TURKMENISTAN PICTURES - ФОТОГРАФИИ ТУРКМЕНИСТАНА

ТУРКМЕНЫ КАК ЛУЧШИЕ ВОИНЫ ВОСТОКА

ПАРФЯНЕ - ЕСТЬ ДРЕВНИЕ ОГУЗЫ-ТУРКМЕНЫ

РУССКИЕ ФАМИЛИИ ТУРКМЕНСКОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ

"Поскреби русского - найдешь татарина" (Русская поговорка)

РУССКАЯ ФАМИЛИЯ БЕРДЯЕВ

В родословной Бердяевых отмечается только получение ими поместий в 710/1598 г.

Фамилия Бердяев произошла из собственного имени Берди, встречающегося у большинства тюркских народов; в частности, известно оно в кыпчакских тюркских языках: ногайском, каракалпакском, казахском, а также в огузских языках, например в туркменском. Следует отметить, что в изолированном виде это имя получило распространение в позднейшее время. Первоначально оно было только составной частью сложного имени азерб. Alla berdi — werdi<араб. allah ’бог’- тюрк, berdi ~werdi 'дал, он дал’, букв, 'бог дал’, ’Аллах дал’, ногайск. Кудайберди<перс. xudaj. 'бог'+berdi ’дал’, ногайск. Бекберди <тюрк. bek 'господин’ +berdi 'дал'. или в обратном порядке, например, каракалпак. Бердибай <berdi baj букв, 'дал богатым’, Бердимурат <berdi murat 'дал цель’ и т. п.

Итак, фамилия Бердяев восходит к собственному имени Берди, которое произошло из формы прошедшего категорического времени глагола ber- 'давать'>berdi 'он дал’. К основе Берди позже был присоединен суффикс, образующий фамилии, -ев>Бердиев, что в русской адаптации дало Бердяев.

РУССКАЯ ФАМИЛИЯ РАЗГИЛЬДЕЕВ «Мурза Баюш Разгильдеев владел поместьями в Алатырском уезде Симбирской губернии и грамотой, данной 24 января 7121/1613 года - за подписями бояр и воевод Московского государства - Трубецкого и князя Пожарского, и пожалован с потомством княжеским достоинством за службы его, оказанные при нашествии ногайских татар...»

Русская адаптация этого имени Oraz~Uraz geldi и превращение его в фамилию были связаны с утратой начального о—и и присоединением суффикса -ев, образующего русские фамилии,>Разгильдеев.

Фамилия Разгильдеев и русское слово разгильдяй происходят от широко известного у многих тюркских народов, и в особенности у современных туркмен, имени собственного мужского Uraz~Oraz geldi, состоящего из двух элементов: слова. uraz—oraz 'счастье’, встречающегося в средневековом тюркском литературном языке «тюрки», а также в современных татарском, туркменском и некоторых других тюркских языках, и слова geldi букв, 'он пришел, оно пришло’— форма прошедшего времени от глагола gel- 'приходить’, судя по начальному звонкому согласному принадлежащая огузским тюркским языкам: туркменскому, азербайджанскому, турецкому и, возможно, крымско-татарскому языку в его южнобережном диалекте. .

В качестве аналогии к фамилии Разгильдеев можно привести другую фамилию того же типа, а именно фамилию Бегильдеев, которая также состоит из двух частей: bek~beg 'господин, дворянин’+geldi 'он пришел, оно пришло’, т. е. здесь различаются только первые части uraz~ oraz 'счастье’ и bek~beg 'господин, дворянин, бек’ при общей второй части geldi 'он пришел’. Что касается имени Баюш, то оно происходит от глагола baj-u,-~baj-у- 'богатеть’4-аффикс масдара –yş//-iş, -ş>baj-u-ş 'богатство’>имя собственное Bajuş> Баюш. РУССКАЯ ФАМИЛИЯ ХОДЫРЕВСКИЙ

Слово алалыка ~лалыка является заимствованным из огузских тюркских языков: турецкого, туркменского, азербайджанского, а скорее всего из южнобережного диалекта крымско-татарского языка, в которых оно встречается в форме tallyq 'немота, отсутствие способности говорить’. Этимология алалыкать<аллилуйя маловероятна.

«Фамилии Ходыревских за детьми Увара Иваном, Семеном и Перфильем Ходыревскими по писцовым книгам в 7136/1628 и других годах писаны старыя отца их поместья». Происходит от арабского мужского имени собственного Хыдыр < араб. Xidr 'имя пророка, который нашел источник жизненной воды и выпил из него, а потому и будет жить до скончания веков; пророк Илия; помощник, спаситель (защищающий на воде)’. Ту же этимологию фамилии Ходыревских дает Я. Шинкевич (Chodyr=Chydyr~Chydr араб, 'имя пророка’). Имя собственное Хыдыр~Хадыр~Ходыр широко распространено, например, у туркмен. Итак, фамилия Ходыревский произошла по имени Хыдыр~ Ходыр +суффиксы -ев и -ский.

РУССКАЯ ФАМИЛИЯ АЛАЛЫКИН «Фамилии Алалыкиных за Иваном Анбаевым сыном Алалыкиным в писцовых 7136/1628 и других годов книгам по гра¬мотам государей писаны поместья». В родословной отмечаются два тюркизма: 1) фамилия Алалыкин и 2) имя родоначальника фамилии Анбай. Фамилия Алалыкин происходит от русского слова алалыка~лалыка, засвидетельствованного в говорах рязанском и тверском в значении 'картавый, нечисто произносящий звуки, особенно л вместо р'\ алалыкать~~лаликать 'картавить, мямлить’. Основа этого слова в тюркских языках, в свою очередь, заимствована из персидского<lal> J\) 'немой’. Фамилия Алалыкин, таким образом, произошла от первого варианта русской адаптации этого слова алалыка+суффикс -ин«>Алалыкин.

Источник: Н. Баскаков «Русские фамилии тюркского происхождения». М. Наука, 1979 г.

Что же касается имени основателя фамилии Анбай, то она встречается и в современных тюркских языках, например- кыпчакских — казахском, ногайском, каракалпакском, в сокращенных формах Анбай ~Амбай и полной — Аман-бай, т. е. представляет собой сложное имя: атап 'благополучный, не-вредимый, здоровый’<араб. атaп 'безопасность, мир, пощада’ + baj 'богатый; господин’. РУССКАЯ ФАМИЛИЯ КУЛОМЗИН Фамилия Куломзиных отмечена 7124/1616 г .— годом жалования поместьями. Тюркское происхождение этой фамилии вскрывается в самой структуре имени, которое восходит к сложному имени собственному мужскому Кул-Хамза , встречающемуся в современных тюркских языках, например в туркменском, ногайском и др. Имя Кул-Хамза состоит из двух элементов: тур., тат. qul 'раб, невольник; крестьянин; слуга’ и hamza<apa6. Hamza —имени собственного мужского; ср. туркменскую фамилию Хамзаев. Косвенными указаниями на тюркские связи рода могут служить геральдические признаки: три восьмиконечные звезды и три полумесяца, изображенные в фамильном гербе Куломзиных.

Источник: Н. Баскаков «Русские фамилии тюркского происхождения». М. Наука, 1979 г.

ТУРКМЕНЫ ЖИЛИ НА ТЕРРИТОРИИ СОВРЕМЕННОГО ТУРКМЕНИСТАНА ОКОЛО 5 ТЫСЯЧ ЛЕТ НАЗАД

ТУРКМЕНИСТАН – ЦЕНТР ДРЕВНЕЙШЕЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Туркменистан обладает большой историей и на её территории находился очаг мировой цивилизации–Маргуш (Гоңур-Депе), которая сформировалась на основе более ранних энеолитических земледельческих культур, возникших на территории нашей страны.

Учёные предполагают, что в доисторические времена территория Туркменистана была населена неандертальцами, поскольку обнаружены следы их пребывания близ города Магданлы и на склонах горы Большой Балхан.

На территории Туркменистана обнаружены мезолитические стоянки Кайлю и пещерная стоянка Джебел (близ Балканабата), носители которой   уже владели техникой изготовления примитивной керамики и по-прежнему пользовались каменными орудиями. Учёные считают, что антропологически они принадлежали древнеуральской расе, а ряд показателей сближают стоянку Джебел с кельтиминарской культурой, которую обычно ассоциируют с предкамифинно-угров.

Классический неолит в Туркменистане представлен культурой Джейтун (VI тысячелетие до н.э.).

В конце VI—начале V тысячелетия до нашей эры джейтунскую культуру сменила культура Аннау. Носители  которой  уже освоили меднолитейное дело. Синхронно с культурой Аннау в V тысячелетии до н. э. зарождается протогородская цивилизация (Алтын-Депе, Намазга-Депе и Улуг-Депе), на основе которого формируется в III тысячелетии до нашей эры Маргианская цивилизация (Маргуш, Гонур-Депе).

Во II тысячелетии до н. э. территорию Туркменистана заселяют арийские племена, причём первой волной завоевателей считаются носители дардских языков. Исследователи предполагают, что в IX-VII веках до н. э. здесь (а также на сопредельной территории северногоАфганистана) сложился описанный в Авесте протоиранский союз Арьйошайана, который был отчасти разгромлен, отчасти оттеснён к югу турано-массагетскими кочевниками.

Давайте, теперь посмотрим, как же археологи и историки приступали к изучению исторических памятников, имевшихся или предполагавшихся, что могут находиться на территории Туркменистана. В результате многолетних поисков были обнаружены артефакты, которые создали научную базу для того, чтобы сделать вышеуказанные научные выводы об истории нашей страны.

Как мы знаем, современная археология сыграла огромную роль в изучении древнейшей истории всего человечества. Её открытия в разное время становились научной сенсацией и стимулировали развитие не только истории, но и различных других наук.

Уже в начале ХХ столетия были проведены первые археологические раскопки и на территории современного Туркменистана (в предгорьях Копетдага).  

Археологические раскопки здесь начались  в 1904 году Американской археологической экспедицией во главе с Рафаэлем Пампелли. Тогда были произведены первые раскопки на юге Туркменистана, вблизи города Ашхабада. Уже эта экспедиция сделала сенсационное открытие: было обнаружено поселение эпохи энеолита (позже классифицированная как археологическая земледельческая культура), которая получило название города Аннау (тогда ещё селение), так как было обнаружено в непосредственной близи него.

Аннау - это археологическая земледельческая культура эпохи энеолита на юге Туркменистана, названная так по многослойным поселениям, датируемым V-IV тысячелетиями до н.э.

Дома в Аннау были из сырцового кирпича. Здесь были обнаружены расписные сосуды, медные украшения, орудия труда и др. Первая экспедиция обнаружила и обуглившиеся зёрна пшеницы и ячменя, что подтвердило, что Туркменистан является одним из первых очагов земледелия и родиной «ак бугдая» - белой пшеницы.

Точнее, в Аннау были изучены три основных культурных слоя. Слой Аннау I относится, приблизительно, 3500 г. до н.э.; Аннау II представляет период около 2500 г. до н.э.; Аннау III может датироваться 2000 г. до н.э.

Даже в первый период люди Аннау были не только охотниками, но и крестьянами. Ячмень и пшеница являлись основными культурами. Бык и овца были приручены задолго до периода Аннау II, в то время как свинья, коза, собака и верблюд появились лишь в Аннау II. Жилища делались из глиняных кирпичей. Инвентарь каменных инструментов, найденных в Аннау не богат: в основном резцы и терки. Посуда, с другой стороны, довольно интересна. Горшки—ручной работы и хорошо обожжены. Многие из них окрашены в красный и черный цвет; орнамент в основном коричневый. Веретена (пряслицы), найденные во всех слоях, являются свидетельством раннего искусства прядения и ткачества.

Однако самой древней земледельческой культурой, обнаруженной на территории Туркменистана (южная окраина каракумских песков, в 40 км от Ашхабада, на бугре Чакмадаш-Бейик), является культура Джейтун, датируемая VI тысячелетием до нашей эры. Она является и одним из древнейших культур, когда-либо обнаруженных на земле.

Поселение Джейтун является одним из самых замечательных памятников, показывающих, как из мезолитической культуры охотников и собирателей на юге Туркменистана зарождается неолитическая культура первых земледельцев. Толща культурных отложений Джейтуна, образовавшихся вследствие длительного обитания человека, достигает здесь 2 м. В ней оказалось не менее пяти залегающих друг над другом глинобитных полов. Найдено было также значительное количество мелких кремнёвых изделий, в том числе пластинок с ретушью, скребков, проколок и миниатюрных трапеций. Имеются также подвески из морских раковин, доставленные из районов, прилегавших к Каспийскому морю, где обитали племена охотников и рыболовов, оставившие следы своего пребывания в ранненеолитических слоях пещер Кайлю, Джебел и Дам-Дам-Чешме.

Вместе с каменными изделиями ранненеолитического типа в Джейтуне обнаружены столь же многочисленные обломки плоскодонных сосудов, вылепленных без гончарного круга и покрытых простейшим расписным узором в виде параллельных линий. Это—древнейшая в Центральной Азии расписная керамика, резко отличная по форме и орнаментации от остродонных и круглодонных сосудов племён охотников и рыболовов.

Вместе с черепками расписных сосудов в Джейтуне найдены обломки зернотёрок, свидетельствующие о том, что земледелие, несомненно, сочетавшееся со скотоводством, было уже важным занятием обитателей этого поселения. Прямым доказательством наличия земледельческой культуры, и при этом достаточно высокого уровня развития, являются обнаруженные в черепках сосудов отпечатки ячменя и мягкой среднеазиатской пшеницы. Следы культуры Джейтун обнаружены были также и при раскопках в Новой Нисе и в Чопан-Депе, где найдена аналогичная джейтунской керамика, залегавшая вместе с такими же архаическими по технике изготовления кремнёвыми изделиями.

Ещё одним знаменитым археологическим памятником является так называемые «столицы песков» - огромные городища, занесенные песчаными холмами в пустыне Каракумы на юге Туркмении: Улуг-Депе, Намазга-Депе и Алтын-Депе.

Ученые определили время, когда эти поселения появились—около пятидесяти веков назад, примерно тогда же, когда возникли и древнейшие государства мира – Шумер и Хараппа.

Тогда учёные задавались вопросами: что же сокрыто под тысячелетними песками Каракумов? Остатки городских цивилизаций или поселения племен, еще не перешагнувших порога первобытнообщинного строя? 

Первые раскопки начались на Намазга-Депе. Лишь невзрачные жилища земледельцев и мастерские ремесленников появились на дне раскопов. Не было ни дворцов, ни храмов, ни крепостных стен —ничего, что свидетельствовало бы о высоком уровне развития, когда на месте поселения возникают города.

Находки, сделанные Улуг-депе, принадлежали к более позднему времени, к первому тысячелетию до нашей эры - так и не смогли ученые «пробиться» к тем векам, когда это городище возникло, увидеть Улуг-депе III тысячелетия.

Вначале третья «столица песков»—Алтын-Депе тоже ничего нового не «показала». Но неожиданно на северной окраине городища один раскоп уткнулся в остатки мощной стены, сложенной из сырцовых кирпичей. Исследователи определили, что стена построена именно в III тысячелетии до нашей эры, когда возникли «столицы песков». Размеры стены оказались настолько большими, что для того, чтобы выявить внешние очертания сохранившейся ее части, понадобилось несколько лет интенсивных работ. Создавалось впечатление, что найдены остатки единой  городской системы укреплений, возведенной вокруг Алтын-Депе пять тысяч лет назад.

Уже свыше четырех тысяч лет назад высились в слепящем мареве Каракумов величественные стены с зубчатыми парапетами и высокие башни - зиккураты, на вершинах которых горел священный огонь. Жрецы в богатых одеждах произносили над ним заклинания, и теснились где-то там, внизу, жалкие лачуги скотоводов, земледельцев, ремесленников.

Это уже было начало новой, до сих пор скрытой в песках главы истории: появились первые факты, позволяющие предположить, что народ, живший на Алтын-Депе, в III-II тысячелетии до нашей эры начал развиваться уже по законам классового общества. И появилось предположение, что это протогородская цивилизация.

Археологи довольно часто встречали при раскопках в Каракумах глиняные женские статуэтки. Нередко на них находили изображения деревьев или колосьев, процарапанные по сырой глине. В этих статуэтках не было ничего необычного - подобные скульптуры уже давно известны археологам, ведущим раскопки на древних земледельческих поселениях мира.

Но вот в 1966 году на Алтын-Депе была найдена глиняная женская фигурка, на которой были процарапаны изображения восьмиконечных  звезд. Такой знак обозначал понятия «божество», «небо» в шумерской письменности - одной из древнейших письменностей на Земле. Восьмиконечная звезда в качестве символа присутствует во многих странах Востока, а также в Восточной Европе. В Туркменистане, восьмиконечная звезда называется звездой Огуз-хана, которая ведет свою историю с родоначальника туркменской нации Огуз-хана Туркмена, жившего, по преданиям более пяти тысяч лет назад. Согласно «Огуз-наме» Рашид ад-Дина, а также «Родословной туркмены» Абул-Гази Хана Хивинского, в глубокой древности Огуз-хан вместе с древнейшими туркменскими (огузскими) племенами завоевал большое количество стран на Западе, Юге и Севере. По-видимому, восьмиконечная звезда Огуз-хана распространилась на все завоеванные им страны и стала одним из главных символов государственности.

Через руки археологов заново прошли все статуэтки, когда-либо найденные в Южной Туркмении. И на некоторых были обнаружены треугольнички, кресты, знаки, похожие на букву «К», уже знакомые восьми лучевые звезды - более 20 различных знаков. И некоторые из них имело прямые аналогии с шумерскими письменами.

Правда, все обнаруженные статуэтки были созданы во II тысячелетии до нашей эры, но в мае 1967 года археологи подняли на Улуг-Депе обломок статуэтки с процарапанными иероглифами из слоев III тысячелетия.

Знаки эти были процарапаны в то же время, когда создавалась и шумерская письменность.

Так в один узел связались находки последних лет - богатое погребение жрицы, позволяющее предположить наличие социального расслоения общества в Алтын-Депе уже четыре-пять тысяч лет назад; остатки храма, свидетельствующие о том, что это расслоение не только произошло, но и что жрецы уже заняли обособленное—если так можно выразиться, «храмовое»  - положение в этом обществе и следы письменности, обычно сопутствующей развитому храмовому хозяйству. Такое немыслимо в условиях первобытнообщинного строя. Такое трудно предположить и в обществе, уже подошедшем к порогу классового расслоения. Такое наиболее вероятно тогда, когда это расслоение уже произошло, когда в обществе уже выделилась царская  и жреческая знать. Когда поселения становятся городами. Вот так и была открыта одна из древнейших городских цивилизаций мира, скорее всего уже имевшая свою письменность.

Культурные слои Намазга-Депе делятся на следующие периоды:

1.Намазга-Депе I (слой 2-й половины 5-го—начала 4-го тыс. до н.э.) характерны дома из сырцового кирпича, одиночные скорченные погребения, лепная расписная посуда, медные изделия, глиняные женские статуэтки. Жизнь была сосредоточена в северной части поселения.

2.Намазга-Депе II (середина 4-го тыс. до н.э.) появляется посуда с двухцветной росписью.

3.Намазга-Депе III (конец 4-го— начало 3-го тыс. до н.э.) характерна посуда с изображениями животных. 

4.Намазга-Депе IV (середине 3-го тыс. до н. э.) поселение увеличивается, занимая всю территорию, входит в употребление гончарный круг, распространяются плоские терракотовые фигурки женщин.

5.Намазга-Депе V (конец 3-го — начало 2-го тыс. до н. э.) — наивысший расцвет местной культуры: формируется городская  Маргианская цивилизация, главными центрами которой были Намазга-Депе и Алтын-Депе и Улуг-Депе. Данному периоду характерна нерасписная гончарная посуда, двухъярусные гончарные горны, медные и бронзовые литые изделия (ножи, кинжалы, зеркала), глиняные модели повозок. Открыты остатки многокомнатных домов, разделённых узкими улочками. Намазга-Депе этого времени наряду с Мундигаком и Шахри-Сохте в Восточном Иране — один из важных центров городских цивилизаций, располагавшихся между Шумером и Индией.

6.Намазга-тепе VI (середина и 2-я половина 2-го тыс. до н. э.) наблюдается упадок культуры: площадь поселения сокращается, глиняные изделия грубеют. 

Алтын-Депе — городище бронзового века (2300—1900 годы до н. э.), обнаруженное на юго-западе Туркмении. Город возник на основе местной земледельческой общины. Он был обнесен крепостной стеной из кирпича-сырца. В центре поселения находился храм-зиккурат шумерского вида с изображением головы быка. Артефакты (изделия из слоновой кости, печати, фаянсовые бусы) свидетельствуют о тесных связях поселенцев с носителями  Хараппской цивилизации (Индия). Глиняные статуэтки повозок свидетельствуют о существовании колесного транспорта. При раскопках Алтын-Депе обнаружены знаки, напоминающие протоэламскую и протошумерскую пиктографию, а также хараппскую письменность. Культура поселения приходила в упадок без следов внешнего воздействия.

Кроме указанных памятников имеются ещё десятки других, не менее интересных неолетических поселений, городищ. Ак-Депе, Кара-Депе, Гёксюр (Göksüýri), Пархай, Моллалы-Депе, Монджуклы-Депе… - вот неполный их список.

В годы независимости учёные открыли и столицу Маргуша – Гонурдепе. Это стало подлинной научной сенсацией.

Археологические раскопки ведутся постоянно. В Туркменистане работают рука об руку с туркменскими учёными и  археологи России, США, Италии, Франции и других стран.

В течение прошлого столетия крупнейшие учёные-археологи бывшего Союза участвовали в археологических раскопках, производившихся на территории Туркменистана. Среди них были  М.Е.Массон (отец),  В.М.Массон (сын), В.И.Сарианиди, В.Н.Пилипко, А.А.Марущенко, И.Н.Хлопин, Б.А.Куфтин, Г.Н.Лисицына, С.Л.Ершов и многие другие учёные. Наш народ чтит,  и  будет чтить их имена с огромной благодарностью. Так как они проделали огромную научную работу, которая открыла миру историческую правду о древнейших исторических и культурных корнях нашего народа. 

Результатом   археологических раскопок и научных изысканий стал тот факт, что Туркменистан признан пятым центром цивилизации, наряду с Месопотамией, Египтом, Китаем и Индией. Единственным спорным вопросом в этом плане является вопрос о наличия самостоятельной письменности.

Мы глубоко верим в то, что учёные сумеют найти неопровержимые доказательства и по этому вопросу. И первые признаки, указывающие на это, уже есть: археолог Фредрик Хиберт из университета Пенсильвании, проводя раскопки на древнем поселении Аннау, обнаружил камень четырехтысячелетней давности с письменами неизвестного доселе типа. Предполагается, что камень использовался как печать. 

Эти письмена, похожи на  древнекитайские, но появились они гораздо раньше, чем в Китае. Если же приглядеться к ним внимательно, то видно, что это – древние огузские тамги, на основе которых, по всей видимости, и появилась древняя туркменская письменность.

МАРЫЙСКАЯ ВЕЛАЯТСКАЯ БИБЛИОТЕКА ПО ПРАВУ СЧИТАЕТСЯ ПРЕЕМНИЦЕЙ БИБЛИОТЕК ДРЕВНЕГО МЕРВА

22.04.2016

Туркменский народ всегда с почтением относился к книгам как источнику мудрости, бережно хранил их как бесценное достояние. Наши предки говорили: «Знает не тот, кто много прожил, а тот, кто много читает». И те, кто интересуется историей и культурой Востока, знают, что первая в Средней Азии библиотека под названием «академия» была создана тысячу лет тому назад в Куняургенче, который находится недалеко от Дашогуза - административного центра северного региона Туркменистана. Славился своими библиотеками и Древний Мерв. 

Условно, история средневековых библиотек Мерва начинается с VII века, когда последний Сасанидский царь Йездигер III в 651 году, спасаясь от преследования арабов, привез с собой в Мерв библиотеку ценных рукописей на авестийском и среднеперсидском (пехлевийском) языках из царских сокровищниц столицы и других городов Сасанидского государства. Согласно историческим сведениям, эти книги находились в Мерве еще в начале IX века при правлении халифа ал Мамуна. В 813 году он обосновался в Мерве и на время перенес туда халифскую резиденцию. В Мерве Мамун стал собирать вокруг себя самых известных среднеазиатских ученых, рассчитывая по возвращении в столицу укрепить ими штат «Дома мудрости». Так называлось научное учреждение, где были собраны лучшие по тем временам переводчики, которые сделали достоянием арабского читателя сочинения мыслителей и ученых античной и эллинистической эпох. Слухи о покровительстве Мамуна наукам достигали самых отдаленных уголков Средней Азии — отовсюду в Мерв стекались ученые, для которых служба при дворе халифа открывала возможность заниматься научными исследованиями. 

Наибольшего расцвета Мерв достиг при султане Санджаре. Путешественники называли город, расположенный на перекрестии Великого Шелкового пути, Святыней Хорасана. Этот город был одним из первых в Центральной Азии «наукоградов». Здесь жили и работали известные математики и врачи, в том числе знаменитый астроном и ученый Омар Хайям. О книгохранилищах Мерва арабский ученый Йакут приводит интересные сведения. Он жил три года в Мерве, чтобы завершить свой «Словарь стран», используя имеющиеся там книги. Согласно словам Йакута, все книгохранилища Мерва принадлежали медресе и одним из важнейших, бесспорно, было медресе, основанное великим визирем Сельджукидов в Мерве Низам аль-Мульком. Как пишет Йакут, в Мерве было много сокровищниц из изящных книг. В медресе Азизие имелось 12 тысяч, в медресе Низам аль-Мулька - два книгохранилища, принадлежащие (семье) Саманидов и еще три книгохранилища в медресе Амидие и библиотеке Хатуние. При этом большинство экземпляров в библиотеках были единственными.

В Древнем Мерве, как и во всем исламском мире, сложилась особая форма конструкции помещений «Домов мудрости». Обычно они располагались в отдельных зданиях. В центре – большой красиво украшенный зал с высоким потолком, часто с куполом. Стены были побелены, иногда украшены цветным мрамором. На дверях висели роскошные занавеси, а пол покрывался коврами, на которых и располагались читатели. Книги хранились в деревянных шкафах, наиболее ценные (прежде всего, ценные экземпляры Корана) – в специальных витринах. Особое значение придавалось сохранности, за это отвечал хранитель библиотеки – сахиб. Он же следил за тем, чтобы всем читателям предоставлялись (бесплатно) бумага, чернила, перья. Ведь посетители приходили сюда в основном не читать, а именно переписывать. В библиотеках были специальные залы для дискуссий «мудрых». На крыше мужской библиотеки располагалась обсерватория. После чтения философских или богословских трактатов читатели любовались видом звездного неба. Представительницы прекрасной половины черпали в книгах знания по кулинарии, советы по уходу за лицом и телом, изучали своды норм морали и нравственности. 

Марыйская велаятская библиотека по праву может считаться преемницей библиотек Древнего Мерва. Современная библиотека – это особый феном культурной жизни региона, где не только хранятся уникальные печатные раритеты, это также и современный мультифункциональный центр, где проходят выставки, научные конференции, встречи с известными людьми. 

Новое здание библиотеки было построено в октябре 2011 года по поручению Президента страны Гурбангулы Бердымухамедова, культурная политика которого направлена на сохранение и приобщение народа к духовному наследию, истории и культуре, запечатленных в литературных произведениях. Расположенная в самом центре города она узнаваема практически сразу: здание имеет сферическую форму, его поддерживают 62 колонны. Высота библиотеки составляет 42 метра. В новой библиотеке, способной принять одновременно до 600 читателей, может храниться до 3 миллионов книг. К услугам посетителей не только книги и периодические издания, но и интернет-кафе. Для проведения форумов и симпозиумов, в том числе международного уровня, имеются два конференц-зала – на 300 и 50 мест. Отличительной особенностью библиотеки является наличие в ней обсерватории, которая расположена на верхнем этаже. Как подчеркивает Президент Туркменистана, есть особый смысл в том, что в библиотеках располагаются обсерватории. Астрономические и геофизические наблюдения и исследования – одно из актуальных направлений мировой и отечественной науки. 

В библиотеке также имеется специальный зал, где хранятся старинные издания, – книги и рукописи, возраст которых исчисляется не одной сотней лет. Кстати сказать, специальные реставрационные мастерские позволят профессионально восстанавливать книги. В библиотечном музее книги выставлены напечатанные еще в начале прошлого века латинским шрифтом на туркменском языке произведения классиков туркменской литературы - Кемине, Мятаджи, Сейди, Зелили, дестаны «Шасенем и Гариб», «Лейли и Меджнун». Среди уникальных экспонатов библиотеки – напечатанные на арабском алфавите книга произведений Алишера Навои и «Книга о науке» («Ылмыхал»), на тюркском языке - «Книга о жизни Мухаммеда». Особой гордостью работников библиотеки являются первые экземпляры книг Президента Гурбангулы Бердымухамедова «Живая легенда» и «Имя доброе нетленно», лично переданные главой государства в дар библиотеке на торжественной церемонии её открытия. 

Сотрудники библиотеки стараются в полной мере использовать ее универсальность, по-новому организуя свою работу с читателями. Марыйская велаятская библиотека стала открытой публичной «площадкой», на пространстве которой можно учиться, общаться, прикоснуться к бесценным литературным сокровищам прошлых веков и даже заглянуть через телескоп в космические дали. Уникально соединяя ресурсы и услуги, они добились того, что она стала не только хранилищем знаний, но и обрела черты современного информационно-культурного центра.

Ирина ИМАМКУЛИЕВА, 
фото Алексея ЧЕРНЯЕВА

ТУРКМЕНИСТАН: ЗОЛОТОЙ ВЕК

О ДРЕВНИХ ТУРКМЕНО-БРИТАНСКИХ ИСТОРИЧЕСКИХ СВЯЗЯХ

ТУРКМЕНБАШИ - ТУРКМЕНСКИЙ ПОРТ НА КАСПИЙСКОМ МОРЕ - TURKMENBASHY- THE TURKMEN PORT ON THE CASPIAN SEA

ASHGABAT, ATAMYRAT NYYAZOV AVENUE - Г. АШХАБАД, ПР-Т АТАМЫРАТА НИЯЗОВА

THE TURKOMAN HORSE IN EUROPE AND THE AMERICAS

THE TURKOMAN AND THE ARABIAN COMPARED Perhaps this is a good time and place to consider the differences, which existed at that time between the horse we know as having been recognizably "Arabian" and that we know as being recognizably "Turkoman/Turanian" and understand how the two came to be confused.  The Turkoman (left) and the Arabian, in their purest old forms, were very like one another in some ways and very different in others. Both had excellent speed and stamina. Both had extremely fine coats and delicate skin, unlike that of any breed found in Europe. They both had large eyes, wide foreheads and tapering muzzles. They both came from very arid environments. Here, however, the similarities between the Turkoman of Central Asia and the Nedji Arabian end, and the horses begin to diverge to suit their environments and the fighting styles of their breeders.  Among the differences which are probably due, in the main, to environmental influences are these:  The Turkoman as small hooves, and the old Nedji Arabian fairly large hooves for its size. This was an adaptation to footing. The steppes of Central Asia consisted of hard, rocky ground, covered somewhat with coarse sand somewhat more like fine gravel and clumps of stiff, parched vegetation. A smaller hoof was needed here to be able to negotiate the embedded rocks and clumps without become stuck in them. In the Central Arabian desert, there is deep sand of the kind that beach-loving Americans usually associate with the word "sand." Large rocks are often not embedded and can be moved by a passing hoof. The larger hoof is needed here to cope with this kind of going.  The spine of the Turkoman, the Tekke Turkoman (and today in many cases the Akhal-Teke) in particular, is much longer than that of the Arabian. The reason for this may likely be that when riding long distances, the Turkoman was expected to trot, and the Arabian was not. Indeed, a fluid trot may not have come naturally to the old Arabian at all, as trotting on any horse over heavy sand is extremely tiring and difficult. In general, one will notice that the more difficult the "going" underfoot, the shorter-backed a "native" type of horse will be (and some such horses will also show a tendency to substitute the pace or a single-foot gait for the trot, to avoid the forging and striking that too short a back on too long-legged a horse tends to produce).  The Turkoman is on the whole taller than the desert-bred Arabian. This, again, may have to do with the comparative stability of footing which the Turkoman often enjoyed. Height would put Arabians in the desert at a disadvantage, as the higher one's center of gravity is over footing of any kind, the more energy is required to maintain it in balance; insecure, shifting footing takes more energy still. A taller horse under the same circumstances is likely to tire sooner than a shorter one.  In other words, the Turkoman is ideally suited for noticing, outrunning and outlasting predators, and moving to and from water, on the Central Asian Steppes; and the Arabian is ideally suited for noticing, outrunning and outlasting predators, and moving to and from water, in the Central Arabian Desert.  Among the differences which are probably due, in the main, to suitability for use and thus selective breeding, are these:  The Turkoman is often nearly mane-less. Considering that it was originally used as a "moving platform" for mounted archers, this should not be all that surprising. A flowing mane would greatly interfere with the drawing of a bow. Certainly one could braid a mane in preparation for a fight, but of course in this case one would have to know in advance that the fight was coming, which wasn't always the case. The Arabs, when they fought on horseback, used a very long lance or a short sword, with which a long mane was less likely to interfere or become entangled.  The Arabian carries its tail high when galloping, and higher than most when walking or trotting. The Turkoman runs with its tail streaming behind it, where it does not interfere with the drawing of the bow when taking the famous Parthian Shot.  In other words, the Turkoman is the ideal platform for mounted archers who shot on the run, and the Arabian is the perfect platform for lancers and swordsmen.  Among the differences which may be due, in the main, to both environmental and breeding influences -- or whose influence is unknown -- are these:  The Turkoman horse, in all its form, has a coat which glows with a metallic sheen. Not all horses in a population will show it, and some glow more than others, but as a whole, a glowing coat is a hallmark of the breed. This is due to a change in the structure of the individual hair. Many theories have been put forth as to why the Turkoman glows, but none explain why the Turkoman horses in particular benefit from this genetic difference and why other horses would not.  The Turkoman horse is narrower in the body than the Arabian, or indeed than any other breed of horse. This helps it to dissipate heat quickly, but it is also a great aid in twisting and turning in the saddle, which would be invaluable to mounted archers who need to shoot in any direction, as opposed to lancers who need a firm footing from which to thrust a lance. Lance-throwing from horseback would be far easier on an Arabian -- whose "wider wheel base" would also help with making the sharp turns that close-in fighting requires.  In other words, the Turkoman was the ideal horse for the Turkmen, and the Arab was the ideal horse for the Arabs.  So how did this confusion over which horse was which arise? There were probably several contributing factors.  One of them was that when the first Oriental horses were imported to England, it simply didn't matter what kind of horse it was, so long as it was elegant and fast and could race.  Another comes from Islam. Throughout the Islamic world in previous times, it was commonplace for Arabs to "adopt converts into the tribe," so to speak, especially if they were wealthy and/or in positions of power. A Turk who converted to Islam was taught Arabic (to read the Koran in Arabic) and called an "Arab" by the Arabs. The Turks, being nomads, were generally open to new ideas from all over the place; many who were previously Buddhist or Zoroastrians embraced Islam and thus became nominally "Arabs." Thus their horses might have gotten that appellation by association. (For more information on this process, see Frye below).  All this may have contributed to the fact that in England, as Sidney tells us, "Every Oriental horse -- Turk, Barb or Egyptian bred -- is called an Arab in this country."  How much the Arabian and the Turkoman have been crossed in the past is open to debate. There are those who believe that this was never done, on either side; and it may well be that in remote places like the Nejd the core Arabian was kept "pure," just as the Turkoman would have been kept "pure" by the most nomadic tribes of Turkmen.  However, it is very likely that there was some -- and in some cases a good deal of -- intermingling between these two types of Oriental hotblood, especially where their borders met. We know that Turkoman stallions were kept for use by the elite palace guards of the Caliph of Baghdad, and that it was these stallions which he used for breeding with his Arabian mares. It was probably from these horses that the Muniqui Arabian arose.  "TURKS" AND THE ENGLISH THOROUGHBRED  The idea that the Turkoman horse, in any of its many types and strains, may have influenced the English Thoroughbred in any way is anathema to many people. But this is not only possible, but very probable.  It has been argued--mainly by Arabian proponent Lady Wentworth--that all the "Turks" listed in Weatherby's General Stud Book are actually "Arabians of the highest class" who are only called Turks because they were bought or taken as prizes of war in Turkey and the Crimea. There is, however, plenty of evidence that the Turks were actually Turks (Turkomans) and not mislabelled Arabians.  The first Turkoman recorded in England is said by Marvin to have been a stallion brought over by Colonel Valentine Baker, who wished to see it used to breed with the English Thoroughbred. We have not yet come across any information as to what happened to that horse once he reached England.  Turkomans were brought to England by soldiers stationed in various parts of the East, the most famous of which was the stallion Merv, who was brought to England by Baker Pacha in the 19th century. What was so astonishing about Merv at the time was the incredibly high stud fee which was charged for his services, £85, which at that time was considered exorbitant for any stallion. Unfortunately, other Englishmen did not esteem Merv the way Baker Pacha did. Sidney quotes a correspondent who had seen Merv as saying, "He looked to me about 16 hands high, fine shoulders, good head and neck, fine skin, good wearing legs, bad feet and leggy. I thought him unsuited to breed hunters ... he looked to me about an 11 stone horse, and not like going through dirt." [A stone = 14 lbs, so an 11 stone horse would be one expected to be able to carry about 150 pounds or about 68 kg.] Merv covered no mares in England, and in 1877 he was sold to the Earl of Claremont's stud in Ireland.  TURKS ON THE CONTINENT  Turkoman horses, aside from being occasional gifts of state, were often brought into Western Europe by various individuals, most connected with the military in some way. Some of these horses have had a profound impact on various European warmblood breeds.  During the late Middle Ages and the Renaissance, one of the most universally acclaimed war and racing horses in Europe was the Neapolitan Courser. Gervaise Markham, Master of Horse to James I of England, describes the Neapolitan in terms which will sound very familiar to the fancier of the Turanian horse:  "A horse of a strong and comely fashion, loving disposition, and infinite courageousness. His limbs and general features are so strong and well-knit together that he has ever been reputed the only beast for the wars, being naturally free from fear or cowardice. His head is long, lean and very slender; and does from eye to nose bend like a hawk's beak. He has a great, full eye, a sharp ear, and a straight leg, which, to an over curious eye might appear too slender -- which is all the fault curiosity itself and find. They are naturally of a lofty pace, loving to their rider, most strong in their exercise, and to conclude, as good in all points that no foreign race has ever borne a tithe so much excellence."  Markham preferred the English Thoroughbred first among all breeds of horses; the Neapolitan second, and the steppe-bred Turk third, notice that he had seen Turks racing on English race courses. (This would have been around 1566-1625.) He also noted of the Turks he had seen that, "Naturally they desire to amble, and, which is most strange, their trot is full of pride and gracefulness."  The most well-known of these horses is possibly Turkmein Atti, (one of many spellings of this horse's name). Although a drawing of him done (presumably) from life shows a horse with many Arabian characteristics, the name is curious in that it means "Turkmen horse" in Turkmenian.  POSSIBLE TURKS IN THE AMERICAS  Much is known about the Akhal-Teke in America, but what of the tribal Turkoman horses who existed before it? There are no actual records of specific Turkomans being imported into the Americas, but there are intriguing similarities between some American horses, present day and extinct, and the Turkoman.  © 1999 Fara Shimbo for the FTH.