать сами были членами рода, они представляли его, как глава семьи представляет собой всю семью и говорит от ее лица. Строй, установленный Модэ и его преемниками, консервировал систему родовых отношений и может быть определен как геронтократия - власть старейших в роде. Разумеется, при развитой системе рода личный возраст значения не имел, так как в родовых системах ведется сложный счет старшинства, при котором новорожденный ребенок может оказаться "старше" глубоких стариков. Захватив всю власть в свои руки, родовая знать заменила народное собрание съездами родовых князей. Народное собрание нигде не встречается в истории Хунну, тогда как съезды родовых князей и вельмож собирались регулярно дважды в год [59]. Консолидация знатных родов, очевидно, была на столь высокой ступени, что мы вправе определить хуннскую державу как родовую империю. Однако создать такую сложную и оригинальную систему было нелегко; необходимо было не только высокое происхождение ее основателя, но и большой военный талант его. Именно это сочетание мы видим у Модэ, который спас своих стесненных врагами сородичей, увеличив силу привычного уважения к старшим военной дисциплиной. Как мы видели выше, в начале своего правления он принужден был переступить через трупы отца и брата, но сочувствие соплеменников было на его стороне. Когда же он столкнулся с нарушением дисциплины и противодействием отдельных представителей своего народа, то тут покатились головы нерадивых. Урок был, видимо, дан основательный, потому что после этого ни о каких нарушениях дисциплины не упоминается. 

Год 209 до н.э. был для всего хуннского народа роковым: решалась его судьба. Если бы не ум и энергия Модэ, хунны истратили бы свои силы в родовых распрях, как кельты, или в военном наемничестве, как германцы и самниты, или в бессистемных грабежах и истребительных войнах с соседями, как скандинавы и ирокезы. В любом случае они не вышли бы из ряда полудиких кочевых племен, смыслом деятельности которых было бы разрушение и самоистребление. Но общий ход исторического развития кочевых племен и в этом случае не был бы нарушен. Место исчезнувших хуннов заняли бы либо восточные монголы-дунху, либо южные тибетцы-кяны, либо западные арийцы-юэчжи, либо северные угры, предки ненцев. Изменились бы только детали хода событий, направление культурного развития, этнический состав. Однако от этих второстепенных моментов зависела жизнь всех хуннов. Поэтому для них реформы Модэ имели огромное значение. Важны они и для историка, восстанавливающего картину реального прошлого, а не только общие закономерности развития человечества. 

Разумеется, Модэ создал державу не из ничего. Консолидация кочевых племен была предрешена всем историческим процессом развития скотоводческого хозяйства. Но деятельность и способности Модэ не могут быть оставлены без внимания. За его свистящей стрелой устремились уже не охотники до чужого добра, а воины, верящие в своего вождя и подчиненные сознанию долга. Модэ умер в 174 г., достигнув такого величия, о котором в начале жизни он и не помышлял. Его дело просуществовало 300 лет, хотя ни один из его потомков не мог сравниться с ним по таланту. 

Примечания 

[1] Описание свистящих стрел см.: Kohalmi K.U. Uber die pfeifenden Pfeile der innerasiatischen Reiternomaden // Acta Orientalia. Budapest, 1953. Т. III. S. 45-70. 
[2] Бичурин Н.Я. (Иакинф). Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. Т. I. М.; Л., 1950. С. 46-48. 
[3] Киселев С.В. Древняя история Южной Сибири. М., 1950. С. 560-561. 
[4] См.: Бичурин Н.Я. Собрание сведений... Т. I. С. 50-51. - В биографии Хань Синя этот факт опущен (см.: Сыма Цянь. Избранное. М., 1956). 
[5] Бичурин Н.Я. Собрание сведений... Т. I. С. 51. 
[6] Там же. 
[7] Сыма Цянь. Избранное. С. 280. 
[8] Императрица Люй Хоу была весьма энергична и властолюбива. Еще при жизни мужа она имела огромное влияние на политику. Преемник Гаоцзу (Лю Бана) Хуэй-ди был в руках императрицы и ее родственников - Люй Чана и Люй Лу. Оба они получили титулы ванов и в 184 г., убив наследника престола, хотели утвердить свою династию. Но программа династии Хань успела приобрести немало сторонников, никто в Китае не хотел возвращения порядков Цинь Ши-хуанди. В 180 г. умерла императрица, а в 179 г. ее преемник Вэнь-ди истребил ванов Люй, их семьи и их сторонников. Но и это не привело к прекращению борьбы. В 177 г. вспыхнуло восстание Син Гюя, а в 154 г. восстали князья У, Чу, Чжао и др. Но ханьская династия все-таки провела свою политическую линию покровительства крестьянам и ученым в ущерб аристократии. Система ограничения императорской власти ванами и привилегии ванов были отменены, и это дало плоды. При Вэнь-ди (179-156 гг.) и Цзин-ди (156-140 гг.) Китай разбогател и превратился в мировую державу. 
[9] Бичурин Н.Я. Собрание сведений... Т. I. С. 53. 
[10] Там же. С. 54. 
[11] Иакинф. История Тибета и Хухунора. Т. I. СПб., 1833. С. 17. 
[12] Считаю необходимым отметить, что этот факт не был замечен Мак-Говерном, который считал, что Тибет был "равно свободен от китайского и хуннского контроля". 
[13] Shiratori К. Uber den Wu-sun Stamm in Centralasien. 
[14] См.: Richthofen F. China. Berlin, 1877. S. 49, 447. 
[15] Грумм-Гржимайло Г.Е. Западная Монголия и Урянхайский край. Т. II. Л., 1926. С. 99. 
[16] Успенский В. Страна Кукэ-нор или Цин-хай, из "Записки ИРГО по Отделению этнографии". Т. VI. СПб., 1880 (отдельный оттиск). С. 51. 
[17] Там же. С. 52. 
[18] Иакинф. История Тибета и Хухунора. Т. I. С. 5. 
[19] Гумилев Л.Н. Динлинская проблема // ИВГО. 1959. № 1. 
[20] Levi S. Notes sur les Indo-Scythes // Journal Asiatique. 1897. IX serie. Vol. IX. P. 13. 
[21] Грумм-Гржимайло Г.Е. Западная Монголия... С. 100. 
[22] Бичурин Н.Я. Собрание Сведений... Т. II. С. 155. 
[23] Там же. 
[24] Грумм-Гржимайло Т.Е. Западная Монголия... С. 100. 
[25] Там же. С. 100-101; Vernadcky G.V. Ancient Russia. New Haven, 1952. - Вернадский сопоставляет этноним усунь с этнонинами: асианы-асии-асы-ясы (осы)-аланы и считает усуней аланским племенем, покоренным юэч-жами. 
[26] Грумм-Гржимайло Г.Е. Западная Монголия... С. 101. - Он не доверяет последнему сведению, опираясь на допущенную автором путаницу: что отец гуньмо был убит юэчжами, а не хуннами. По моему мнению, эта ошибка не важна и не меняет сути дела: усуни были врагами юэчжей и подданными хуннов. Ко времени путешествия Чжан Цяня гуньмо был уже стар и имел десять сыновей и много внуков (Бичурин Н.Я. Собрание сведений... Т. II. С. 191). Так как он родился около 208 г. (Бичурин Н.Я. Собрание сведений... Т. II. С. 155), то в 139 г. ему было 70 лет, возрастные данные совпадают. Кроме того, к 139 г. усуни уже были привычными обитателями Семиречья, смешанными с саками и оставшимися на месте юэчжами, но сведение это дошло до Китая лишь через Чжан Цяня. Язык усуней неизвестен. Грумм-Гржимайло причисляет их к тюркам, а Мак-Говерн - к иранцам, причем оба отмечают отсутствие доказательств. 
[27] Ленин В.И. О государстве // Сочинения, 4-е изд. Т. 29. С. 437. 
[28] Маркс К., Энгельс Ф. Избранные письма. М., 1948. С. 264. 
[29] Маркс К. Формы, предшествующие капиталистическому производству. М., 1940. С. 7. 
[30] Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. М„ 1953. С. 165. 
[31] Маркс К. Формы, предшествующие капиталистическому производству. С. 24. 
[32] Энгельс Ф. Анти-Дюринг. М., 1938. С. 185-186. 
[33] Бичурин Н.Я. Собрание сведений... Т. I. С. 46. 
[34] Цифра 10 тыс. условная. 
[35] Бичурин Н.Я. Собрание сведений... Т. I. С. 71. 
[36] Там же. С. 84. 
[37] Там же. С 49 
[38] См.: Цюй Юань. Стихи. М., 1954. С. 29-40. 
[39] Оттенки значения термина "ван" менялись. Вначале - это суверенный правитель, иногда очень мелкого владения. При Хань этот титул получали зависимые от императора князья. 
[40] S.S.M. De Groot. Chinesische Urkunden zur Geschichte Asiens. Teil I. "Die Hunnen der vorchristlichen Zeit". Berlin; Leipzig, 1921. S. 57; Pritsak 0. Stammensnamen und Titulaturen der Altaischen Volker // Ural-Altaischen Jahrbucher. Bd XXIV. Heft 1-2. Wiesbaden, 1952. S. 53. 
[41] Бичурин Н.Я. Собрание сведений... Т. I. С. 49, прим. 
[42] Там же. С. 58. 
[43] Там же. С. 49. 
[44] Там же. С. 230. 
[45] Там же. С. 262; см. также: Маркс К. Формы, предшествующие капиталистическому производству. С. 26. - "Основное условие собственности, покоящейся на племенном строе... - быть членом племени, - делает завоеванное, покоренное, чужое племя лишенным собственности". 
[46] Бичурин Н.Я. Собрание сведений... Т. I. С. 99. 
[47] Там же. С. 47. 
[48] См.: Киселев С.В. Древняя история Южной Сибири. С. 324; Deguignes J Histoire des Huns... Vol. I. Part 2. P. 25; Цзи Юн. Оборонительные войны против хуннов в эпоху Хань // Реферативный сборник. 1956. № 15. С. 96. 
[49] Бичурин Н.Я. Собрание сведений... Т. I. С. 144. 
[50] Бичурин Н.Я. Собрание сведений... Т. II. С. 170. 
[51] Там же. С. 172. 
[52] Бичурин Н.Я. Собрание сведений... Т. I. С. 55-56. 
[53] Энгельс Ф. Происхождение семьи... С. 148. 
[54] Бичурин Н.Я. Собрание сведений... Т. I. С. 40. 
[55] Там же. С. 50. 
[56] Энгельс Ф. Происхождение семьи... С. 59. 
[57] Там же. С. 58. 
[58] Бернштам А.Н. Очерк истории гуннов. Л., 19: 
[59] Бичурин Н.Я. Собрание сведений... Т. I. С. 49