РОДОСЛОВНАЯ ТУРКМЕН И ИХ ПЕРЕМЕЩЕНИЯ

Глава из книги О.Тумановича «Туркменистан и туркмены», Ашхабад, 1926 г.

  

Всякая родословная народов вообще, а в период переживания ро­дового быта, тем более, непременно связывается с рядом легенд и пре­даний. Нам кажется, что это материалы весьма существенного значения, и что к ним надо относиться внимательно, особенно если нет до­статочного исторического материала. Суть в том, что легенды и предания, зачастую, если не целиком, то в значительной степени, совпадают с ис­торическими фактами, с которыми так или иначе можно сделать надле­жащую их увязку; легенды и предания характеризируют положение ве­щей в известный период времени и отношение народа к тому или иному вопросу и, наконец, до поры—до времени (до известного перелома в об­щественной жизни) являются очень интересными для самого народа.

По этим причинам, как бы мы ни были реально настроены, как бы ни интересовались только очевидной современностью, - нельзя обой­тись без того, чтобы не заглянуть в прошлое, хотя бы в значительной мере и легендарное.

В отношении туркмен, переживающих еще период родового быта, это тем более целесообразно, что многие моменты их переживаний, опи­санные по легендам и преданиям, вполне подтверждаются разными исто­рическими источниками Востока и современной действительностью.

Родословная туркмен в целом точно еще не выяснена и оставляет широкое поле для научной деятельности исследователей. Единственным историком туркменского народа является хорезмский шах Абуль-Гази-Бохадур-Хан, написавший в 1660 году «Родословную туркмен», но этот его труд, даже по охватываемому им периоду времени, - не является исчерпывающим материалом по данному вопросу: Абуль-Гази-Бохадур- Хан не доводит родословную до конца (до времен автора). С другой стороны, в данном труде имеются пропуски больших периодов времени, внесено много легендарного и, наконец, наблюдается путаница в хроно­логии или отсутствие хронологических указаний при наличии только ссылки на одновременно происходившие те или иные, известные нам по историческим данным, события. Все же, труд Абуль-Гази-Бохадур-хана можно взять за основу: основа эта развивается до известной полноты картины при условии сопоставления с разными отдельными легендами, литературными материалами вообще, а Хорезма особенно, рукописными сказаниями и родословными записями новейших времен и с теми исто­рическими фактами, на которые по вышесказанному, ссылается упомянутый автор.

Обоснованно и точно увязать все эго, расшифровать и дополнить существующие пробелы, повторяем, может только систематизированное научное изучение вопроса до тонкостей, на что предлагаемый читателю наш труд, конечно, претендовать не может. Мы даем лишь результаты посильного нам исследования, доступного анализа легендарных неясно­стей и ознакомления со сравнительно немногочисленными материалами. При этих условиях картина рисуется не сполна, но более менее, все же, — понятно.

Легенда, по обыкновению, ведет происхождение туркменского на­рода с незапамятных «библейского» характера времен, но первоначаль­ная группировка туркменских племен определенно связывается с опре­деленной личностью фактически существовавшего героя «Огуз-Хана». Опять же, легенда, не только туркменская, но и китайская и персидская, относит его существование за 3, 4 и 5 тысяч лет до христианской эры, но фактически этот герой—завоеватель жил в VII веке до хр. эры. Некоторые историки его жизнь относят, даже, ко II веку до хр. эры под именем - Модо-Хана.

Как бы то ни было, но личность Огуз-Хана не миф: он действи­тельно существовал в то именно время, когда тюрко-монгольские народы отчетливо делились на татар и монголов, сумел их всех объединить под своей властью в области центральных озер Азии и прославился своими удачными походами и в Средней, и в Малой Азии, и в Китае, и на Кав­казе. и в Персии и далее вплоть до Египта.

Итак, он объединил все тюрко-монгольские народы, причем образовалось крепкое царство «Огузов». Собственно «огузами» назывались его основные приверженцы, а все после к ним присоединившиеся и покорен­ные ими - назывались «Уйгурами». Нынешние «туркмены» являются именно подлинными «огузами», причем именно Огуз-Хан оставил им ро­довые значки – «тамга».

Окончательным устроителем Огузова племени и распределителем его точно по родам был Гюн-Хан, старший сын и наследник Огуз-Хана, действовавший в данном случае строго по заветам своего отца.

У Огуз-Хана всего было 6 сыновей, а у каждого из них по 4 сына от старшей жены и еще по несколько сыновей от других жен.

24 внука от старших жен сыновей Огуз-Хана именно и являются родоначальниками 24-х главных родов и начальниками «Аймаков».—Де­ло в том, что к каждому их главных 24 родов были присоединены другие роды, родоначальниками коих являлись внуки того же Огуз-Хана от вто­ростепенных жен его сыновей и даже, отличавшиеся в той или иной обстановке его виднейшие полководцы: такое основное объединение не­скольких родов и составлял собою один «Аймак».

Два объединенных аймака составляли один «Юзлык», каковых юзлыков следовательно, было - двенадцать.

Юзлыкы, в свою очередь, по шесть юзлыков, были сведены в две главные группы: «Бузук» (старшее колено) и «Уч-ок» (младшее колено).

Таким образом, весь народ был разделен на две части (Бузук и Уч-ок): каждая из этих частей делилась на 12 юзлыков, а каждый из юзлыков делился на два аймака.

Разделение это на «юзлыки» и «аймаки» было произведено Гюн-ханом символически, а именно: он устроил грандиозный пир в 12 (по чис­лу „юзлыков»), шатрах, которые были расположен по шесть штук спра­ва и слева от его собственного (центрального) шатра.

В каждом юзлыкском шатре помещались два соответствующие родоначальника из числа 24-х глазных внуков Огуз-Хана. т. е. началь­ники двух аймаков, и при них, - тут же в шатре или около него, ро­доначальники остальных родов того же «юзлыка».

Шесть шатров влево от центрального шатра представляли собою младшую группу родов (Уч-ок), а шесть шатров вправо старшую группу (Бузук).

Старшинство «юзлыков» в общей схеме родового деления - понижа­лось по мере удаления юзлыковских шатров вправо и влево от шатра центрального, а старшинство родов в каждом «юзлыке» и «аймаке» было символически показано теми местами старшинства на пиру, которые были определены соответствующим родоначальникам в каждом юзлыкском шатре или около него.

Какая сторона от центральной палатки	Номера палаток вправо и влево от центра	Порядок расположения родоначальников в палатках по старшинству
		Внуки Огуз-хана от главнейших жен его сыновей		Внуки Огуз-хана от второстепенных жен его сыновей, и не внуки его, а вожди-родоначальники
		1 место	2 место	3 место
Правая сторона (Бузук) Старшая группа	1	Кай	Беят	Сорки (серхи)
	2	Алка-Ейлю	Кара-Ейлю	Кумы
	3	Язир	Ясир	Лала
	4	Дудерга	Дукер	Мерде-Шуй
	5	Аушар	Кызык	Турумчи
	6	Бек Дели	Каркын	Курджик
Левая сторона (Учок) Младшая группа	1	Баендер	Беджне	Казгурт
	2	Чаудор	Джибни	Канглы (вождь)
	3	Салор	Имр	Кал-Ачи (вождь)
	4	Ала-Юнтли	Ургиз	Текан
	5	Икдер	Бук-Дез	Карлык (вождь)
	6	Ава	Кынк	Кипчак (вождь)

Данной таблицей 36-ти родов еще не исчерпывается перечень всех участвовавших в пиршестве родоначальников: в тех же палатках или око­ло них, но на еще более отдаленных местах, присутствовали и следую­щие родоначальники, тоже внуки Огуз-Хана от младших жен его сы­новей:

1)Кене, - 2)Гуне,— 3)Турбатлю, — 4)Гирейли, — 5)Султанли,— 6)Оклы, — 7)Геклы, — 8)Кыргыз, - 9)Сучли, —10) Хоросанлы,—11)Юрчи, — 12)Джамчи, — 13)Сараджик,—14) Караджик и 15)Саир.

К сожалению, неизвестно, в каком или при каком именно шатре был тот или другой из перечисленных 15-ти родоначальников, а следовательно также неизвестно, к каким «аймакам» и «юзлыкам» относились возглавляемые ими роды, занявшие самое последнее место старшинства в своем «юзлыке».

Кик бы то ни было, но этот перечень вообще определенно насчи­тывает 51 название основных родовых единиц огузовской организации народа.

Не будем останавливаться на деталях и отметим только важнейшие моменты государственности огузов (туркмен).

Точно известно, что огузы, предвидя серьезную борьбу с персами, еще во второй половине VI века, начали искать содействия и помощи у греков; как видно из восточных исторических данных, в 568 году огузов посетило специальное, возглавляемое Зимархом, греческое посоль­ство, а вслед затем и огузы отправили к грекам свое посольство, во главе которого стоял некий Тамга, в результате чего между огузами и греками был заключен (669 г.) оборонительно-наступательный союз против персов.

Союз этот был окончательно оформлен дополнительным договором в 575 году, а в самом начале VII века Мукан-хан, правитель огузов. уже начал с персами упорную борьбу.

Казалось, что узы огузовского объединения обещают быть прочными.

Однако, со временем, узы этого объединения ослабели, равные отдельные племена огузов начали выбирать себе отдельных правителей, и началась вражда племен, причем особо резкие резуль­таты дала вражда племен Салоров и Беджне.

Побежденные Салоры, под предводительством Энкеша и с витязем Салор-Казаном бежали в VIII веке за Сыр-Дарью и, как мы уже знаем, были поселены арабами в Маверранагре. Эго было приблизительно около 40 годов.

Необходимо отметить, что не эта группа является ядром совре­менных «туркмен». Принятая арабами эта группа была вовлечена в военные передвижения самих арабов. Большая часть этих туркмен была послана арабами в качестве военной силы на Кавказ, а затем (925 г.) продвинулась даже в славянские земли, где и пребывала до 1101 года. В 1161 году эти туркмены были оттеснены славянами за Дон, обосно­вались между Доном и Волгой, но н отсюда были вытеснены половцами. Тогда (начало XV века) туркмены вернулись на Кавказ, обосновалась в Азербайджане, но вскоре затем ослабели и постепенно рассеялись.

Что касается остальных огузов (туркмен), то они, после вышеочерченной откочевки салоров в Маверронагр, тоже не долго оставалась на своих старых местах. Началась общая вражда племен: Уйгуры (т. с. покоренные Огуз-Ханом племена) объединились, образовали (744 г.) свое собственное государство и совершенно вытеснили огузов (туркмен) в 745 году во время правления огузовского хана Бай-Май-хана.

Вытесненные огузы (туркмены) направились к низовьям Сыр-Дарьи, где главным образом и кочевали на протяжении многих поколений. Вре­менами они объединялись, усиливались, покоряли окрестные земли, даже весь «Туркестан», но после опять ослабевали, опять укреплялись и т. д. Активная роль огузов во время борьбы «Туркестана» против завоевателей-арабов уже отмечена нами в обще-историческом очерке (см. часть I, гл. I.).

Из того же исторического очерка мы знаем, что часть огузов, а именно сельджуки, отделилась и ушла от караханидов, что караханиды вытеснили сельджуков из Туркестана и овладели последним вплоть до Аму-Дарьи и что впоследствии сами были вытеснены теми же сельджуками. Таким образом, как видим огузы бывали в Туркестане организованным порядком еще в VIII веке, а затем, в лице караханидов и сельджуков, уже с 999 г. да подвизались на территории не только Туркестана в его целом, но и на территории современного Туркмени­стана, причем (часть И, гл. I). Мерв стал у них видным центром. Надо полагать, что тогда же прошли в Мерв и остатки тех огузов. которые еще остались в Маверранагре за отправкой арабами их главной массы (см. выше) в качестве военной силы ыа Кавказ и т. д.

Таким образом, все более сплоченные и сильные группы огузов (туркмен) прокатились через Туркестан и современный Туркменистан волнами разной величины и исчезли со здешних горизонтов. Однако, они не исчезли совсем. В течение еще всего XV века части Персии. Мессопотамии и Армении были объединены под властью огузовских ди­настий, сначала Кара-койлю (или Кара-коюнлы), а после Ак-койлю или (Ак-коюнлы); в Индии была династия Кутуп-Шахие (она же построила теперешний город Хайдарабад); гязневиды происходят из огузовского же племени «Кай»; в Сирии и Палестине (во время крестовых похо­дов) была огузовская династия Артыкие, а в Анатолии, - последователь­но, династии Даншмендие и Зюлькадрие.

Династии эти были столь устойчивы, что даже чеканили собствен­ную монету: соответствующие очерки и надписи этих монет помещены в специальном сборнике директора Средне-Азиатского музея в Ленинграде Берен Дорна, изд. 1854 года.

Как бы там ни было, факт тот что главные массы огузов разно­временно и по разным причинам ушли из Туркестана, обосновались в разных местах Малой Азии, Палестины, Кавказа. Персии, Афганистана и, даже Индии, оставив в истории заметные следы.

Однако, не о них идет речь, и не они являются предметом описания в настоящем нашем очерке: мы должны подробнее остановиться на описании переживаний тех огузов, которые, после ухода из Турке­стана вышеупомянутых огузовских групп, - все же продолжала здесь оставаться. Из этих то именно остатков непосредственно и образовался нынешний туркменский народ Туркменской СС Республики.

Эти остатки, не увлекаясь дальними передвижениями, - ко времени падения власти сельджуков, - продолжали группироваться в низовьях Сыр-Дарьи, лишь частично проникая в Хорезм и. через пески, дальше к оазисам Мургаба и Теджена.

При такой именно обстановке произошли события, повлекшие за собою, так сказать, перетасовку и среди самых этих остатков.

Дело в том, что правитель находившихся на Сыр-Дарье туркмен (Али-Хан) затеял покорить и объединить всех вообще туркмен и овла­дел, было, даже Хорезмом (1041 г.), готов был обманно овладеть и туркменами по ту сторону песков Кара-Кума, но сам был разбит по­следними.

В результате этого всеобщего столкновения остатков всех племен получилось их окончательное расслоение, и они разошлись в разные стороны. Большэя часть родов Имр, Дукер, Икдыр, Джаулдор (Чаудор), Каркыр. Агар и Салоров, а также частично и другие племена сразу же подались в Мангышлак. Роды Оклы. Геклы, Султанли и часть племени Агар сразу же заняли горы Абуль-Ханы (Балханы). Род Язир и 10000 кибиток салоров ушли в Хоросан. Остальные частью заняли горы Гисара, а главным образом обра­тились к самым устьям Сыр-Дарьи и Аму-Дарьи. Эти последние оставались в устьях названных рек около 100 лет. Затем только часть их осталась на Аму-Дарье, а остальные двинулись на юг, начиная опять частично проникать в Мерв и распространяясь большею частью по Бал Ханам и по Xopocaнской провинции (Персия). Общее это пере­движение совсем закончилось только в конце XI столетия, к каковому времени возвращаются на Мангишлак и вышеупомянутые племена Язир (позднейшее наименование Кара Дашли) и Салор, которые сразу (см. выше) отправились было, в Хоросан. Одних салоров как уже сказано, ушло тогда в Хоросан 10 000 кибиток, но они не могли там удержаться, и начались их мытарства по Ирану, Кавказу, Крыму и Уралу. Отов­сюду их вытесняли и, в конце концов,—они добрались до Мангишлака в количестве лишь 300 кибиток. Как видим Мангишлак все время являлся опорной базой в передвижениях туркмен того (XI в.) времени. Само название „Мангишлак* произошло от слов „Мынг-Киш-лак“, т. е. тысяча кишлаков (Кочевий): уже отсюда видно, сколь ве­лико тогда было на Мангишлаке скопление туркмен, давших ему это название.

Теперь надо отметить, что вышеописанные мытарства салоров про­исходили под руководством салорского богатыря и героя Салор-Огурджика. Именно он (Салор-Огурджик прямой потомок Салор-Казана, Энкеша и Огуз-Хана) и является родоначальником всех современных турк­менских племен салорского происхождения, причем главные родовые де­ления таковых—следующие: Салоры, Сарыки, Теке (текинцы), Иомуды и Емрили. Эти роды сразу же заняли видное место наряду с главными родовыми группами, перечисленными в таблице символического разме­щения вождей по палаткам еще в царстве Огузов.

Дальнейшая (с конца XI века) история туркмен связана всецело с историей старого Мерва (см. часть II гл. 1) и сопредельных с ним Хо­резма, Бухары, Персии и Афганистана. Туркмены, имея базой Мангыш­лак и горы Бал-Ханы, то проникали частично в оазисы современного Туркменистана, то оттеснялись персами в пески, откуда делали новые набеги в Хорезм, Персию и Афганистан. Временами они подпадали под власть одного из этих государств или насильно или добровольно в це­лях защиты от других, опять освобождались и, вообще, являлись воль­ницей, очень стеснительной и не безопасной для всех своих соседей.— Особенно неспокойными соседями были они для Персии: туркмены ста­рались прорваться в оазисы, а Персия эти оазисы отстаивала.

Естественно, что эта борьба не могла закончиться раньше полного завоевания оазисов туркменами, которых необходимость заставляла вы­биваться, с одной стороны, из песков пустыни, а с другой стороны—из недостаточного для них простора Бала-Ханов и, даже Мангишлака, на который наседали с севера другие народы (золотоордынцы, после кал­мыки, после киргизы).

В этой борьбе силы туркмен распылялись, но вместе с тем наш­лось и их пополнение.

Дело в том, что туркмены, строго храня чистоту своей родословной, тем не менее,—принимали в свою среду и иноплеменников, за­служивших право на этот прием.

Таким именно образом  - в XIV веке возникли, а после вошли в состав туркмен, новые роды не огузовского происхождения, а ведущие свое начало от разных лиц, оказавших ту или другую услугу туркме­нам и принятых последними в свою среду.

Таковыми родами являются:

а) Эски (происходят от некоего Аяза, помогшего туркменам осво­бодиться от платы дани хану Золотой Орды.

G) Хызр, Могульчик, Кул и Кира (происходят от Хызра-Джуре и его братьев, сыновей вольноотпущенника салоровского племени),

в)       Али-Или и Хызр-Или (происходят от бедноты, сгруппировав­шейся около и под покровительством упомянутых Хызра-Джуре и его братье»),

г)        Тиведжи (от групп пастухов, пасших на Балханах верблюдов золотоордынского хана, а после перешедших к Туркменам).

Все эти роду обосновались частью в Балханах (Тиведжи и Кул), а главным образом в низовьях Аму-Дарьи и, как видим в настоящее время,—постепенно сжились с кровно-огузовскимн племенами вплоть до отожествления их с туркменами.

Резкую перемену в положение вещей вносит начало XVII столетия в каковое время джунгары (калмыки) сделали сильный натиск на Мангышлак, чем и заставили главную массу мангишлакских туркмен сдвинуться с места. Осталась здесь лишь сравнительна небольшая часть, а остальные разошлись в разные стороны:

а)       Часть рода Икдыр, по берегу Каспия,—ушла кочевать в при­волжские степи и, в конце концов, осела в низовьях реки Кума, остат­ки этих туркмен и теперь находятся в Ставропольской губернии.

б)       Племя Ясир (Ерсари, Ерзари) прошло сначала в район Кчзыл- Арвата, а вслед затем в Бухару (ныне Керкинский и Ленинско-Турк­менский округа), где находятся и в настоящее время.

в)       Другие подались частью к Хорезму (теперь Ташаузский округ), а частью в Персию и Афганистан.

В 1735—36 годах персы особенно прочно укрепились в Ахалском оазисе, победили Xорезм и переселили оттуда в Хоросан значительную часть йомудов и текинцев но вслед затем (около 1738 г.) текинцы, оби­тавшие до того времени главным образом на Балханах, спустились с гор, выгнали персов и окончательно заняли Ахалский оазис, который с этого момента и имеет право носить современное название оазиса Ахал­текинского. В пределах этого своего оазиса текинцы были до XIX века.

Господствовавшие по вышеупомянутому в Мангишлаке калмыки были (1756—1758 гг.) совершенно разгромлены киргизами, которые вслед затем сами заняли Мангишлак. окончательно потеснив туркмен, причем оставшиеся еще здесь иомуды принуждены были уйти частью к Ташаузу, частью к югу, на пустынное Каспийское побережье, на остро­ва, на Атрек и в Персию, а Салоры - в Иолотанский оазис. Приблизи­тельно около того же времени сарыки заняли оазис Мервский, который, так сказать, «освободился», будучи разгромлен (1785 1790 гг ) Бухарой.

С этого времени туркмены становятся особенно грозным соседом для Хорезма вплоть до 1813 г, но этот год оказался для них неудачным.

Хорезмский шах разбил туркмен и значительные части их племен Теке, Гокланов, Ата и Чоудоров переселил в Хорезм.

В 1820 г. мервские сарыки призвали хивинцев (хорезмцев) себе на помощь против притеснений Бухары: хивинцы помогли, даже зало­жили начало современного Мерва, даже восстановили разоренную бухар­цами Султан-Бендскую плотину, но в 1847 г., поссорившись с сарыками, разгромили их.—Султан-Бендская плотина была окончательно разрушена, и Мервский богатый оазис обратился в форменную пустыню, в от­дельных, доступных для жизни, местах которой едва насчитывалось всего 6000 жителей (сарыков).

Тем временем текинцы уже заняли (из Ахала) Атекскнй оазис и пробовали (для набегов на Персию) захватить оазисы Тедженский (1840 г.) и СерахскиЙ (1850 г.).—Однако, эти попытки не увенчались успехом, и они были из обоих оазисов вытеснены персами. Тогда (1855 г.) текинцы бросились на Мервский оазис, захватили его и вы­теснили бывших там сарыков в Иолотакский и Пендинский оазисы, а сарыки, в свою очередь, вытеснили салоров из Иолотани.

Вслед затем текинцы окончательно (1861 г.) отбили персов, стали самостоятельны и восстановили оросительную сеть Мерва, устроив свои родовые каналы.

Салоры, будучи вытеснены из Иолотани, претерпели особенно много мытарств: сначала они бродили в местности современной Кушки, за­тем откочевали в Персию и, наконец, были персами поселены верстах в 120 выше Серахса, но и здесь им не посчастливилось.

Мервские текинцы в 1870 году напали на них и, здесь, разгромили и увели их остатки в Мерв, где и расселили небольшими группами. Из этого плена салоры постепенно перебежали в Персию и только в 1884 г. (по соглашению с русскими) получили возможность поселиться в Серахском оазисе, где живут и в настоящее время. В том же 1884 г. текинцы заняли и Тедженский оазис, заселив, таким образом, своими (текинскими) родами сплошную линию: низовья Мургаба, низовья Теджена, Атекский и Ахалский оазисы.

Дальнейшие передвижения туркмен и их распри были прекращены приходом русских: последними вся Закаспийская область была занята в промежутке 1879-85 годов, причем продвижение их шло от Каспийского моря, а вскоре затем были установлены и государственные границы Туркестанского генерал-губернаторства с Хивой, Бухарой, Персией и Афганистаном.

О РОЛИ ТУРКМЕН (ОГУЗОВ) В ФОРМИРОВАНИИ МНОГИХ НАРОДОВ ЕВРАЗИЙСКОГО РЕГИОНА

СПИСОК САМЫХ РАННИХ ТУРКМЕНСКИХ (ОГУЗСКИХ) ПЛЕМЕН

ТУРКМЕНСКОЕ (ОГУЗСКОЕ) ПЛЕМЯ ХАЛАДЖ

О ЗАИМСТВОВАНИИ "ПЛЯСКИ ВПРИСЯДКУ" У ТУРКМЕН

ТУРКМЕНЫ КАК ГЛАВНАЯ СИЛА В УПРАВЛЕНИИ ХИВИНСКИМ ХАНСТВОМ

О ЗНАЧИТЕЛЬНОМ ВЛИЯНИИ ТУРКМЕНСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ НА УЗБЕКСКУЮ

О ТУРКМЕНСКОМ ПРОИСХОЖДЕНИИ ДИНАСТИИ ВЕЛИКИХ ХОРЕЗМШАХОВ

24 САМЫХ ДРЕВНИХ ТУРКМЕНСКИХ ПЛЕМЕНИ

О ТУРКМЕНАХ ЮЖНОЙ ЧАСТИ УЗБЕКИСТАНА

ОБ ИМПЕРИЯХ ТУРКМЕН (ОГУЗОВ) В РАННЕМ СРЕДНЕВЕКОВЬЕ

ТУРКМЕНЫ И НАРОДЫ СЕВЕРНОЙ АФРИКИ

Глава из книги О.Гундогдыева «Туркмены и народы мира»

Мы знаем, что определенные сходства между культурами разных народов не всегда свидетельствуют об их род­стве, ведь они могут быть вызваны либо близким общественно­-экономическим строем, либо схожими природно-климатическими условиями или же определенными закономерностями человеческо­го мышления.

Однако у нас имеются неоспоримые свидетельства в пользу того, что между Туркменистаном и Северной Африкой, в частности Египтом, с древности существовали этнокультурные связи. Об этом может свидетельствовать сам антропологический облик туркмен, который определяется как средиземноморский долихоцефальный (длинноголовый) тип европеоидной расы закаспийской подрасы. Сам гот факт, что антропологически туркмены схожи с народами Средиземноморья, ставит перед исследователями вопрос, который всё ещё ждёт своего разрешения.

Не случайно в 1926 г. профессор Н.Брюллова-Шаскольская, из­учая культуру приамударьинских туркмен, отметила, что Туркмени­стан «представляет глубокий интерес с общенаучной точки зрения», ибо это территория - один из важнейших узлов культуры, где выяв­ляются истоки древнейших культур Ассирии, Персии, Китая и т.д.

Очень интересна работа «Гурджак ойны-пляска культа пло­дородия» искусствоведа Ч.Эсенова, в которой автор сравнивает культовую пляску «гурджак ойны», бытовавшую у туркмен ещё в недавнем прошлом, с культовыми обрядами древнейших стран Вос­тока. Причем, по словам самого Ч.Эсенова, его полевые материалы, собранные в 1985 г. в Лебапском велаяте, поддаются расшифровке только при сравнении с восточными мифами и ритуальными мисте­риями. Он особо отмечает, что «с древнейших времен существовал интенсивный культурный обмен между Центральной Азией, Кита­ем, Индией на Востоке и Передней Азией и Египтом на Западе, бла­годаря чему отдельные элементы этих культур могли сохраняться в фольклоре среднеазиатских народов».

Говоря о культовом пении, пляске, музыке туркмен, Ч. Эсенов останавливается на туркмено-египетских культурных связях. Ссы­лаясь на одного из лучших знатоков туркменской музыки В. М. Бе­ляева, он пишет, что двухструнные щипковые инструменты типа туркменского дутара, судя по египетским барельефам, были широ­ко распространены у жителей Египта и Туркменистана в III—II тыс. до н.э.

«Обнаруживается определенная общность и в приемах культо­вого пения туркмен и египтян, - пишет Ч. Эсенов, - например, в том, что при пении рука певца приложена к уху, щеке и шее, чтобы легким нажатием её заставить голос вибрировать... В туркменском традиционном творчестве подобный прием, до сих пор наблюдае­мый в женских и девичьих песнях «ляле», определен народным тер­мином «ляле какмак», то есть «бить ляле».

Выявляются и параллели в пластике магических танцев египтян и туркмен. В частности, египетский погребальный танец («чапак»), исполняется только женщинами под удары «бубнов и ритмичные удары в ладони на фоне погребальных песен».

Обратим также внимание на топонимы «Мисриан» (Балканский велаят) и «Мусур» (поселок в Лебапском велаяте), обнаруживающие семантические связи с туркменским названием Египта - Мусур. Да и сам туркменский танец «гурджак ойны» с участием импровизиро­ванного карлика напоминает магический танец египтян. Например, в письме фараона XII-ой династии Сенусерта к царедворцу Синухету говорится: «У двери гробницы твоей будет исполнен танец кар­ликов». В мифологии Египта карлик, называемый условно Бесом, является защитником домашнего очага, женщин и детей. Примечательно , что в 1985 году археолог X.Юсупов на правом берегу Узбоя (Северо-Западный Туркменистан) в одном из скле­пов обнаружил подвеску из египетского фаянса, изображающую бородатое египетское божество Беса (высота 3,5 см). Как отмеча­ет X.Юсупов, «подобные фигурки характерны для всех периодов истории Египта». Интересно, что обнаруженные в других местах египетские божки не имеют хвостов (у одной только фигурки есть небольшой отросток), в то время, как у «узбойской» статуэтки боль­шой и закругленный хвост.

Ювелирное искусство туркмен также обнаруживает образы, сходные с мифологией египтян. Российский зоолог В. С. Залетаев в 1979 г. писал, что некоторые туркменские дагданы (женские на­грудные украшения - обереги) являются точными копиями жуков- скарабеев, встречающихся повсюду в Туркменистане. Но в Египте этот жук был в числе особо почитаемых священных насекомых. Изображения скарабея широко распространились в Египте в III—II тыс. до н.э., и его образ ассоциировался с культом солнца. По мне­нию В.С.Залетаева, «дагданы - скарабеи Туркмении несравненно сложнее и разнообразнее египетских».

Вообще «животные мотивы» туркменских дагданов, а также ковровых орнаментов с изображениями лягушек, ящериц, черепах, жуков находят аналогии с популярными в древнем Египте мифоло­гическими мотивами.

Все это лишний раз говорит в пользу того, что туркменскую культуру нельзя рассматривать изолированно, только в пределах Центральной Азии.

В науке не раз высказывалась мысль, что на протяжении всей древней эпохи происходили массовые переселения этносов из Цент­ральной Азии на Средний и Ближний Восток, и - наоборот. Уже в эпоху античности народы спорили между собой относительно про­исхождения. Римский историк Помпей Трог, рассказывая о скифах - предках туркмен, писал: «Скифское племя всегда считалось самым древним, хотя между скифами и египтянами долго был спор о древности происхождения... скифы одержали верх над египтянами и всегда казались народом более древнего происхождения». Воин­ственные народы Центральной Азии неизменно появлялись в древ­невосточных странах, образовывая там свои царства. Известно, что в глубокой древности этносы, населяющие Туркменистан, уверен­но двигались на запад, доходя до Египта. Именно древние племена Туркменистана познакомили народы Европы и Азии с конем особой породы. Академик В.О.Витт не зря писал, что ахалтекинцы - «это благородная лошадь Средней Азии, увековеченная в изображениях великих мастеров Ассирии, Египта и Эллады».

В Египте фиксируется даже название древнейшего «скифского» этноса - «тахор», имя которого живет ныне в туркменском этно­ниме «тогар» («дукер», «тувер»). В известной надписи Рамсеса III (1200-1168 гг. до н.э.) этноним «тохар» фигурирует в форме «таккери». Именно тохары, по мнению востоковеда Н.Хеннинга, явились в III тыс. до н.э. крушителями древневосточных деспотических ре­жимов.

В середине I тыс. до н.э. источники уже четко фиксируют про­никновение центральноазиатских этносов в Египет. В V в. до н.э. в составе ахеменидского гарнизона, расквартированного на нильском острове Элефантина (Южный Египет), указывается хорезмийский отряд под командованием Даргмана.

Скифо-сакские воины служили в составе корабельных экипа­жей в Египте. Их терракотовые статуэтки встречаются в этой стране и поныне. Известно также, что в IV в. до н.э. парфянин Амминасп являлся правителем Египта.

Парфянские купцы вплоть до первых веков новой эры постав­ляли азиатские товары в Египет, образовывая в «стране фараонов» целые гильдии.

Коренным образом ситуация меняется в средние века. Начи­ная с VII в. тюркские военные командиры из числа огузов-туркмен, кыпчаков, хазар играют ведущую роль в Египте. Все высшие воен­ные и военно-административные посты переходят в их руки.

В 856 г. халиф ал-Муатасим назначил правителем Египта турк­менского военачальника ал-Фатха ибн Хакана, который, однако, вскоре погиб, защищая халифа.

В 866 г. наместником Египта был назначен туркменский воена­чальник Ахмед ибн Тулун, отец которого Тулун поступил на службу к халифу ал-Мамуну, проживавшего несколько лет в Мерве. Ахмед ибн Тулун прибыл в столицу Египта город Фустат 15 сентября 866 г. Новый правитель развернул большую деятельность: было создано профессиональное войско, провел масштабные ирригационные ра­боты. поднял сельское хозяйство, всячески поощрял торговлю, по­строил к северу от Фустата новый город, где расположил гарнизон, соорудил знаменитую кафедральную мечеть, сохранившуюся до сих пор, отстроил великолепные дворцы, затмившие дворцы баг­дадских халифов, снизил государственные налоги. Ахмед ибн Ту­лун стал чеканить собственную монету, где рядом с именем халифа стал ставить и собственное имя. Египетские хронисты время его правления назвали «золотым веком египетской истории».

В 873 г. Ахмед ибн Тулун основал первую большую больницу, в которой находились женская и мужская бани. Больница была пред­назначена исключительно для лечения неимущих слоев населения. Больные сдавали свою одежду и деньги на хранение управителю, а при выписке из госпиталя получали курицу и хлеб. В больнице функционировало особое отделение для умалишенных. На нужды этого медицинского заведения отпускалось 60 тысяч динаров в год. При дворцовой мечети была также учреждена аптека, где врач каж­дую пятницу лечил больных бесплатно.

Ахмед ибн Тулун объединил в своем государстве Египет, Си­рию и Палестину. Находясь на вершине своей славы, в 884 г. он умер, а пост эмира унаследовал его двадцатилетний сын Хумара- вейх (884-896 гг.). Багдадский халиф, воспользовавшись смертью Ахмеда, двинул свои войска на Египет, но был разгромлен, после чего ал-Муваффак официально узаконил власть Тулунидов в Египте и Сирии, а уже следующий халиф женился на дочери Хумаравейха.

Как свидетельствует ал-Макризи, Хумаравейх устраивал грандиозные конные состязания: «Бега считались у народа праздника­ми».¹⁵ Он создал роскошный зоологический сад. где у каждой клет­ки с животным был устроен бассейн. А.Мен пишет: «У Тулунида Хумаравейха эта египетская традиция сочеталась с тюркской стра­стью к цветам, что сделало его крупнейшим специалистом по садо­водству среди мусульманских правителей. На учебном плацу своего отца он велел высадить всевозможные сорта цветов и деревьев. Там имелись экземпляры редкой прививки, например, миндаль был при­вит на абрикосовые деревья; различные сорта роз, красный, голу­бой и желтый лотос. Высев цветов производился в виде различных картин и начертаний слов, а садовники обязаны были с ножницами в руках заботиться, чтобы ни один лист не торчал отдельно от дру­гих. Пруды, фонтаны, искусственные родники и - как это уже имело место в античном египетском садовом стиле - павильоны, которые оживляли парк»."

Во время похода в Сирию в 895 г. Хумаравейх был убит. Власть попеременно переходила к его сыновьям Абул-Асакиру Джейшу (895-896 гг.) и Харуну (896-904 гг.). Однако малолетние сыновья великого властителя оказались неспособными к управлению госу­дарством, оба они были убиты в юношеском возрасте. На корот­кое время на престол воссел брат Хумаравейха Шейбан ибн Ахмед (904-905 гг.), но он не смог спасти государство, которое завоевал халиф ал-Муктафи.

В течение тридцати лет Египет и Сирия находились под вла­стью багдадского халифа, который назначал наместников по своему усмотрению, пока к власти в Египте в 935 г. не пришел Мухаммед Ихшид, отец которого Тугдж являлся выходцем из огузов Централь­ной Азии. Ибн Тугдж сумел воссоздать сильную армию и присоединить к своему государству центральную и южную части Сирии. Он под­держивал с аббасидским халифом самые дружественные отноше­ния, являясь серьезным противником для рвущихся к власти Фатимидов. В 936 г. он разбил фатимидское войско, изгнав их в Магриб.

Ихшиды, как и Тулуниды, вели разумную политику, они рефор­мировали административный аппарат, значительно сократив расхо­ды на него, впервые со времени завоевания мусульманами Египта стали регулярно выплачивать жалование гражданским чиновникам, уделяли должное внимание развитию ирригационной системы и осушению болот. После смерти в 946 г. Мухаммеда Ихшида на трон Египта воссели два его малолетних сына, но власть сосредоточи­лась в руках министра-нубийца Кафура, после смерти которого в 966 г. Ихшиды теряют своё могущество.

Вскоре власть в Египте захватили Фатимиды - потомки дочери Пророка, заложив в 969 г. основы города Кахира (Каир).

Вторжение на ближний Восток во второй четверти XI в. туркмено-сельджукских войск значительно изменило этническую карту мусульманского мира. Однако туркмены не стали завоевы­вать Египет. Политические и военные события на востоке Турк­мено-Сельджукского государства надолго отвлекли правителей от завоевания богатых земель Северной Африки. Археологические материалы и данные письменных источников убедительно свиде­тельствуют об оживленной торговле и культурном обмене между Египтом и населением областей сельджукской империи.

В 1171 г. фатимидские халифы в Египте были низложены ди­настией Эйюбидов, которые в начале XIII в. широко использовали в своих войсках мамлюков («одержимых») - пленных огузов, кыпчаков, аланов, печенегов. Считается, что после смерти в Закавказье куняургенчского шаха Джелаледдина в 1231 г., который успешно противостоял монгольским захватчикам, его отважные воины с боя­ми прошли путь от Кавказа до Египта и перешли на службу к Эйюбидам. Именно благодаря им, Мелик Салих Эйюбид в 1244 г. за­хватил Иерусалим, а вскоре присоединил к Египту Сирию. Силами туркменских всадников Эйюбиды возвысили свою мощь. В это вре­мя в исторических анналах Сирии и Египта появляется имя эмира Муизз Иззеддина Айбега ат-Туркмани. Вполне возможно, что Айбег Туркмен прибыл в составе хорезмийского отряда. Впрочем, соглас­но средневековому народному арабскому роману «Жизнеописание султана аз-Захира Бейбарса», Айбег являлся правителем Мосула (в Ираке) и даже совершил военный поход на Египет, но после тяже­лой болезни решил с отрядом перейти на службу к султану Египта. При Мелик Салихе Айбег был одним из самых влиятельных эмиров Египта. Ему разрешалось сидеть в присутствии султана и даже для него отвели отдельный дворец.

Когда в 1248 г. французский король Людовик IX (1226-1270 гг.) вступил вместе с крестоносцами на землю Египта, Айбег принимал самое деятельное участие в разгроме европейских рыцарей. В плен попали не только 12 тысяч крестоносцев, но и сам Людовик, коро­лева Маргарита и брат короля Альфонс.

Весной 1250 г. скончался Мелик Салих, и его жена - туркмен­ка Шаджарат ат-Дурр, не желая отдавать власть многочисленным представителям династии Эйюбидов, при поддержке туркменских и кыпчакских воинов-мамлюков объявила себя правительницей Египта. Так, в «стране фараонов» на многие столетия установилась власть мамлюкских султанов. Атабеком (т.е. главнокомандующим войска) государства был признан эмир Айбег.

Новый атабек прибыл в султанский дворец Кала Джабал и при­ступил к своим обязанностям. Айбег полностью нейтрализовал кре­стоносцев, устранив угрозу вторжения. Большим событием явилось освобождение по приказу Шаджарат ат-Дурр пленных французов. Уплатив выкуп в 40 тысяч золотых динаров, Франция вывезла свое­го короля, его родственников и рыцарей из Египта. Когда послед­ний крестоносец покинул пределы государства, в Египте начались празднества.

Тем временем багдадский халиф настроил мусульманский Вос­ток против султанши, требуя вернуть трон Эйюбидам. Негодуя на то, что мусульманской страной правит женщина, халиф задел са­молюбие египтян тем, что пообещал отправить в Египет мужчину, если у них в стране не нашлось такового.

Однако мамлюки пошли на следующий шаг. Айбег женился на Шаджарат ат-Дурр; 31 июля 1250 г. она сложила с себя обязанности правительницы. Все туркменские военачальники и мамлюки, среди которых находился и будущий великий султан Бейбарс, объявили Айбега султаном Египта. Эмиры и знатные воины выстроились пе­ред Айбегом Туркменом в два ряда и развернули знамена. Его об­лачили в султанские одежды и посадили на коня. Заиграли трубы, ударили барабаны. После того, как Айбег прошел перед своими со­ратниками, каждый эмир присягнул ему на верность. Новый султан взошел на престол в начале августа 1250 г. под именем «Ал-малик ал-муизз Айбег ат-Туркман» («Прославляющий властелин Айбег Туркмен»).

Он оповестил халифа письмом о своем восшествии на престол Египта. Его личные мамлюки, которые стали называться по его име­ни «муиззи», всячески поддерживали своего властелина. Однако население Египта, возбужденное халифом, стало требовать, чтобы на троне сидел законный правитель из династии Эйюбидов. Мамлюкские эмиры пошли на уступки, они посадили на престол 8-летнего принца из Йемена Мелика Ашрафа Музаффареддина Мусу. Турецкий профессор Б.Учок по этому поводу пишет: «В Египте существовала удивительная ситуация: султанский престол занима­ли сразу два человека - эйюбид Мелик Ашраф и мамлюк-туркмен Изз-ад-дин Айбег. С именами этих соправителей чеканились моне­ты, вместе они упоминались и в пятничной хутбе. В этой диархии Мелик Ашраф был только номинальным правителем, все же госу­дарственные дела единолично решал Айбег».

Эйюбиды понимали, что потеряли Египет. Поэтому один из их представителей, желая вернуть страну, заключил союз с француза­ми и призвал всех многочисленных родственников. Огромное вой­ско двинулось на Египет. 19 января 1252 г. под Каиром произошло большое сражение. Сирийские войска потеснили мамлюков и уже почти дошли до городских ворот. Однако благодаря личной отваге султана Айбега и эмира Октая, которые пленили и уничтожили не­сколько крупных военачальников противника, мамлюки воспряли духом. Они пошли в решительное наступление и разбили сирийцев. Айбег Туркмен вошел в Каир с большим триумфом. С этого време­ни во всех указах и на монетах значилось только его имя.

Первый мамлюкский султан назвал свою династию Бахри, так как мамлюкские казармы находились на одном из островов Нила (Бахр - «большая река»).

После смерти Айбега в 1257 г., трон два года занимал его сын Мансур Нуреддин Али, а в 1259 г. на престол взошел Музаффар Сейфеддин Гутуз, который в 1260 г. наголову разбил монгольские войска на подступах к Месопотамии.

В том же году на мамлюкский престол воссел один из самых ярких султанов за всю историю правления в Египте мамлюков, обе­спечивший тюркским народам безраздельное правление почти на 300 лет. На биографии этого выдающегося правителя стоит оста­новиться чуть подробнее. Его полное имя: аз-Захир (ясный), бес­страшный лев, завоеватель мира Рукнеддин Бейбарс ибн Абдулла ал-Бундуктари ас-Салихи ан-Наджми ал-Эйюби ат-Тюрки (1260— 1277 гг. правления)-султан Мисра (Египта), Шама (Сирии) и Хиджаза. У этого султана, настоящее имя которого Бейбарс («глава барсов»), имелись и другие титулы - «управляющий делами двух халифов», «возвратитель блеска Аббасидского халифата», «сона­следник эмира всех мусульман» и т.д.

Султан Бейбарс - один из тех многочисленных туркменских воинов, которые в XIII в. в юном возрасте были захвачены в евра­зийских степях монголами и проданы в рабство. Арабский историк ал-Айни отмечал, что захваченные в плен огузы и кыпчаки «были отвезены в земли сирийские и египетские».

На рынке Дамаска и выкупил 14-летнего Бейбарса (род. в 1225 г.) туркменский эмир Айтегин ал-Бундуктар (почему Бейбарс и про­зывался ал-Бундуктари), который включил подростка в отряд мам­люков. Прошедший специальную военную подготовку, благодаря личному таланту Бейбарс быстро выдвинулся и показывал на поле брани чудеса храбрости. В битве с крестоносцами при Мансуре 25-летний Бейбарс уже проявил себя как талантливый командир, пленив короля Франции.

Бейбарс происходил из старинного и когда-то главенствующего в прикаспийских степях огузского рода бурджоглы. Русские летопи­си называют этот род Бурчевичами. Это название выводится тюрко­логами от тюркского «бёри» (волк), который являлся тотемом рода. Относительно Бурчевичей исследователь огузских и кыпчакских древностей С.А.Плетнева специально оговаривает, что они не были кыпчаками. Наряду с племенами кайы, тарыг, докузоба, бурджоглы входили в состав большого огузо-туркменского объединения. В кон­це XI в., когда на земли огузов в евразийские степи хлынули кыпча­ки, огузские племена на правах союзников соединились с пришель­цами, составив левое (западное) крыло нового кыпчакского союза племен. Происхождение Бейбарса из рода бурджоглы достаточно точно фиксируется современниками султана и последующими еги­петскими историками. Истории мамлюков и конкретно правлению султана Бейбарса посвятили свои труды Ибн Уасил (1207-1297), Ибн Шаддад (1217-1285), Ибн Абдузахир (1223-1292), Бейбарс ад-Даудар (ум. в 1325 г.), ан-Нуайри (ум. в 1331 г.), Ибн Айбег ад- Даудари (перв. пол. XIV в.), Ибн Тангрыберды (род. в 1311 г.), ал- Макризи (1356-1441), ал-Юнини (XIV в.), ал-Айни (1361-1451), Ибн Ийас (1448-1524) и др. Некоторые из авторов были по проис­хождению туркменами. Мы не отрицаем, что в составе мамлюкских отрядов в большом количестве находились родственные туркменам кыпчакские и аланские воины, но основное ядро мамлюков состав­ляли все же огузы-туркмены, из которых происходили все первые мамлюкские султаны.

Когда в 1260 г. султан Бейбарс взял бразды правления в государ­стве, к нему в Каир прибыли посланники от Хулагу хана с требова­нием о том, чтобы султан признал власть монгольских ильханов. Аз-Захир Бейбарс во главе мамлюкской армии выступил в поход и наголову разбил монголов, во главе которых стоял Кетбуга нойон. Такого сокрушительного поражения монголы ещё не знали. Покрыв свое имя славой, Бейбарс повел победоносное войско против кре­стоносцев и остановил их натиск. Арабоязычные и персоязычные авторы с восхищением писали о великом «Даулат ат-тюрк», т.е. го­сударстве тюрков. По данным ан-Нуайри, «то самое даулат ат-тюрк первоначально возникло на земле Египта, а затем распростёрлось па области Шам, Алеппо и до реки Евфрат. Подчинив средиземно- морские крепости и укрепления исмаилитов, оно вышло к границам Рума. В него вошли Йемен и Хиджаз».

Бейбарс успел увезти в Каир одного из членов аббасидской ди­настии багдадских халифов (почти вся семья была казнена ильхана- ми) и провозгласил его новым халифом под именем ал-Мусгансира. В свою очередь, Бейбарс официально получил от новою «повели­теля правоверных» звание султана и право на «владение странами ислама и теми землями, которые он завоюет».

Из захваченных монголами земель отовсюду стекались в Еги­пет огузские и кыпчакские воины, становясь под знамя великого исламского государства.

Султан лично занялся торговыми соглашениями с купцами Италии и Испании, которые после завоевания Багдада монголами искали новые безопасные пути. При Бейбарсе основной торговый путь из Индии, Дальнего Востока и Африки в Европу стал проле­гать через Египет. В Каире основывались гильдии купцов со всего мира. Султанат контролировал всю торговлю, получая баснослов­ные прибыли от посредничества и таможенных пошлин.

Основываясь на всех этих фактах, исследователь И.М.Филынтинский пишет: «Бейбарс был, несомненно, талантливым государ­ственным деятелем и храбрым военачальником. При нем, хотя бы на короткий срок после столетий смут и междоусобиц, в Египте и Сирии водворился порядок. Своими заботами о земледелии и тор­говле он сумел поднять благосостояние страны... обеспечить жи­телям сносное существование. Велики были его военные победы он сумел остановить крестоносцев, нанеся им страшное пораже­ние, предотвратить вторжение в Египет монголов, которое, судя по тому, что произошло в Багдаде, несомненно, было бы пагубным для страны».

Нужно отметить, что государственным языком страны стал туркменский язык, хотя султан знал и арабский язык. Ибн Уасил в своём труде «Мафрадж ал-куруб фи ахбар бени аюб» писал: «Во время приёма Бейбарсом сановитого «шейха шейхов» Шарфеддина, по­сла Мансура, при султане находился эмир Фариседдин Актай, осу­ществлявший устный перевод. По окончании аудиенции Бейбарс разъяснил шейху: Надеюсь. Вас не оскорбило, что я разговаривал через переводчика. Я просто хотел, чтобы присутствующие здесь уважаемые эмиры [не знающие арабского языка] сходу вникали в суть дела».

Султан проводил активную внешнюю политику. В частности, когда он узнал, что хан Золотой Орды Берке сын Батыя принял ис­лам, он тут же написал ему приветственное письмо, ведь Бейбарс являлся султаном исламских стран. В 1262 г. аз-Захир Бейбарс при­нял послов Золотой Орды, обласкал их и отправил обратно с бо­гатыми дарами. По словам египетского хроникера XIV в., султан «изготовил для Берке в подарок всяческие прекрасные вещи, как то: писание священное, писанное, как говорят, [халифом] Османом, сыном Аффана, разноцветные подушки и ковры для [совершения] молитвы; венецианские материи и левантские платья; ковры из кож с навесами из шкур; мечи каладжурские с насечками; позолоченные булавы; франкские шлемы и позолоченные латы; крытые фонари; шандалы; механизмы [органы] с футлярами, светильники двойные с плакированными подставками; седла хорезмские; коврики для совершения намаза; уздечки - всё это с инкрустацией из золота и серебра; луки с кольцами, луки для метания ядер и луки для мета­ния нефти; копья камышовые и дротики; стрелы в ящиках; котлы из змеевика; позолоченные лампады на серебряных позолоченных цепочках; черных служителей и прислужниц - поварих; быстроно­гих арабских коней и нубийских верблюдов; ходких вьючных жи­вотных; обезьян, попугаев и разные другие предметы». Арабский историк ал-Муфаддал добавляет, что среди даров были жираф, ослы египетские, китайская посуда, александрийские одежды, ши­тая золотом одежда и т.д. Все это произвело на Берке сильнейшее впечатление.

В 1246 г. Бейбарс выступил посредником между туркмено- сельджукским султаном Рукнеддином и Берке, с тем. чтобы послед­ний послал войско на Византийскую империю, где томился в плену обманом захваченный сельджукид Изеддин Кейхосров.

Султан Бейбарс оставил о себе добрую память не только среди туркмен, но и среди народов Египта и Сирии. Вот что писали о нем современники и более поздние мусульманские авторы, оставившие портретные описания и зафиксировавшие черты характера этого выдающегося правителя.

Ибн Абдузахир: «Султан вошел в очередной шатер, оттуда вы­шел переодевшись. Появился, сверкая, подобно месяцу в черной ночи. На голове расшитая золотом черная чалма. Тело - в чернильно­синих латах с золотым воротом. Один меч у него на поясе, другие позади него несут оруженосцы. Среди них два больших знамени (штандарта), два больших лука, щит и другие регалии. Султану под­вели серого коня в черной сбруе и под черной попоной».

Ибн Ийас: «Победоносный малик Бейбарс был отважен и мо­гуч, пользовался заслуженной и непревзойденной славой, сполна соответствовал званию султана, был гениально разумен и сведущ в государственных делах и проблемах. Это был великий царь, перед которым преклоняли колени восточные и христианские малики. Он не любил сидеть в одном месте и были у него маршруты и резиден­ции в Шаме-Димашкс и Халабе. Он часто выступал в походы, свое имя снискал он геройством, и на поле брани бывал он беспример­ным храбрецом. Что зима, что лето - не сходил он с коня. В знак его бесстрашия и подвигов на тамге (гербе) его присутствовало изо­бражение льва... Бейбарс был статен, высокого роста, светлолиц, носил округлую бороду. В бороде не разглядеть ни одного седого волоска. Во время его маршей народ непременно выказывал ему свою горячую любовь и поддержку. Булатный меч шариата. Бейбарс глубоко почитал ученых и богословов и любил оказывать людям милосердие и благотворное вспомоществование».

Ибн Айбег ад-Даудари: «Достославный государь Бейбарс обла­дал храбрым сердцем, нагонявшим страх на врагов. Смерти он не боялся. Стратегия и тактика его были богаты многообразием, поли­тика – всеприемлема, поступки - элегантны, а в бою он находился впереди войска и никогда не прятался».

Ал-Ани: «Царь-завоеватель ликом суров. Голос его был подо­бен грому. Было в его облике нечто, придающее ему величие и вы­зывавшее к нему невольное уважение. Рост его был скорее выше среднего. Жесткий, отважный, осторожный, энергичный, скрыт­ный, напористый, лишенный чувства страха, - вот каким был этот человек, много внимания уделявший султанатским делам, победам ислама и правоверных и неукоснительному отправлению государ­ственного протокола».

В начале XVI в. возникли уже арабские эпические сказания о Бейбарсе, в которых вымысел переплетается с реальными события­ми. Этот народный роман о нем был так популярен, что даже в кон­це XIX в. египетские крестьяне буквально ежедневно читали или слушали рассказы о приключениях Бейбарса.

В соответствии с эпическими традициями, султан наделяется какими-то особыми приметами. В самом начале народного романа эйюбидский султан поручает визирю купить мамлюков, но чтобы один из них обязательно был «...сильным и умным, знал наизусть Коран и имел приятное лицо с оспинами и складкой между бровей, как у льва. А зваться он должен Махмудом». Народ приписывает ему и царское происхождение - Бейбарс, якобы, был не просто мамлю­ком, а сыном «...шаха Джамака, - правителя Хорезма и Дербента».

В романе Бейбарс выступает как ревнитель мусульманских до­бродетелей. Он осуждает воровство и пьянство, заботится об отце и матери, выступает против врагов мусульман - монголов и кресто­носцев, защищает крестьян от бесчинств чиновников. Народ вос­хищается его воинскими доблестями и справедливым управлением государства. Например, в романе султан дает наказ правителю Ла- такии: «Не притеснять купцов, из каких бы земель они ни прибыли, а напротив - радеть о торговле. Управлять городом справедливо и разумно и охранять морские пути от пиратов и разбойников».

Султан Бейбарс остался в сердцах арабов и всех тюрков как один из справедливейших мусульманских правителей средневеко­вья. И сегодня в Каире существует квартал, называемый «аз-Захир», получивший свое имя от одноименной мечети, построенной султа­ном Бейбарсом...

Могущество мамлюков подорвал туркмено-османский султан Селим I (1512-1520 гг.), который, однако, не уничтожил основы устройства государства, а навязал им в 1517 г. лишь вассалитет.

Османские султаны присоединили к своей необъятной империи многие страны Северной Африки, среди которых оказались Ливия, Тунис и Алжир. В 1798 г. в Северную Африку вторгся Наполеон Бонапарт, где после ожесточенных боев с мамлюкскими воинами ему удалось войти в Каир. В 1801 г. объединенная англо-турецкая военная экспедиция высадилась в Египте и заставила французские войска капитулировать. Согласно подписанному в 1802 г. Амьен­скому договору между Англией. Францией и Турцией суверенитет османского султана над Египтом был признан официально, правле­ние мамлюков было заменено правлением пашей, назначаемых из Стамбула.

Вплоть до начала XIX в. Египет и некоторые другие террито­рии Северной Африки оставались в составе Туркмено-Османского государства. Известно, что и позже, когда Египет попал под протек­торат Англии, премьером правительства в 1882 г. являлся Махмуд ал-Баруди (1868-1932 гг.) - представитель тюркских народов.

Мы можем с полным основанием говорить о том, что между Туркменистаном и Северной Африкой, где особую роль играет Еги­пет, существовали контакты этнического и культурного характера (как в древности, так и в средние века).