Sunday, July 19, 2015
ТУРКМЕНСКИЕ ТЕЛЬПЕКИ
Одним из самых популярных «сувениров на память», которые увозят с собой из Туркменистана иностранные гости – это туркменский тельпек, пушистая папаха из овчины. Туристы с удовольствием приобретают этот экзотический «брэнд», увозя с собой частичку традиций туркменского народа.
С древних времен до наших дней тельпек не претерпел никаких изменений и не потерял своей актуальности, дожил до XXI века и продолжает пользоваться большим признанием у жителей Туркменистана.
Хотя современные ритмы жизни и модные тенденции не предусматривают ношение тельпека в повседневности (за исключением старшего поколения), невозможно представить себе праздничного тоя без гарцующих на ахалтекинцах лихих джигитов в национальных костюмах, увенчанных величественной туркменской папахой.
Тельпек защищает от холода, дождя, ветра и палящего солнца, не теряет форму и не требует особого ухода, сохраняя оптимальную температуру комфортного состояния организма человека. Удивляет и восхищает прозорливость наших прадедов, которые, не зная законов теплотехники и термодинамики, смогли интуитивно решить вопрос универсального головного убора. Это творение рук человеческих без преувеличения можно назвать совершенным.
Современные мастера скорняжного дела продолжают старинные обычаи своих предков. В мастерской скорняка Тиркеша Оразмаммедова можно воочию понаблюдать за процессом сотворения легендарной туркменской папахи.
Форма и цвет тельпека подчеркивают возраст, положение его хозяина и событийность момента. Вот заготовка цвета топленого молока - из нее выйдет тельпек для какого-нибудь торжества, а вот серая, как осенний туман, темно-коричневая, как горький шоколад, - тельпеки этих цветов будут носить умудренные жизненным опытом яшули. Оказавшись в этой комнате, среди пушистого многоцветья, кажется, что с мифического золотого руна, зорко охраняемого огромным драконом в Колхиде, неведомый фантастический волшебник изготовил множество разноцветных дубликатов и определил их сюда, в мастерскую к тельпекчи Тиркешу ага.
Создание тельпека - процесс весьма трудоемкий, в нем принимает участие вся большая семья, даже самым младшим внукам Тиркеша ага находится работа. Технология выделки овчины требует большого мастерства, умения и опыта. Отличного качества шкурка выйдет только в том случае, если барашек был упитанный и здоровый, тогда и обработка руна идет легко.
Итак, первой важной операцией является выделка овчины. Ее приобретают еще сырой и без промедлений приступают к работе. Шкуру обильно посыпают солью, сворачивают конвертом и оставляют на несколько дней. Соль выступает в роли консерванта и закрепителя меха, затем соль счищают, шкуру моют и высушивают. Важно, чтобы сушка проходила в затененном месте, иначе наше щедрое солнце так высушит шкурку, что она станет похожа на лист фанеры. Далее Тиркеш ага использует древний способ для смягчения и обезжиривания кожи: он обильно смазывает шкуру кислым молоком или жидким тестом из ячменной муки и снова она вылеживается около недели летом и двух недель зимой, впитывая в себя необходимые компоненты. Причем эти кисломолочные-тестоячменные обертывания ежедневно повторяются вновь. На заключительном этапе шкуру моют, сушат, скоблят - и вот золотое руно готово к дальнейшей работе. Рабочих инструментов для шитья папах у Тиркеша ага немного: пара гребенок, швейная игла, две бобины ниток белого и черного цветов и наперсток.
Для мальчиков шьются тельпеки из белой мерлушковой шкурки ягненка. Маленькая, легкая шапочка надежно защитит ребенка от солнца и дождя. Юноши и молодые парни носят тельпеки в основном светлых тонов с невысокой тульей. Зрелые мужчины предпочитают папахи серого и коричневого цветов разные по высоте и длине меха. А седобородым старцам положено носить тельпеки темно-коричневых и черных тонов. Тельпек белого цвета почтенные яшули надевают по особо торжественным случаям. На вопрос, от чего же зависит высота туркменской папахи, тельпекчи улыбается: «Считается, что чем длиннее борода у яшули, тем выше должен быть тельпек». Вот такие своеобразные правила использования одного из аксессуаров туркменского национального костюма соблюдаются из века в век. Мастера трепетно хранят и передают по наследству умение делать тельпеки, никогда не забывая о мудрых обычаях, образе и стиле жизни туркменского народа.
TÜRKMENISTAN: ALTYN ASYR
Sunday, July 12, 2015
ЕЩЕ РАЗ О ТУРКМЕНСКОЙ ЮРТЕ...
23.03.2013. Прав тысячу раз известный историк Л.Н.Гумилёв, который выступал против распространенного мнения о примитивности юрты: «Никем не доказано, что каменная лачуга или глиняная мазанка есть высшая форма жилища по сравнению с войлочным шатром - тёплым, просторным и легко переносимым с места на место. Для кочевников, тесно связанных с природой, жизнь в таком шатре была не прихотью, а необходимостью».
Именно поэтому юрта - гениальное изобретение древних предков - саков и массагетов стала основным видом жилища в степи. Идет ли в наступление грозный враг, нужна ли перекочёвка на лучшие пастбища - юрту разбирали в течение часа и столько же времени требовалось на её установку.
У туркмен в прошлом существовали разные типы жилищ - стационарные и переносные. Если в оазисах были распространены стационарные постройки из сырцового и жжёного кирпича (жилые и хозяйственные здания, замки, дворцы, крепости), то в пустынных и степных районах выработался наиболее совершенный вид переносного жилища - юрта.
В китайских источниках юрту тюркоязычных народов обозначали термином «цюнлу», т.е. «куполообразная хижина». Наиболее ранние упоминания этого термина встречаются в источнике II в. до н.э. «Хуайнаньцзы».
В раннее средневековье, когда при китайском дворе находилось огромное количество огузских князей и военачальников, в Поднебесной империи распространилась мода на всё «тюркское»: одежду, вооружение, обряды и т.д.
Ли Чэньцянь - сын императора - даже возвёл «цюнлу» и жил в нём во дворе собственного дома.
Автор XII в. Чэн Дачан писал: «В эпоху Тан обычно устанавливали на свадьбах шатер... Сгибая ветви ивы, делали изогнутые решетки, соединявшиеся вместе. Их можно было раздвигать и сдвигать. Таких решёток было много, и поэтому называли такое жилище «шатром из ста частей». Когда они раздвинуты, шатёр отчасти похож на современные беседки с выступающим верхом. Он со всех сторон и сверху донизу покрывался голубым войлоком. Его легко можно было перевозить и устанавливать».
Средневековые китайские поэты воспевали юрту в своих произведениях. Один из них, Бо Цзюй, настолько восхищался огузо-туркменской юртой, что его стихотворение мы решили привести полностью:
Шерсть собрали с тысячи овец.
Сотни две сковали мне колец,
Круглый остов из прибрежных ив
Прочен, свеж, удобен и красив.
В северной прозрачной синеве
Воин юрту ставит на траве,
А теперь, как голубая мгла,
Вместе с ним она на юг пришла.
Юрту вихрь не может покачнуть,
От дождя твердеет её грудь.
Нет в ней ни застенков, ни углов,
Но внутри уютно и тепло.
Удалившись от степей и гор,
Юрта прибрела ко мне во двор.
Тень её прекрасна под луной,
А зимой она всегда со мной.
Войлок против инея - стена,
Не страшна и снега пелена,
Там меха атласные лежат,
Прикрывая струн певучих ряд.
Там певец садится в стороне,
Там плясунья пляшет при огне.
В юрту мне милей войти, чем в дом,
Хмельный сплю на войлоке сухом.
Очага багряные огни
Весело сплетаются в тени,
Угольки таят в себе жару,
Точно орхидеи поутру.
Медленно над сумраком пустым
Тянется ночной священный дым,
Тает тушь, замерзшая, и вот
Стих, как водопад весной, течет.
Даже к пологу из орхидей
Не увлечь из этих юрт людей.
Тем, кто в шалашах из тростника,
Мягкая зима и то горька.
Юрте позавидует монах
И школяр, запутанный в долгах.
В юрте я приму своих гостей,
Юрту сберегу я для детей.
Князь свои дворцы покрыл резьбой,-
Что они пред юртой голубой!
Я вельможным княжеским родам
Юрту за дворцы их не отдам.
Особенно поражали воображение средневековых авторов ханские юрты - шатры. Придворный византийского императора Менандр Протектор, прибывший с посольством к огузо-туркменскому хану Истеми (VI в.), описывает юрту с золотым троном, внутреннее убранство, позолоченные столбы и т.д. И этим восхищается человек, который не раз бывал в великолепном дворце императора.
Юрту называли «ak öý» («белая юрта») или «gara öý» («черная юрта»). Дело в том, что новая юрта покрывалась белым войлоком, который с течением времени темнел под воздействием дыма, копоти и т.д.
Традиционно юрты располагались в селении с востока на запад, образуя ряд, или по кругу, где в центре ставилось жилище старшины. По традиции, каждое хозяйство ставило свою юрту в строго определенном месте, которое никто, кроме него, не имел права занимать.
С юртой связаны многочисленные обряды и религиозные верования. Например, при входе в неё полагалось произнести слова приветствия независимо от того, есть ли в ней люди или нет. К числу древних обычаев туркмен относится и поклонение очагу, через который нельзя было переступать или осквернять его различными действиями. Невеста, прибывая в дом мужа, в первую очередь приветствовала очаг.
В глубокой древности юрта не имела дверей, её проём занавешивался специальным ковром (eňsi) или кошмой. В средние века для юрт стали изготавливать резные створчатые двери. Порог (bosaga) считался священным: нельзя сидеть на нём, наступать на него или стоять у порога. Наши предки говорили: «Мой порог - моя святыня». Иногда к порогу прибивали конскую подкову, которая «обладала» магической силой.
Как свидетельствовал этнограф А. Оразов, о святости юрты говорит и следующий факт: деревянные части старого жилища нельзя уничтожать или использовать в качестве топлива. Их отвозили к святому месту и там оставляли.
Каркас юрты состоял обычно из 4-х или 6-ти деревянных решеток - крыльев. Диаметр 4-решетчатой юрты достигал 5,5 м. Однако в источниках встречаются данные и о больших юртах - из 8,9 и даже 12-ти решеток, скрепляемых толстыми шерстяными верёвками, покрываемых войлоком и украшенных тканью.
Деревянные части выделывали из различных пород ивы или тополя. Ценились юрты, сделанные из дуба и фисташкового дерева, так как могли служить без ремонта более полусотни лет. Выделкой деревянных частей занимались специальные мастера.
Туркменская юрта обычно образует в плане круглую форму. Купол составлялся из нескольких десятков острых жердей, вставленных в пазы обвода и скрепляемых в верхней части.
У большинства групп туркмен женская половина юрты находилась справа от входа, где хранились кухонная утварь, постельные принадлежности, всевозможные торбы и другие предметы домашнего обихода. Мужская половина находилась слева. Там обычно содержали мешки с продовольствием, жернова, оружие, конскую сбрую и т.д.
Богатое внутреннее убранство с использованием множества ковровых изделий, обводка юрты камышовыми циновками, иная установка и т.д. отличают туркменскую юрту от других типов юрт народов Центральной Азии. Надо также отметить, что описание китайским поэтом древнеогузской юрты полностью подходит под описание современной туркменской юрты, к которой наш народ до сих пор сохранил нежное и уважительное отношение. Сегодня она стала ярким украшением туркменских праздников, семейных и массовых торжеств, как символ преемственности традиций.
Овез ГУНДОГДЫЕВ
ЕЩЕ РАЗ О ТУРКМЕНСКИХ ДЫНЯХ...
В Туркменистане отмечается национальный праздник, посвященный дыне. Повод для празднования уникальный. Ничего подобного нет ни в одной стране мира. Потому что ни в одной стране не выращивают дыни, обладающие такими вкусовыми и целебными качествами, какие умеют выращивать туркмены. Это зафиксировано еще в исторических хрониках, гласивших, что дыни, созревшие в краю туркмен, служили деликатесом на царских приемах, дорогим угощением восточных правителей. За дивный плод платили золотом. Партии сушеной дыни везли караванным путем по всему свету.
Достоинства туркменской дыни оценили и первые переселенцы из России и Кавказа, приехавшие в Туркменистан в 1881 году. С трудом перенося непривычно жаркий климат, они удивлялись здоровью, трудоспособности и жизнерадостности местного населения. С годами новые граждане туркменской земли убедились, что немаловажное значение в жизнестойкости туркмен имеет кроме всего прочего рациональное, выверенное временем, правильное питание. И здесь дыня, вобравшая в себя все богатства витаминов, минеральных солей, микроэлементов, глюкозу, сахарозу, пектины, каротин, занимает почётное место. Она не только питала и поила, но и лечила человека.
Издавна туркмены знали, что мякоть дыни обладает мочегонным свойством, отвар молодых завязей применялся при желудочных инфекциях, а масло дынного семени очищает кровеносные сосуды. Дыню - крепкую, золотистую, - брали с собой и в караванный путь, и в чабанские отгоны. Она, как и священный для туркмена хлеб, не портилась долгие дни дороги и дарила уставшим людям не только силы, но и радость вкусной еды. Туркмены ценили дыню по достоинству, знали секреты её разведения и умели заготавливать впрок.
Документы Центрального архива Туркменистана рассказывают, что во времена Закаспийской области, туркменское население каждого уезда сеяло и выращивало бахчевые своим особым способом. В Иолотани, например, по данным 1882-1890 гг. после спада паводковых вод заливные земли засевали семенами дыни и за всё время вызревания поливали растения только раз, а в Кизыл-Арвате осенью рыли обштрные ямы, куда собиралась вся дождевая и зимняя снеговая вода. Ранней весной, с первыми тёплыми лучами солнца, вкруг этих ям засевали дынные семена, и за всё время вегетации и вызревания плодов больше не было ни одного полива. Дыни, напитанные этой природной влагой, вызревшие под ярким солнцем, были необычайно сладки, сочны и ароматны. В разных аулах знали разные способы посева дынных семян и ухода за ними, но бахчи разводились повсеместно. Урожай приходился на самые жаркие дни в году, поэтому ежедневный сбор плодов начинался с рассвета.
У туркменского народа бытовало много различных способов заготовки дыни впрок. Из спелой мякоти вываривали сироп густого мёда, душистый и сладкий. Готовили также "сёк": в сгущённый дынный сок добавляли пшеничную муку и кунжутное семя - такой продукт сохранялся 2-3 года. Вяленую на солнце дыню сплетали в жгуты, получая вкусный мармеладоподобный продукт. Замечательные сушёные дыни не только потреблялись на месте, но и в XIX - начале XХ веков были у туркмен предметом вывоза. Интересно, что зимние сорта дынь земледельцы умели сохранять вплоть до нового урожая, причём вкус их за время хранения только улучшался. Словом, исследователи Закаспия увидели туркменского бахчевода не покладающим рук тружеником, но при этом отметили, как благодарно отзывается на заботу человека "лучшая из известных на рынках Российской империи, - туркменская дыня". Вот только несколько документов, подтверждающих славу туркменских дынь. Из отчёта по Среднеазиатской выставке в Москве, 1891 год: "По Закаспийской области в отделе сельского хозяйства и земледелия Серахсские дыни, тыквы, хлопок белый и красный, образцы ваты, очищенной ручным способом удостоены золотых медалей - 5; серебряных - 7; бронзовых - 3; одобрительных отзывовов - 42". Из "Обзора Закаспийской области" за 1898 год: "Бахчеводство Закаспийской области имеет весьма видное значение. Дыня здесь составляет для коренного населения один из главных пищевых продуктов. Дыня в области не только предмет лакомства, но и лекарственное средство. Туркмены Тедженского уезда практикуют даже особый курс дынного лечения, используя дынные завязи от многих недугов". Там же: "Местные сорта дынь отличаются прекрасными качествами, особо сахарны и душисты". Из "Обзора Закаспийской области" за 1911 год: "В Асхабадском уезде огородничество хорошо развито в аулах вблизи Асхабада... Большие площади заняты под арбузы и дыни. По вкусовым достоинствам дыни у туркмен превосходные".
TÜRMENISTAN: ALTYN ASYR
МАВЗОЛЕЙ ТУРКМЕНСКИХ ЭМИРОВ В АРМЕНИИ
14.03.2013. История туркменского народа тесно переплетена с историей других народов, активное внешнеполитическое, торговое, культурное взаимодействие с которыми вписало в летопись нации множество страниц и событий. Ярким свидетельством тесных взаимоотношений туркменского и армянского народов являются исторические памятники на территории Армении, в частности, Мавзолей туркменских эмиров племени Гарагоюнлы близ Еревана.
Расположенный в селе Аргаванд, этот уникальный архитектурный памятник стал символом того, что и в эпоху средневековья контактам народов двух стран был присущ дух взаимопонимания и взаимоуважения, которым охарактеризованы многогранные связи Туркменистана и Армении и на современном этапе.
Напомним, что в ходе официального визита в Республику Армения в ноябре 2012 Президент Туркменистана лично посетил исторический комплекс Мавзолея туркменских эмиров, где ознакомился также с историей проводившихся здесь реставрационных работ, благодаря чему удалось сохранить этот замечательный памятник.
Отмечая огромное значение гуманитарного сотрудничества как неотъемлемой составляющей туркмено-армянских отношений, Президент Гурбангулы Бердымухамедов призвал активнее задействовать потенциал культурного взаимообмена и совместной научной деятельности, в том числе в области изучения и реставрации памятников прошлого, их охраны и популяризации, продолжая добрые традиции духовного взаимодействия наших народов.
Туркмено-армянские контакты восходят к глубокой древности, ко временам существования Великой империи туркмен-сельджуков. В 1071 году внук одного из основателей этой империи султан Алп Арслан создает на территории Армении несколько бекств. Одной из туркменских династий, правивших в этих краях предположительно в XII-ХIII века, была династия Менгуйчли, представители которой прославились среди армянского народа как покровители культуры, науки и образования, литературы и искусства. Основатель династии Менгуйчли Газы в 1071 году был назначен Алп Арсланом правителем провинции Ерзник (Ерзинджан). До наших дней в селе Миядан провинции Карин сохранилась могила Газы Али – представителя рода Менгуйчли.
В XIII-XV веках в Армении и в регионе в целом возникли государства туркмен Гарагоюнлы и Акгоюнлы. Сведения о туркменских эмирах, оставивших неизгладимый след в истории народов, проживавших на вышеуказанной территории, изложены в разных источниках, в том числе, в армянских летописях XV века, хранящихся Научно-исследовательском институте древних рукописей «Матенадаране» имени святого Месропа Маштоца.
Как сообщается в старинных манускриптах, эмиры из династии Гарагоюнлы успешно противостояли в азиатско-кавказском регионе могущественному завоевателю – Тимуру (Тамерлану) и наследникам этого грозного полководца – Тимуридам, а также правителям сопредельных государств. В конечном итоге им удалось значительно расширить владения своих империй.
Армянские летописцы характеризуют туркменских правителей как мудрых и волевых деятелей, приверженных политике религиозной толерантности и мирного сосуществования разных конфессий, содействовавших социально-экономическому развитию в регионе, культурному и научному прогрессу. В разных городах и селах Армении сохранились многочисленные памятники, с именами представителей туркменских династий Гарагоюнлы и Акгоюнлы.
Что касается Мавзолея туркменских эмиров, то это – родовая усыпальница туркменских беков династии Садлы. Как гласит надпись в верхней части, под карнизом купола, двенадцатиметрового сооружения, Мавзолей был воздвигнут в 1413 году эмиром Пир-Хусейном.
В переводе эта надпись, начинающаяся сурой из Корана, означает примерно следующее «…Повелел построить гробницу, благословленную величайший, благородный, великодушный и с добрым нравом, опора государей и султанов, прибежище слабых и бедных, покровитель мудрецов и жаждущих знания, помощник странствующих дервишей и идущих по пути познания Всевышнего, слава государства и веры эмир Пир-Хусейн - да продлит (Аллах) его справедливость…».
Будучи наместником Араратской долины в эпоху Гарагоюнлы, этот незаурядный правитель прославился, в частности, своей обширной градостроительной деятельностью. Из старинной рукописи мы узнаем, что Пир-Хусейн восстановил город Карс, который был разрушен, по всей видимости, после нашествия Тимура.
Сегодня этот памятник – свидетельство бережного отношения к бесценному наследию общей истории туркменского и армянского народов.
Во время посещения мавзолея туркменских эмиров, Президент Гурбангулы Бердымухамедов предложил объединить усилия туркменских и армянских ученых в совместном проекте по реставрации памятника и восстановлению его купола.
Предложение, озвученное туркменским лидером по реставрации, нашло горячую поддержку туркменских историков и их армянских коллег. По этой линии уже начата подготовительная работа, ведется консультационно-переговорный процесс.
TÜRKMENISTAN: ALTYN ASYR
Saturday, July 11, 2015
КОНЕВОДЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА ОГУЗОВ-ТУРКМЕН
«Небесный
конь», «крылатый конь», «чудо-конь» -каких только эпитетов не удостоен
ахалтекинский скакун. Исторической родиной ахалтекинца был Туркменистан. В
результате упорного и кропотливого труда огузы-туркмены смогли вывести из
диких, своевольных лошадей благородных, ни с кем не сравнимых по стати и
красоте, ставших известными на весь мир коней-ахалтекинцев.
Днем
высокого торжества национальной гордости стал для нашего народа Праздник
туркменского скакуна. В данной
статье на основе изучения разнообразных исторических источников живо и
интересно рассказывается об истории ахалтекинского скакуна, его распространении
по миру.
Туркмены, являясь одним из древнейших народов, внесли весомый вклад в общечеловеческую цивилизацию. Еще в глубокой древности на территории Туркменистана стали приручать диких животных, в том числе лошадей.
Успешному одомашниванию, а впоследствии культивированию лошадей способствовали переход наших предков к оседлому образу жизни (10-8 тыс. лет тому назад) и занятие земледелием. Именно лошадь становится в последующие столетия незаменимым животным, верным другом огузов-туркмен во всех сферах их жизненного уклада.
В настоящее время иппологи всего мира единодушно считают, что «ахалтекинская порода - это золотой фонд культивированной верховой лошади, переданной нам историей. Это ни с чем не сравнимая ценность, последние капли того источника чистой крови, который создал все верховое конезаводство мира».
В течение нескольких тысячелетий древние огузы-туркмены в результате длительного, упорного и кропотливого труда из диких, своевольных лошадей вырастили чистой крови благородных коней, придав им прекрасную внешность. Так, со времен Огуз хана огузо-туркменские кони становятся одним из культурных богатств туркменского народа и весомым вкладом в сокровищницу мирового культурного наследия. С тех пор в огузо-туркменской среде выводились и использовались различные породы местных лошадей: рабочие, ездовые, скаковые, боевые, кони для охоты и развлечения, для дальних походов и т.д.
В коневодческой культуре Туркменистана сеис - тренер является ответственным лицом. Он объединил в себе табунщика (атбакар), кормильщика (знающего все тонкости строгого режима кормления и водопоя), наездника (с момента получения узды коня на руки умеющего соединять работу собственного пульса и пульса коня), тренера (владеющего основными нормами и временем работы - выездки коня) и ветеринара-зоотехника (накопившего основные навыки и знания по содержанию коня в здоровом состоянии). Знания, накопленные огузо-туркменскими сеисами, держались в строгом секрете и передавались от поколения к поколению.
Сеисы в обязательном порядке готовили своих любимых учеников из числа самых преданных коням и обучали их тонкому искусству коневодства. Так продолжается и до сих пор.
Условиями для выведения особых пород (скаковых и других) коней у огузов-туркмен являются местный климат, использование калорийных кормов, соблюдение их нормативов и систематическая работа-тренировка.
Коневодческие знания с далеких времен становились общедоступными. Умение управлять конем являлось законом для каждого мужчины, который, начиная с 3-4 лет и до старости был на коне.
Важным достижением коневодческой культуры огузов-туркмен является отработка специфического характера взаимоотношений наездника и коня. Между наездником и конем устанавливаются искрение взаимопонимание, родство душ. И этого добиваются в результате полного доверия между конем и человеком.Одна из основных черт характера наших коней - верность и преданность своему хозяину. Туркменские кони в истории не раз доказывали свои добрый нрав, преданность, а красота их воспевалась во всех дестанах, в фольклорных произведениях, песнях, воссоздавалась в памятниках изобразительного и декоративно-прикладного искусства, в историко-географических трудах, художественной литературе, причем не только туркменского народа, но и многих других народов мира.
Образы выдающегося туркменского предводителя и его великолепного коня воссозданы в прекрасном дестане - эпосе «Героглы», созданном нашим народом и распространившемся среди других народов Востока.
Туркмены, являясь одним из древнейших народов, внесли весомый вклад в общечеловеческую цивилизацию. Еще в глубокой древности на территории Туркменистана стали приручать диких животных, в том числе лошадей.
Успешному одомашниванию, а впоследствии культивированию лошадей способствовали переход наших предков к оседлому образу жизни (10-8 тыс. лет тому назад) и занятие земледелием. Именно лошадь становится в последующие столетия незаменимым животным, верным другом огузов-туркмен во всех сферах их жизненного уклада.
В настоящее время иппологи всего мира единодушно считают, что «ахалтекинская порода - это золотой фонд культивированной верховой лошади, переданной нам историей. Это ни с чем не сравнимая ценность, последние капли того источника чистой крови, который создал все верховое конезаводство мира».
В течение нескольких тысячелетий древние огузы-туркмены в результате длительного, упорного и кропотливого труда из диких, своевольных лошадей вырастили чистой крови благородных коней, придав им прекрасную внешность. Так, со времен Огуз хана огузо-туркменские кони становятся одним из культурных богатств туркменского народа и весомым вкладом в сокровищницу мирового культурного наследия. С тех пор в огузо-туркменской среде выводились и использовались различные породы местных лошадей: рабочие, ездовые, скаковые, боевые, кони для охоты и развлечения, для дальних походов и т.д.
В коневодческой культуре Туркменистана сеис - тренер является ответственным лицом. Он объединил в себе табунщика (атбакар), кормильщика (знающего все тонкости строгого режима кормления и водопоя), наездника (с момента получения узды коня на руки умеющего соединять работу собственного пульса и пульса коня), тренера (владеющего основными нормами и временем работы - выездки коня) и ветеринара-зоотехника (накопившего основные навыки и знания по содержанию коня в здоровом состоянии). Знания, накопленные огузо-туркменскими сеисами, держались в строгом секрете и передавались от поколения к поколению.
Сеисы в обязательном порядке готовили своих любимых учеников из числа самых преданных коням и обучали их тонкому искусству коневодства. Так продолжается и до сих пор.
Условиями для выведения особых пород (скаковых и других) коней у огузов-туркмен являются местный климат, использование калорийных кормов, соблюдение их нормативов и систематическая работа-тренировка.
Коневодческие знания с далеких времен становились общедоступными. Умение управлять конем являлось законом для каждого мужчины, который, начиная с 3-4 лет и до старости был на коне.
Важным достижением коневодческой культуры огузов-туркмен является отработка специфического характера взаимоотношений наездника и коня. Между наездником и конем устанавливаются искрение взаимопонимание, родство душ. И этого добиваются в результате полного доверия между конем и человеком.Одна из основных черт характера наших коней - верность и преданность своему хозяину. Туркменские кони в истории не раз доказывали свои добрый нрав, преданность, а красота их воспевалась во всех дестанах, в фольклорных произведениях, песнях, воссоздавалась в памятниках изобразительного и декоративно-прикладного искусства, в историко-географических трудах, художественной литературе, причем не только туркменского народа, но и многих других народов мира.
Образы выдающегося туркменского предводителя и его великолепного коня воссозданы в прекрасном дестане - эпосе «Героглы», созданном нашим народом и распространившемся среди других народов Востока.
На
территории древнего Туркменистана, в тех местах, где обитали огузы-туркмены,
находят различные историко-культурные, археологические и этнографические
свидетельства, подтверждающие одомашнивание лошадей нашими предками с глубокой
древности (IV тыс. до н.э.). Это петроглифы, изображения лошади на керамических
сосудах, печатях, амулетах - подвесках, геммах, булах, их статуэтки, останки
лошадей, в особенности в курганных захоронениях огузов-туркмен и т.д. Эти факты
подтверждаются древними и средневековыми письменными источниками, дошедшими до
наших дней. По языковому и территориальному признакам их можно разделить на
следующие группы: тюркские, персидские, китайские, индийские
(центральноазиатские) источники; хеттские, ассирийские (малоазиатские);
арабские (африканские); греческие, римские (европейские).
Одним из древнейших письменных памятников является «Авеста». В настоящее время большинство историков-ориенталистов утверждают, что «Авеста» создана на территории Туркменистана. В древнем труде имеются определенные сведения по истории коневодческой культуры древнейших предков огузов-туркмен и их самих. Заратуштра, отмечая почетное место, которое уделяло лошадям человеческое общество в их мирской и религиозной жизни, говорит: «Молился Ардви-Суре отважный воин Туса, склонившись к конской гриве, прося себе здоровье, коням в упряжках силу». На другой странице древнейшей книги мы читаем: «Тот жеребец, что может во тьме туманной ночи заметить конский волос, лежащий на земле...» Тем самым подчеркивается, что в характере огузо-туркменских лошадей воспитывались пытливость, сосредоточенность и внимание.
Одним из древнейших письменных памятников является «Авеста». В настоящее время большинство историков-ориенталистов утверждают, что «Авеста» создана на территории Туркменистана. В древнем труде имеются определенные сведения по истории коневодческой культуры древнейших предков огузов-туркмен и их самих. Заратуштра, отмечая почетное место, которое уделяло лошадям человеческое общество в их мирской и религиозной жизни, говорит: «Молился Ардви-Суре отважный воин Туса, склонившись к конской гриве, прося себе здоровье, коням в упряжках силу». На другой странице древнейшей книги мы читаем: «Тот жеребец, что может во тьме туманной ночи заметить конский волос, лежащий на земле...» Тем самым подчеркивается, что в характере огузо-туркменских лошадей воспитывались пытливость, сосредоточенность и внимание.
«Гимн Аши: Яшт 17, «Ард яшт» «Авесты» более подробно повествует о поведении огузо-туркменских коней и самих джигитов в боевых схватках:
«У
них ржут громко кони,
Летящие в пространстве,
И быстро колесницы
Упряжками влекут;
Везут они воителя,
Чьи лошади быстры,
Длинны и остры копья,
Летят далеко стрелы,
И спереди, и сзади,
Разящие врага».
В целом на страницах данной древней книги мы встречаем различную информацию о наших древних конях.
Подобные сведения мы находим и в других письменных источниках, в первую очередь, в «Огузнама». В ней подчеркиваются незаменимая роль и значение огузо-туркменских боевых коней, с помощью которых во многих случаях достигались победы. Именно благодаря своей конной армии Огуз хан в течение длительного времени (75 лет) успешно вел оборонительные и наступательные войны. Поэтому и территория военных действий Огуз хана была достаточно обширна: от Желтого моря на Востоке до испанских берегов на Западе; от российских степей на Севере до берегов Ганга на Юге.
Огуз хан очень ценил свой народ, свою страну, ее богатства, в числе которых, естественно, были туркменские породистые кони - скакуны. Вот что говорится по этому поводу в «Огузнама»: «Огуз сказал: «Коль скоро вы так честно признаетесь в своей вине, я прощаю вам этот проступок. Но (ваши люди) угнали двух моих жеребцов. Одного из них звали Ирак-кул и он похож на лошадей Ирак-кула Арыклы. А другого звали Сют-ак, который своей яркой белизной был похож на (лошадей) Сют-кула. Этот конь был иноходцем и очень красивым. И хотя я простил вам ваш проступок, но если описанных мною коней мне не возвратят, то ни одного из вас я живым не выпущу!»
Из всего этого ясно, что в правление Огуз хана было развито коневодство и выводились прекрасные лошади.
Исторические сведения о туркменских скаковых конях представлены в древнетуркменском эпосе «Горкут Ата». Уже во вступительной части этого раннесредневекового памятника устами автора-сказителя приводится несколько исторических пословиц, которые впоследствии широко распространились среди населения. Вот они: «Ата намарт йигит мѕнибилмез, онуµ мѕненинден мѕнмедиги егдир» (На коня не может садиться трус, лучше чтобы он не садился), «Јриµ агыр еµилини ат билер» (Конь определит вес мужчин), «Кокуз ерлер чеменлерин гулан билер» (Лошадь быстрее определит пастбища с растительностью). Герои «Горкут Ата» и их верные спутники-скакуны неразделимы. Всадники сражаются, героически обороняя свой «ил» (страну). Лошади задействованы в праздничных обрядах (скачки, игры - «алтын габак атдырмак”, «човган», «гузы чапды» и др.), охотятся герои также на специально обученном коне. Наравне с мужчинами -джигитами умело управляют конями туркменские девушки и женщины. В книге можно встретить определение различных мастей туркменских скакунов: «Гоµур атыµ бергил маµа... - Дай мне коричневого коня».
Здесь же мы встречаем имена коней Бай Бегенека - дор Айгыр (гнедой - свирепый), у Кара-Гюнена - г¦к Бедев (голубой скакун), у Бамсы Бейрека - гнедой жеребец и т.д.
Боевые качества огузо-туркменских коней описываются в орхоно-енисейских надписях, относящихся ко времени Огузского (туркменского) каганатства (VI - VIII вв.), а также в трудах ученых из Турции.
Кстати сказать, имеется около 300 различных книг на турецком языке, посвященных коневодческой культуре. В этих трудах широко и подробно освещается история огузо-туркменских коней. Так, ученый-исследователь культуры коневодства А.Чинар приводит 234 работы турецких историков, посвященных различным темам в истории коневодства: генетика, племенной отбор, тренинг и т.д. Среди подобных источников определенный интерес представляет книга Хусеина ибн Ахмеда Арзуруми «Китаби риазати хаил», где описываются вопросы содержания и использования породистых лошадей.
Другой интереснейшей книгой является труд нашего земляка Шариф Мухаммет Мансур Мубарекшаха «Адаб ал-харб ваш-Шуджат» («Правила ведения войны и мужество» - ХIII в.), которую он подарил туркменскому правителю Делийского султаната Шамседдину Илтутмыш. В данной книге подробно описаны секреты коневодства и использования коней в военных баталиях.
В общих исторических и специальных китайских источниках представлены сведения об огузо-туркменских конях. Определенный интерес представляют строки из одного китайского источника: «Правитель владения Чжао, изменив существующие обычаи, стал носить одежду хусцев (хуннов) и обучаться езде (на коне) и стрельбе из лука». По-видимому, китайские правители и военные деятели быстро поняли преимущество огузов-туркмен при ведении военных действий и приступили к разведению огузо-туркменских коней.
Тому свидетельство нижеследующие строки: «У даванцев (огузов-туркмен) много добрых коней; лошади эти имеют кровавый пот и происходят от породы небесных коней». Китайский император Ву Ди сразу же решил разводить прекрасных огузо-туркменских коней и для этого снарядил своих посланцев-торговцев к огузам-туркменам. В качестве подарков посланцы везли китайский шелк, тысячу золотых и серебряных монет, а также золотую скульптуру коня.
Один из видных историков Китая Сыма Цянь в своем труде «Исторические записки», характеризуя предков туркмен-огузов, пишет, что: «Мальчики умеют ездить верхом на лошади, из лука стрелять птиц и зайцев, постарше стреляют лисиц и других зверей.., все возмужавшие, которые в состоянии натянуть лук, становятся конными латниками.
По существующим среди них обычаям, в мирное время они следуют за скотом и одновременно охотятся на птиц и зверей, поддерживая, таким образом, свое существование, а в тревожные годы каждый обучается военному делу. Таковы их врожденные свойства.
Из оружия дальнего действия (они) имеют луки и стрелы, из оружия, применяемого в ближнем бою, - мечи и короткие копья с железной рукоятью. Если сражение складывается благоприятно (для них) -наступают, а если неблагоприятно - отступают, не стыдятся бегства».
В китайских письменных источниках, наряду с описанием тренинга огузо-туркменских коней, подчеркивается их прекрасный экстерьер. «Конники сюнну (огузов-туркмен) на западной стороне все сидели на белых (лошадях), на восточной стороне - на серых с белым пятном на морде, на северной стороне - на вороных и на южной стороне -на рыжых лошадях». Особо китайцы ценили у огузо-туркменских коней их бойцовские качества и преданность своим хозяевам.
Культурные связи с Китаем, в том числе в коневодстве, у туркмен продолжались и в последующие столетия - XIII-XV вв. Имеются сведения, что когда туркмены-салыры прибыли с торговой целью в Пекин, то они преподнесли в дар китайскому правителю прекрасного коня.
Летящие в пространстве,
И быстро колесницы
Упряжками влекут;
Везут они воителя,
Чьи лошади быстры,
Длинны и остры копья,
Летят далеко стрелы,
И спереди, и сзади,
Разящие врага».
В целом на страницах данной древней книги мы встречаем различную информацию о наших древних конях.
Подобные сведения мы находим и в других письменных источниках, в первую очередь, в «Огузнама». В ней подчеркиваются незаменимая роль и значение огузо-туркменских боевых коней, с помощью которых во многих случаях достигались победы. Именно благодаря своей конной армии Огуз хан в течение длительного времени (75 лет) успешно вел оборонительные и наступательные войны. Поэтому и территория военных действий Огуз хана была достаточно обширна: от Желтого моря на Востоке до испанских берегов на Западе; от российских степей на Севере до берегов Ганга на Юге.
Огуз хан очень ценил свой народ, свою страну, ее богатства, в числе которых, естественно, были туркменские породистые кони - скакуны. Вот что говорится по этому поводу в «Огузнама»: «Огуз сказал: «Коль скоро вы так честно признаетесь в своей вине, я прощаю вам этот проступок. Но (ваши люди) угнали двух моих жеребцов. Одного из них звали Ирак-кул и он похож на лошадей Ирак-кула Арыклы. А другого звали Сют-ак, который своей яркой белизной был похож на (лошадей) Сют-кула. Этот конь был иноходцем и очень красивым. И хотя я простил вам ваш проступок, но если описанных мною коней мне не возвратят, то ни одного из вас я живым не выпущу!»
Из всего этого ясно, что в правление Огуз хана было развито коневодство и выводились прекрасные лошади.
Исторические сведения о туркменских скаковых конях представлены в древнетуркменском эпосе «Горкут Ата». Уже во вступительной части этого раннесредневекового памятника устами автора-сказителя приводится несколько исторических пословиц, которые впоследствии широко распространились среди населения. Вот они: «Ата намарт йигит мѕнибилмез, онуµ мѕненинден мѕнмедиги егдир» (На коня не может садиться трус, лучше чтобы он не садился), «Јриµ агыр еµилини ат билер» (Конь определит вес мужчин), «Кокуз ерлер чеменлерин гулан билер» (Лошадь быстрее определит пастбища с растительностью). Герои «Горкут Ата» и их верные спутники-скакуны неразделимы. Всадники сражаются, героически обороняя свой «ил» (страну). Лошади задействованы в праздничных обрядах (скачки, игры - «алтын габак атдырмак”, «човган», «гузы чапды» и др.), охотятся герои также на специально обученном коне. Наравне с мужчинами -джигитами умело управляют конями туркменские девушки и женщины. В книге можно встретить определение различных мастей туркменских скакунов: «Гоµур атыµ бергил маµа... - Дай мне коричневого коня».
Здесь же мы встречаем имена коней Бай Бегенека - дор Айгыр (гнедой - свирепый), у Кара-Гюнена - г¦к Бедев (голубой скакун), у Бамсы Бейрека - гнедой жеребец и т.д.
Боевые качества огузо-туркменских коней описываются в орхоно-енисейских надписях, относящихся ко времени Огузского (туркменского) каганатства (VI - VIII вв.), а также в трудах ученых из Турции.
Кстати сказать, имеется около 300 различных книг на турецком языке, посвященных коневодческой культуре. В этих трудах широко и подробно освещается история огузо-туркменских коней. Так, ученый-исследователь культуры коневодства А.Чинар приводит 234 работы турецких историков, посвященных различным темам в истории коневодства: генетика, племенной отбор, тренинг и т.д. Среди подобных источников определенный интерес представляет книга Хусеина ибн Ахмеда Арзуруми «Китаби риазати хаил», где описываются вопросы содержания и использования породистых лошадей.
Другой интереснейшей книгой является труд нашего земляка Шариф Мухаммет Мансур Мубарекшаха «Адаб ал-харб ваш-Шуджат» («Правила ведения войны и мужество» - ХIII в.), которую он подарил туркменскому правителю Делийского султаната Шамседдину Илтутмыш. В данной книге подробно описаны секреты коневодства и использования коней в военных баталиях.
В общих исторических и специальных китайских источниках представлены сведения об огузо-туркменских конях. Определенный интерес представляют строки из одного китайского источника: «Правитель владения Чжао, изменив существующие обычаи, стал носить одежду хусцев (хуннов) и обучаться езде (на коне) и стрельбе из лука». По-видимому, китайские правители и военные деятели быстро поняли преимущество огузов-туркмен при ведении военных действий и приступили к разведению огузо-туркменских коней.
Тому свидетельство нижеследующие строки: «У даванцев (огузов-туркмен) много добрых коней; лошади эти имеют кровавый пот и происходят от породы небесных коней». Китайский император Ву Ди сразу же решил разводить прекрасных огузо-туркменских коней и для этого снарядил своих посланцев-торговцев к огузам-туркменам. В качестве подарков посланцы везли китайский шелк, тысячу золотых и серебряных монет, а также золотую скульптуру коня.
Один из видных историков Китая Сыма Цянь в своем труде «Исторические записки», характеризуя предков туркмен-огузов, пишет, что: «Мальчики умеют ездить верхом на лошади, из лука стрелять птиц и зайцев, постарше стреляют лисиц и других зверей.., все возмужавшие, которые в состоянии натянуть лук, становятся конными латниками.
По существующим среди них обычаям, в мирное время они следуют за скотом и одновременно охотятся на птиц и зверей, поддерживая, таким образом, свое существование, а в тревожные годы каждый обучается военному делу. Таковы их врожденные свойства.
Из оружия дальнего действия (они) имеют луки и стрелы, из оружия, применяемого в ближнем бою, - мечи и короткие копья с железной рукоятью. Если сражение складывается благоприятно (для них) -наступают, а если неблагоприятно - отступают, не стыдятся бегства».
В китайских письменных источниках, наряду с описанием тренинга огузо-туркменских коней, подчеркивается их прекрасный экстерьер. «Конники сюнну (огузов-туркмен) на западной стороне все сидели на белых (лошадях), на восточной стороне - на серых с белым пятном на морде, на северной стороне - на вороных и на южной стороне -на рыжых лошадях». Особо китайцы ценили у огузо-туркменских коней их бойцовские качества и преданность своим хозяевам.
Культурные связи с Китаем, в том числе в коневодстве, у туркмен продолжались и в последующие столетия - XIII-XV вв. Имеются сведения, что когда туркмены-салыры прибыли с торговой целью в Пекин, то они преподнесли в дар китайскому правителю прекрасного коня.
Таким
образом, из китайских летописей, военных документов и специальных источников
можно получить определенные сведения о культуре коневодства у огузов-туркмен. Именно в подобных письменных
источниках встречаются такие выражения, ставшие крылатыми, как: «смелый
всадник», «великолепный всадник-воин», «небесные кони» и т.д., приписанные волей или
неволей огузо-туркменским джигитам-воинам.
Ценные сведения об огузо-туркменских конях содержит уникальный труд по разведению породистых лошадей, составленный в Китае еще в VIII веке. Книга называется «Тамга лошадей из вассальных княжеств». Она переведена на русский язык и издана в 1960 г. Данная книга является частью сборника «Обозрение Танской династии».
Выше нами было отмечено, что еще в III - II тыс. до н.э. огузо-туркменские кони распространились на Восток и служили основой для разведения новых пород лошадей, таких, как алтайские, хуттальские, тагарские и другие. Здесь уместно привести предположение В.И.Цалкина, считающего, что более крупные лошади встречались в этих краях чаще до нашей эры, чем в раннем средневековье. Это и понятно, ведь определенная часть населения огузов-туркмен, ушедшая в восточные края во II - I тыс. до н.э., начиная с III- IV вв. н.э. возвращалась на свои исконные земли. И их практическая коневодческая деятельность, имевшая прямое влияние на конеразведение местных племен и народов, в определенной степени свертывается. Тем не менее, в этих краях «плоды», посеянные огузо-туркменскими конями, впоследствии давали хорошие «всходы».
Этот факт подтверждают данные, приведенные в книге «Тамга лошадей из вассальных княжеств», где перечисляются десятки новых пород лошадей: курыкан, киргизов, карлуков, байырку, тонгра, уйгуров, принадлежащих другим, близким к огузам-туркменам племенам и народам Центральной Азии. Ценными являются и следующие сведения из данной книги: «В середине годов правления У-дэ (622 г.) госудаpство Кан (Коне-Ургенч) преподнесло в дар (китайскому двору) четыре тысячи голов этих лошадей (огузо-туркменских коней). В настоящее время имеются служебные лошади (в Китае), кажется, и есть их разновидности». Здесь же подчеркивается, что: «Лошади госудаpства Кан, (т.е. госудаpства Кан-Цзюй), являются разновидностью да-юаньских (огузо-туркменских) лошадей; наружностью чрезвычайно велики... Лошади (племени) ту-цюэ (туркмен) исключительно ловки. (Их) мышцы и кости соответствуют в размерах (т.е. имеют хорошее сложение). Они могут совершать дальние переходы, а в использовании на охоте не имеют себе равных. Согласно «Историческим запискам», сюн-ну (огузы-туркмены) разводили (этих) лошадей, а именно тао-ю (огузы-туркмены). На основании этих и других источников ученый С.П.Нестеров, делает совершенно верные выводы: «Основными поставщиками степных лошадей для Китая с глубокой древности были племена Центральной Азии.
Практическое применение реестра позволяет считать, что содержащиеся в нем сведения отражают реальную действительность того времени».
В Китае еще в VII в. до нашей эры появляются первые специальные книги по коневодству. Из числа таких трактатов можно назвать работу специалиста-коневода Бо Ли, названную «Сянь-мао динь» («О коневодстве»), где подробно освещаются различные аспекты коневодства, в том числе и оценка лошади по внешнему виду.
Древний Туркменистан имел тесные культурные связи с древней Индией еще с III - II тыс. до н.э. На основе данных, полученных в результате археологических открытий и изучения историко-культурных памятников, можно смело утверждать, что и в древнюю Индию вывозились огузо-туркменские породистые лошади. В эту страну они поступали двумя путями - прямо из древнего Туркменистана и из восточных владений огузов-туркмен, например, из Тохаристана.
Это в определенной мере подтверждают древние индийские письменные памятники «Ригведа» (ведические книги), «Махабхарата», «Рамаяна» и другие. Из «Махабхараты» становится известным, что из страны Ванксу (Хутталь) привозили в Индию «лошадей диких, очень быстрых, цвета кашенили, пегих и цвета утренней зари». Здесь же, повествуя о деяниях раджи, приводятся такие строки: «Сотни коней добыл многочтимый, прекрасных, быстрых, как ветер...» Эти строки дают возможность предполагать, что кони, привезенные с севера, -огузо-туркменской породы. Наши предположения подтверждают и последние книги серии «Махабхарата» - «Великий исход», «Вознесение на небо», где описывается последний путь царя Юдхиштхира, которого «поджидают в блистающих одеждах», туда, где «туры - люди, богатыри, отрешенные от гнева пребывают».
В Индии еще в древности высоко чтили культ коня. Кони считались богатством, собственностью царей и раджей, особо чтились рыжие и булано-золотистой окраски. В гимнах Ригведы масть лошадей описывается несколькими словами - «arushas, haritas и rohitas, которые по своему значению близки друг другу, т.е. рыжые». Эта же масть издревле и по сей день является почитаемой среди огузов-туркмен.
Здесь необходимо подчеркнуть, что огузо-туркменские племена с IX в. н.э., проникая на индийские просторы, распространяют новые методы коневодства. А когда некоторые огузо-туркменские племена создавали на территории Индии свои госудаpства (с XII в. Халаджское госудаpство, затем Делийский султанат, госудаpство Тоголоков - Туглаков), то коневодство стало уже повсеместным.
Общеизвестно, что еще в древнейший период тюркоязычные племена и народы, обитавшие между Каспийским морем и Тянь-Шанем, вначале мигрировали на запад. Свидетельство тому - создание шумерами-сумерами (IV - III тыс. до н.э.) своей высокой культуры между Тигром и Евфратом, а впоследствии образование культуры хеттов (III - II тыс. до н.э.). Эти данные подтверждают сначала завоз, а впоследствии культивирование огузо-туркменских коней в Малой Азии, затем в Европе. Определенный интерес в этом плане представляют древнейшие шумерские, хеттские, египетские, ассирийские рельефы, на которых изображены всадники и колесницы, запряженные конями. По своему экстерьеру кони напоминают огузо-туркменских лошадей.
Древнейшим письменным источником, интересным для исследуемой нами темы, являются так называемые «Записи миттанийца Киккули» или «Трактат о коневодстве» (XIV в. до н.э.), принадлежащие коневоду Киккулу.
Между прочим, само имя Киккули волей или неволей напоминает современное имя туркмен - Кичи Кули (маленький Кули - скакун)! А что касается псевдонима, который он получил - «a•wa•ann» (по-хеттски), прямо адекватно огузо-туркменскому - atbakan (табунщик).
Книга стала доступна современным исследователям благодаря труду чешского историка Б.Грозного. Этот уникальный исторический источник по тренингу, по утверждению многих современных иппологов, почти целиком совпадает по своему содержанию и порядку изложения с правилами и приемами подготовки коней к скачкам, походам и т.д. у огузов-туркмен со времен Огуз хана и по настоящий день. Царский конюх (сеис), митаниец Киккули в своей книги излагает методы тренинга (подготовки) коня в следующем порядке: вначале, начиная с пробной скачки, лошадь работает 4 дня. В течение этих дней наездник, ведя коня шагом, рысью, галопом проходит около 25 км. А в дальнейшем расстояние увеличивается.
Тренировки сочетаются с кормлением лошади, отдыхом и т.д. В такой последовательности, но с увеличением нагрузки, конь проходит 6 этапов подготовки в течение 6 месяцев. Таким образом, исходя из содержания трактата, мы имеем все основания полагать, что наряду с распространением еще в III - II тыс. до н.э. в Малую Азию и впоследствии Европу огузо-туркменских коней распространялись и методы их тренинга.
Об огузо-туркменских породистых лошадях, вывезенных в древние времена в страны Малой Азии, а впоследствии в Европу, относительно много сведений предоставляют античные, греческие, римские и византийские авторы.
Вот строки из гомеровских стихов:
«Коней погнал, и послушные,
быстро они полетели.
Между землей паря и звездами
усеянным небом».
Прекрасные кони наших предков воспеты и греческим поэтом Аристеем, жившим в VII в. до н.э., в поэме «Аримаспейе». С интересным фактом мы встречаемся в творчестве другого греческого поэта Алкмана (конец VII в. до н.э.). Он сравнивает в своих стихах греческих девушек со скаковыми конями. Алкман имеет в виду наряду с венетскими и ибенинскими (греческие племена) девушками и колоксайских красавиц. А ведь колоксайские (скифские) девушки и есть представительницы одного из древних огузо-туркменских племен.
Поневоле приходит на память строка из стихотворения туркменского поэта Мятаджи «Бедев» («Конь»): «На старте ты, как статная девушка». Если Алкман сравнивает греческих девушек с конями, Мятаджи, наоборот, туркменского коня сравнивает по характеру с туркменскими девушками. Тем не менее, здесь есть определенная близость и родство мыслей!
Интерес к скифам, которые являются предками огузов-туркмен, к их коням и технике верховой езды были постоянными и традиционными для античной Греции. Об этом пишут греческие историки. Геродот в своей «Истории» неоднократно подчеркивает красоту, аллюрность и боевой характер огузо-туркменских коней. Его слова: «Есть в Мидии (т.е. в Азии) обширная равнина по имени Несея (Ниса), на этой-то равнине и водятся величественные лошади, - впоследствии становятся крылатыми. Описывая парадный выезд ахеменидского царя, Геродот пишет: «...впереди шли десять священных нисейских коней в роскошной сбруе. За ними двигалась священная колесница, запряженная восемью белыми лошадьми, посвященная Зевсу (т.е. Ахура Мазде), дальше ехал сам Ксеркс на колеснице, запряженной нисейскими конями».
К огузо-туркменским скакунам был особый подход и уважение у Александра Македонского. Он с юных лет выбирал среди многочисленных пород огузо-туркменских коней. По этому поводу пишет Плутарх: «Фесалиец Филоник привел Филиппу Буцефала, предлагая продать его за 13 талантов, и, чтобы испытать коня, его вывели на поле. Буцефал оказался диким и неукротимым, никто из свиты Филиппа не мог заставить его слушаться своего голоса, никому не позволял он сесть на себя верхом, и всякий раз взвивался на дыбы. Филипп рассердился и приказал увести Буцефала, считая, что объездить его невозможно.
Присутствовавший при этом Александр сказал: «Какого коня теряют эти люди только потому, что по собственной трусости и неловкости не могут укротить его».
Филипп сперва промолчал, но когда Александр несколько раз с огорчением повторил эти слова, царь сказал: «Ты упрекаешь старших, будто больше их смыслишь, или лучше умеешь обращаться с конем».
С этим, по крайней мере, я справлюсь лучше, чем кто-либо другой», - ответил Александр».
И, действительно, он справился с Буцефалом, который впоследствии стал лучшим в его конюшне, верным другом, который не раз в жестоких сражениях помогал и спасал Александра. А когда пал Буцефал, полководец в честь коня приказал построить город на берегу р.Гидаспа в Индии.
Когда Александр Македонский завоевал Среднюю Азию, по его приказу более 50 тысяч коней были отправлены в Грецию и Македонию.
Интересными представляются строки Геродота о предках туркмен, массагетах: «Массагеты носят одежду, подобную скифской и ведут похожий образ жизни. Сражаются они и на конях, и в пешем строю. Есть у них обычно также луки, копья и боевые секиры. Из золота и меди у них все вещи. Но все металлические части копий, стрел и боевых секир они изготовляют из меди, а головные уборы, пояса и перевязи украшают золотом. Также и коням они надевают медные панцири, как нагрудники. Уздечка же, удила и нащечники инкрустируют золотом. Единственный бог, которого они почитают, это - солнце. Солнцу они приносят в жертву коней, полагая смысл этого жертвоприношения в том, что самому быстрому богу нужно приносить в жертву самое быстрое существо на свете».
Достойные слова в честь огузо-туркменских коней мы находим в трудах других греческих и византийских авторов. Так, Страбон писал: «Несейские лошади были самые крупные и самые лучшие и ими пользовались персидские цари». Аммиан Марцелин, поддерживая эту оценку, пишет: «...кони, достойные вождей». Аналогичные мысли и у Аппиана: «Кони Несеи превосходят всех своею красотою. Эти кони достойные могущественных царей, прекрасные с виду, легко выступающие под всадником, легко повинующиеся удилам».
Слава об огузо-туркменских конях продолжилась и в конце античного периода, и в раннем средневековье. Тому свидетельство данные Вегециуса (IV в. н.э.), писавшего, что «несейские верховые лошади (читай: туркменские кони) обладают лучшими качествами, чем лошади всех других стран. Они очень дорого ценятся. Движения этих коней горячи, но легки и не утомительные для всадника. В походах они мужественны и выносливы, но в характере их замечаются возбудимость и гнев. Они отличаются большим ростом, элегантностью и особенно красивой шеей и головой, которую держат так в «сборе», что почти касаются губами груди».
Много фактов о выносливости, неутомимости огузо-туркменских коней приводится в трудах европейских авторов. В.О.Витт пишет: «В числе добычи император Проб получил парфянского коня, про которого его бывший собственник говорил, что он в продолжении 8-10 дней ежедневно был способен проходить по 100 milli araia, т.е. около 150 км в сутки».
Огузо-туркменские кони показывали свой характер и в бою. Вот что сообщает греческий историк Плиний Младший: «Скифская конница славилась своими конями. Рассказывают, что когда один царек, сражавшийся по вызову с врагом, был убит и победитель приблизился снять с него доспехи, то был убит конем побежденного посредством ударов копыт и кусанья».
Греки, римляне и византийцы не только восхищались экстерьером, тренингом огузо-туркменских коней, но их правители, особенно военачальники, обязательно приобретали их. Поэтому с античных времен в Греции, Италии и Византии был большой интерес к искусству разведения коней огузами-туркменами. В царских конюшнях, в частных владениях держали конюхов и обучали их основам огузо-туркменского тренинга. Об этом пишут Помпей Трог, Палладий, Ксенофонт и другие. Что касается Ксенофонта, то он, как человек, имевший отношение к военной службе и участвовавший в нескольких сражениях, посетивший Азию, хорошо понимал роль коня в то время. Потому он, кроме своих больших исторических трудов, таких, как «Киропедия», «Греческая история», «Сократические сочинения», написал несколько книг дидактического содержания: «Об управлении конницей» («Гиппика и Гипарх»), «Об искусстве верховой езды», «Кинегетик» («Об искусстве охоты»). Он серьезно изучил искусство коневодства огузов-туркмен и других народов. Изученный им опыт и лег в основу книг по коневодству. Его книги, в первую очередь, «Об искусстве верховой езды», долгое время были настольными пособиями для многих любителей езды на коне. А крылатая фраза из этой книги: «Когда конь схватит твердое... он держит целое, как копье, где ни возьмешь, поднимешь целое» до сих пор в обиходе коневодов.
Отметим, что кавалерия афинская до Персидских войн вовсе не упоминается в исторических источниках.Европейские античные и раннесредневековые историки высоко ценили огузо-туркменских скаковых и боевых коней и в особенности конников-воинов.
Плутарх красочно описывает парфянских катафрактариев и клибанариев - тяжеловооруженных всадников, отмечая, что «убежать невозможно от их диковинных стрел, невидимых в полете, тяжелые с железными остриями копья; броненосные конники пламени подобные - сами в шлемах и латах из маргианской ослепительно сверкавшей стали, кони же их в латах медных и железных». А Тацит пишет, что «парфянин, т.е. огуз-туркмен, приученный с одинаковой ловкостью наскакивать и обращаться вспять, рассыпает свои конные части, дабы можно было беспрепятственно поражать врага стрелами...».
От внимания европейских историков не ускользали и конские доспехи огузов-туркмен. Ксенофонт пишет: «Они украшали и коней, надевая на них налобники и нагрудники, на верховых коней надевали еще набедренники... Все войско засверкало медью и заполыхало пурпуром».
Представители стран Малой Азии и Европы продолжали восхищаться нашими прекрасными ахалтекинскими конями и в средние века, и в XVIII, и в XIX-XX веках. Об этом сохранились записи путешественников, историков и географов, госудаpственных деятелей и в особенности иппологов. Среди них имена Марко Поло, Руьи де Гонзалеса Клавихио, Афанасия Никитина, позднейших К.Боде, А.Вамбери, Мак Грегор, Д.Н.Логофет, И.Я.Яворского и многих других.
В целом, огузо-туркменская коневодческая культура и военное искусство были издревле прекрасной школой для европейцев.
Современные историки единодушно утверждают, что арабы до завоевания Средней Азии не имели своих пород лошадей. Об этом пишет еще Геродот, описывающий порядок и состав армейской силы персидского царя Ксеркса: «...У арабов тоже было одинаковое вооружение с пешими воинами, но все они ехали на верблюдах, по быстроте не уступающим коням. ...Всадники (других народностей) были построены эскадронами, арабские же (всадники) стояли последними, ведь кони не могли выносить верблюдов и, чтобы кони не пугались, их поставили позади».
Тем не менее, арабы были в целом знакомы с огузо-туркменскими скакунами. Но в преимуществе их, видимо, убедились, когда вторглись в среднеазиатские края, в том числе и в Туркмению. После завоевания Средней Азии, арабы увезли с территории Туркменистана несколько сот туркменских коней-производителей и кобыл, а вместе с ними сеисов-тренеров. Таким образом, в последующие, начиная с VII в. столетия, арабы стали выводить свою чистокровную арабскую породу. Тем не менее, арабы долгое время восхищались и продолжают восхищаться огузо-туркменскими конями. Высокие качества огузо-туркменских коней описывали средневековые авторы Хордадбех, Джахиз, Макдиси, Ибн Фадлан, Ибн Баттут и другие. Впоследствии на арабском языке было написано несколько трактатов, посвященных тренингу коней. Среди них «Байтарнамэ», «Таба-и ал-хайван» и т.д. Они широко использовались не только среди арабоязычного населения, но и среди тюркоязычных народов, в том числе и туркмен.
Арабский историк-путешественник Ахмед ибн Фадлан, побывавший среди огузов-туркмен еще в начале X в., неоднократно отмечает великолепие наших коней. Он пишет: «Его зовут Атрак сын аль-Катана. Он поставил для нас турецкие юрты, и мы остановились у него. И вот у него челядь и свита, и большие дома. Он пригнал нам овец, и привели лошадей, чтобы мы ...ездили верхом на лошадях... Я видел, что турки (туркмены) сообщали, что он самый ловкий наездник из них». Более подробные сведения об огузо-туркменских конях представляет нам другой арабский автор Ибн Баттут, посетивший наши края четыре столетия спустя после Ибн Фадлана. «В тот день я купил вороного коня, - пишет Ибн Баттут, -за 35 динаров и поехал на нем в мечеть... После этого у меня стало много коней. Число моих коней достигло такой цифры, которую я не называю, чтобы не солгать. Число лошадей у меня стало возрастать до тех пор, пока я не прибыл в Индию. У меня было много лошадей, но я предпочитал этого (первого) коня, ухаживал за ним и привязывал впереди всех лошадей. Он был у меня три года, а когда пал, я был сильно огорчен». В его книге часто встречаются такие строки: «Он одарил меня одеждой и добрым конем», «Воины и их кони были одеты в кольчуги», «Они живут в селениях и в степи Бадгиса, растянувшейся на четыре дня перехода. Там всегда есть зеленая трава и могут пастись их скот и кони»; «...наказание, установленное тюрками (туркменами) для тех, кто украдет лошадь, состоит в том, что они заставляют вора возвратить украденную лошадь и девять в придачу» и т.д.
- Было два исторических периода, когда арабские историки и иппологи дважды воочию познакомились с огузо-туркменскими конями. Первый раз, как выше было сказано, в середине VII в., когда они завоевали Среднюю Азию. А второй раз, когда сами огузы-туркмены на своих великолепных конях покорили Малую Азию и создали там несколько своих госудаpств. Эти огузо-туркменские госудаpства, созданные в раннем средневековье, охватили всю Малую Азию: территории современного Ирана, Турции, Сирии, Ирака, Палестины, Египта и т.д. Именно на этих территориях и распространилась материальная и духовная культура туркмен, в первую очередь, культура коневодства.
Таким образом, письменные источники подтверждают, что туркменский народ еще в древние времена разработал методику селекционной работы по разведению породистых коней. Ими выведена уникальная в мире порода туркменских коней в лице великолепного ахалтекинца. Он же поднял на небывалую высоту тренинг коней, поставив его также на научную основу.
Ценные сведения об огузо-туркменских конях содержит уникальный труд по разведению породистых лошадей, составленный в Китае еще в VIII веке. Книга называется «Тамга лошадей из вассальных княжеств». Она переведена на русский язык и издана в 1960 г. Данная книга является частью сборника «Обозрение Танской династии».
Выше нами было отмечено, что еще в III - II тыс. до н.э. огузо-туркменские кони распространились на Восток и служили основой для разведения новых пород лошадей, таких, как алтайские, хуттальские, тагарские и другие. Здесь уместно привести предположение В.И.Цалкина, считающего, что более крупные лошади встречались в этих краях чаще до нашей эры, чем в раннем средневековье. Это и понятно, ведь определенная часть населения огузов-туркмен, ушедшая в восточные края во II - I тыс. до н.э., начиная с III- IV вв. н.э. возвращалась на свои исконные земли. И их практическая коневодческая деятельность, имевшая прямое влияние на конеразведение местных племен и народов, в определенной степени свертывается. Тем не менее, в этих краях «плоды», посеянные огузо-туркменскими конями, впоследствии давали хорошие «всходы».
Этот факт подтверждают данные, приведенные в книге «Тамга лошадей из вассальных княжеств», где перечисляются десятки новых пород лошадей: курыкан, киргизов, карлуков, байырку, тонгра, уйгуров, принадлежащих другим, близким к огузам-туркменам племенам и народам Центральной Азии. Ценными являются и следующие сведения из данной книги: «В середине годов правления У-дэ (622 г.) госудаpство Кан (Коне-Ургенч) преподнесло в дар (китайскому двору) четыре тысячи голов этих лошадей (огузо-туркменских коней). В настоящее время имеются служебные лошади (в Китае), кажется, и есть их разновидности». Здесь же подчеркивается, что: «Лошади госудаpства Кан, (т.е. госудаpства Кан-Цзюй), являются разновидностью да-юаньских (огузо-туркменских) лошадей; наружностью чрезвычайно велики... Лошади (племени) ту-цюэ (туркмен) исключительно ловки. (Их) мышцы и кости соответствуют в размерах (т.е. имеют хорошее сложение). Они могут совершать дальние переходы, а в использовании на охоте не имеют себе равных. Согласно «Историческим запискам», сюн-ну (огузы-туркмены) разводили (этих) лошадей, а именно тао-ю (огузы-туркмены). На основании этих и других источников ученый С.П.Нестеров, делает совершенно верные выводы: «Основными поставщиками степных лошадей для Китая с глубокой древности были племена Центральной Азии.
Практическое применение реестра позволяет считать, что содержащиеся в нем сведения отражают реальную действительность того времени».
В Китае еще в VII в. до нашей эры появляются первые специальные книги по коневодству. Из числа таких трактатов можно назвать работу специалиста-коневода Бо Ли, названную «Сянь-мао динь» («О коневодстве»), где подробно освещаются различные аспекты коневодства, в том числе и оценка лошади по внешнему виду.
Древний Туркменистан имел тесные культурные связи с древней Индией еще с III - II тыс. до н.э. На основе данных, полученных в результате археологических открытий и изучения историко-культурных памятников, можно смело утверждать, что и в древнюю Индию вывозились огузо-туркменские породистые лошади. В эту страну они поступали двумя путями - прямо из древнего Туркменистана и из восточных владений огузов-туркмен, например, из Тохаристана.
Это в определенной мере подтверждают древние индийские письменные памятники «Ригведа» (ведические книги), «Махабхарата», «Рамаяна» и другие. Из «Махабхараты» становится известным, что из страны Ванксу (Хутталь) привозили в Индию «лошадей диких, очень быстрых, цвета кашенили, пегих и цвета утренней зари». Здесь же, повествуя о деяниях раджи, приводятся такие строки: «Сотни коней добыл многочтимый, прекрасных, быстрых, как ветер...» Эти строки дают возможность предполагать, что кони, привезенные с севера, -огузо-туркменской породы. Наши предположения подтверждают и последние книги серии «Махабхарата» - «Великий исход», «Вознесение на небо», где описывается последний путь царя Юдхиштхира, которого «поджидают в блистающих одеждах», туда, где «туры - люди, богатыри, отрешенные от гнева пребывают».
В Индии еще в древности высоко чтили культ коня. Кони считались богатством, собственностью царей и раджей, особо чтились рыжие и булано-золотистой окраски. В гимнах Ригведы масть лошадей описывается несколькими словами - «arushas, haritas и rohitas, которые по своему значению близки друг другу, т.е. рыжые». Эта же масть издревле и по сей день является почитаемой среди огузов-туркмен.
Здесь необходимо подчеркнуть, что огузо-туркменские племена с IX в. н.э., проникая на индийские просторы, распространяют новые методы коневодства. А когда некоторые огузо-туркменские племена создавали на территории Индии свои госудаpства (с XII в. Халаджское госудаpство, затем Делийский султанат, госудаpство Тоголоков - Туглаков), то коневодство стало уже повсеместным.
Общеизвестно, что еще в древнейший период тюркоязычные племена и народы, обитавшие между Каспийским морем и Тянь-Шанем, вначале мигрировали на запад. Свидетельство тому - создание шумерами-сумерами (IV - III тыс. до н.э.) своей высокой культуры между Тигром и Евфратом, а впоследствии образование культуры хеттов (III - II тыс. до н.э.). Эти данные подтверждают сначала завоз, а впоследствии культивирование огузо-туркменских коней в Малой Азии, затем в Европе. Определенный интерес в этом плане представляют древнейшие шумерские, хеттские, египетские, ассирийские рельефы, на которых изображены всадники и колесницы, запряженные конями. По своему экстерьеру кони напоминают огузо-туркменских лошадей.
Древнейшим письменным источником, интересным для исследуемой нами темы, являются так называемые «Записи миттанийца Киккули» или «Трактат о коневодстве» (XIV в. до н.э.), принадлежащие коневоду Киккулу.
Между прочим, само имя Киккули волей или неволей напоминает современное имя туркмен - Кичи Кули (маленький Кули - скакун)! А что касается псевдонима, который он получил - «a•wa•ann» (по-хеттски), прямо адекватно огузо-туркменскому - atbakan (табунщик).
Книга стала доступна современным исследователям благодаря труду чешского историка Б.Грозного. Этот уникальный исторический источник по тренингу, по утверждению многих современных иппологов, почти целиком совпадает по своему содержанию и порядку изложения с правилами и приемами подготовки коней к скачкам, походам и т.д. у огузов-туркмен со времен Огуз хана и по настоящий день. Царский конюх (сеис), митаниец Киккули в своей книги излагает методы тренинга (подготовки) коня в следующем порядке: вначале, начиная с пробной скачки, лошадь работает 4 дня. В течение этих дней наездник, ведя коня шагом, рысью, галопом проходит около 25 км. А в дальнейшем расстояние увеличивается.
Тренировки сочетаются с кормлением лошади, отдыхом и т.д. В такой последовательности, но с увеличением нагрузки, конь проходит 6 этапов подготовки в течение 6 месяцев. Таким образом, исходя из содержания трактата, мы имеем все основания полагать, что наряду с распространением еще в III - II тыс. до н.э. в Малую Азию и впоследствии Европу огузо-туркменских коней распространялись и методы их тренинга.
Об огузо-туркменских породистых лошадях, вывезенных в древние времена в страны Малой Азии, а впоследствии в Европу, относительно много сведений предоставляют античные, греческие, римские и византийские авторы.
Вот строки из гомеровских стихов:
«Коней погнал, и послушные,
быстро они полетели.
Между землей паря и звездами
усеянным небом».
Прекрасные кони наших предков воспеты и греческим поэтом Аристеем, жившим в VII в. до н.э., в поэме «Аримаспейе». С интересным фактом мы встречаемся в творчестве другого греческого поэта Алкмана (конец VII в. до н.э.). Он сравнивает в своих стихах греческих девушек со скаковыми конями. Алкман имеет в виду наряду с венетскими и ибенинскими (греческие племена) девушками и колоксайских красавиц. А ведь колоксайские (скифские) девушки и есть представительницы одного из древних огузо-туркменских племен.
Поневоле приходит на память строка из стихотворения туркменского поэта Мятаджи «Бедев» («Конь»): «На старте ты, как статная девушка». Если Алкман сравнивает греческих девушек с конями, Мятаджи, наоборот, туркменского коня сравнивает по характеру с туркменскими девушками. Тем не менее, здесь есть определенная близость и родство мыслей!
Интерес к скифам, которые являются предками огузов-туркмен, к их коням и технике верховой езды были постоянными и традиционными для античной Греции. Об этом пишут греческие историки. Геродот в своей «Истории» неоднократно подчеркивает красоту, аллюрность и боевой характер огузо-туркменских коней. Его слова: «Есть в Мидии (т.е. в Азии) обширная равнина по имени Несея (Ниса), на этой-то равнине и водятся величественные лошади, - впоследствии становятся крылатыми. Описывая парадный выезд ахеменидского царя, Геродот пишет: «...впереди шли десять священных нисейских коней в роскошной сбруе. За ними двигалась священная колесница, запряженная восемью белыми лошадьми, посвященная Зевсу (т.е. Ахура Мазде), дальше ехал сам Ксеркс на колеснице, запряженной нисейскими конями».
К огузо-туркменским скакунам был особый подход и уважение у Александра Македонского. Он с юных лет выбирал среди многочисленных пород огузо-туркменских коней. По этому поводу пишет Плутарх: «Фесалиец Филоник привел Филиппу Буцефала, предлагая продать его за 13 талантов, и, чтобы испытать коня, его вывели на поле. Буцефал оказался диким и неукротимым, никто из свиты Филиппа не мог заставить его слушаться своего голоса, никому не позволял он сесть на себя верхом, и всякий раз взвивался на дыбы. Филипп рассердился и приказал увести Буцефала, считая, что объездить его невозможно.
Присутствовавший при этом Александр сказал: «Какого коня теряют эти люди только потому, что по собственной трусости и неловкости не могут укротить его».
Филипп сперва промолчал, но когда Александр несколько раз с огорчением повторил эти слова, царь сказал: «Ты упрекаешь старших, будто больше их смыслишь, или лучше умеешь обращаться с конем».
С этим, по крайней мере, я справлюсь лучше, чем кто-либо другой», - ответил Александр».
И, действительно, он справился с Буцефалом, который впоследствии стал лучшим в его конюшне, верным другом, который не раз в жестоких сражениях помогал и спасал Александра. А когда пал Буцефал, полководец в честь коня приказал построить город на берегу р.Гидаспа в Индии.
Когда Александр Македонский завоевал Среднюю Азию, по его приказу более 50 тысяч коней были отправлены в Грецию и Македонию.
Интересными представляются строки Геродота о предках туркмен, массагетах: «Массагеты носят одежду, подобную скифской и ведут похожий образ жизни. Сражаются они и на конях, и в пешем строю. Есть у них обычно также луки, копья и боевые секиры. Из золота и меди у них все вещи. Но все металлические части копий, стрел и боевых секир они изготовляют из меди, а головные уборы, пояса и перевязи украшают золотом. Также и коням они надевают медные панцири, как нагрудники. Уздечка же, удила и нащечники инкрустируют золотом. Единственный бог, которого они почитают, это - солнце. Солнцу они приносят в жертву коней, полагая смысл этого жертвоприношения в том, что самому быстрому богу нужно приносить в жертву самое быстрое существо на свете».
Достойные слова в честь огузо-туркменских коней мы находим в трудах других греческих и византийских авторов. Так, Страбон писал: «Несейские лошади были самые крупные и самые лучшие и ими пользовались персидские цари». Аммиан Марцелин, поддерживая эту оценку, пишет: «...кони, достойные вождей». Аналогичные мысли и у Аппиана: «Кони Несеи превосходят всех своею красотою. Эти кони достойные могущественных царей, прекрасные с виду, легко выступающие под всадником, легко повинующиеся удилам».
Слава об огузо-туркменских конях продолжилась и в конце античного периода, и в раннем средневековье. Тому свидетельство данные Вегециуса (IV в. н.э.), писавшего, что «несейские верховые лошади (читай: туркменские кони) обладают лучшими качествами, чем лошади всех других стран. Они очень дорого ценятся. Движения этих коней горячи, но легки и не утомительные для всадника. В походах они мужественны и выносливы, но в характере их замечаются возбудимость и гнев. Они отличаются большим ростом, элегантностью и особенно красивой шеей и головой, которую держат так в «сборе», что почти касаются губами груди».
Много фактов о выносливости, неутомимости огузо-туркменских коней приводится в трудах европейских авторов. В.О.Витт пишет: «В числе добычи император Проб получил парфянского коня, про которого его бывший собственник говорил, что он в продолжении 8-10 дней ежедневно был способен проходить по 100 milli araia, т.е. около 150 км в сутки».
Огузо-туркменские кони показывали свой характер и в бою. Вот что сообщает греческий историк Плиний Младший: «Скифская конница славилась своими конями. Рассказывают, что когда один царек, сражавшийся по вызову с врагом, был убит и победитель приблизился снять с него доспехи, то был убит конем побежденного посредством ударов копыт и кусанья».
Греки, римляне и византийцы не только восхищались экстерьером, тренингом огузо-туркменских коней, но их правители, особенно военачальники, обязательно приобретали их. Поэтому с античных времен в Греции, Италии и Византии был большой интерес к искусству разведения коней огузами-туркменами. В царских конюшнях, в частных владениях держали конюхов и обучали их основам огузо-туркменского тренинга. Об этом пишут Помпей Трог, Палладий, Ксенофонт и другие. Что касается Ксенофонта, то он, как человек, имевший отношение к военной службе и участвовавший в нескольких сражениях, посетивший Азию, хорошо понимал роль коня в то время. Потому он, кроме своих больших исторических трудов, таких, как «Киропедия», «Греческая история», «Сократические сочинения», написал несколько книг дидактического содержания: «Об управлении конницей» («Гиппика и Гипарх»), «Об искусстве верховой езды», «Кинегетик» («Об искусстве охоты»). Он серьезно изучил искусство коневодства огузов-туркмен и других народов. Изученный им опыт и лег в основу книг по коневодству. Его книги, в первую очередь, «Об искусстве верховой езды», долгое время были настольными пособиями для многих любителей езды на коне. А крылатая фраза из этой книги: «Когда конь схватит твердое... он держит целое, как копье, где ни возьмешь, поднимешь целое» до сих пор в обиходе коневодов.
Отметим, что кавалерия афинская до Персидских войн вовсе не упоминается в исторических источниках.Европейские античные и раннесредневековые историки высоко ценили огузо-туркменских скаковых и боевых коней и в особенности конников-воинов.
Плутарх красочно описывает парфянских катафрактариев и клибанариев - тяжеловооруженных всадников, отмечая, что «убежать невозможно от их диковинных стрел, невидимых в полете, тяжелые с железными остриями копья; броненосные конники пламени подобные - сами в шлемах и латах из маргианской ослепительно сверкавшей стали, кони же их в латах медных и железных». А Тацит пишет, что «парфянин, т.е. огуз-туркмен, приученный с одинаковой ловкостью наскакивать и обращаться вспять, рассыпает свои конные части, дабы можно было беспрепятственно поражать врага стрелами...».
От внимания европейских историков не ускользали и конские доспехи огузов-туркмен. Ксенофонт пишет: «Они украшали и коней, надевая на них налобники и нагрудники, на верховых коней надевали еще набедренники... Все войско засверкало медью и заполыхало пурпуром».
Представители стран Малой Азии и Европы продолжали восхищаться нашими прекрасными ахалтекинскими конями и в средние века, и в XVIII, и в XIX-XX веках. Об этом сохранились записи путешественников, историков и географов, госудаpственных деятелей и в особенности иппологов. Среди них имена Марко Поло, Руьи де Гонзалеса Клавихио, Афанасия Никитина, позднейших К.Боде, А.Вамбери, Мак Грегор, Д.Н.Логофет, И.Я.Яворского и многих других.
В целом, огузо-туркменская коневодческая культура и военное искусство были издревле прекрасной школой для европейцев.
Современные историки единодушно утверждают, что арабы до завоевания Средней Азии не имели своих пород лошадей. Об этом пишет еще Геродот, описывающий порядок и состав армейской силы персидского царя Ксеркса: «...У арабов тоже было одинаковое вооружение с пешими воинами, но все они ехали на верблюдах, по быстроте не уступающим коням. ...Всадники (других народностей) были построены эскадронами, арабские же (всадники) стояли последними, ведь кони не могли выносить верблюдов и, чтобы кони не пугались, их поставили позади».
Тем не менее, арабы были в целом знакомы с огузо-туркменскими скакунами. Но в преимуществе их, видимо, убедились, когда вторглись в среднеазиатские края, в том числе и в Туркмению. После завоевания Средней Азии, арабы увезли с территории Туркменистана несколько сот туркменских коней-производителей и кобыл, а вместе с ними сеисов-тренеров. Таким образом, в последующие, начиная с VII в. столетия, арабы стали выводить свою чистокровную арабскую породу. Тем не менее, арабы долгое время восхищались и продолжают восхищаться огузо-туркменскими конями. Высокие качества огузо-туркменских коней описывали средневековые авторы Хордадбех, Джахиз, Макдиси, Ибн Фадлан, Ибн Баттут и другие. Впоследствии на арабском языке было написано несколько трактатов, посвященных тренингу коней. Среди них «Байтарнамэ», «Таба-и ал-хайван» и т.д. Они широко использовались не только среди арабоязычного населения, но и среди тюркоязычных народов, в том числе и туркмен.
Арабский историк-путешественник Ахмед ибн Фадлан, побывавший среди огузов-туркмен еще в начале X в., неоднократно отмечает великолепие наших коней. Он пишет: «Его зовут Атрак сын аль-Катана. Он поставил для нас турецкие юрты, и мы остановились у него. И вот у него челядь и свита, и большие дома. Он пригнал нам овец, и привели лошадей, чтобы мы ...ездили верхом на лошадях... Я видел, что турки (туркмены) сообщали, что он самый ловкий наездник из них». Более подробные сведения об огузо-туркменских конях представляет нам другой арабский автор Ибн Баттут, посетивший наши края четыре столетия спустя после Ибн Фадлана. «В тот день я купил вороного коня, - пишет Ибн Баттут, -за 35 динаров и поехал на нем в мечеть... После этого у меня стало много коней. Число моих коней достигло такой цифры, которую я не называю, чтобы не солгать. Число лошадей у меня стало возрастать до тех пор, пока я не прибыл в Индию. У меня было много лошадей, но я предпочитал этого (первого) коня, ухаживал за ним и привязывал впереди всех лошадей. Он был у меня три года, а когда пал, я был сильно огорчен». В его книге часто встречаются такие строки: «Он одарил меня одеждой и добрым конем», «Воины и их кони были одеты в кольчуги», «Они живут в селениях и в степи Бадгиса, растянувшейся на четыре дня перехода. Там всегда есть зеленая трава и могут пастись их скот и кони»; «...наказание, установленное тюрками (туркменами) для тех, кто украдет лошадь, состоит в том, что они заставляют вора возвратить украденную лошадь и девять в придачу» и т.д.
- Было два исторических периода, когда арабские историки и иппологи дважды воочию познакомились с огузо-туркменскими конями. Первый раз, как выше было сказано, в середине VII в., когда они завоевали Среднюю Азию. А второй раз, когда сами огузы-туркмены на своих великолепных конях покорили Малую Азию и создали там несколько своих госудаpств. Эти огузо-туркменские госудаpства, созданные в раннем средневековье, охватили всю Малую Азию: территории современного Ирана, Турции, Сирии, Ирака, Палестины, Египта и т.д. Именно на этих территориях и распространилась материальная и духовная культура туркмен, в первую очередь, культура коневодства.
Таким образом, письменные источники подтверждают, что туркменский народ еще в древние времена разработал методику селекционной работы по разведению породистых коней. Ими выведена уникальная в мире порода туркменских коней в лице великолепного ахалтекинца. Он же поднял на небывалую высоту тренинг коней, поставив его также на научную основу.
М.Айдогдыев,
А.Языев
Wednesday, July 1, 2015
Subscribe to:
Posts (Atom)