О ДРЕВНЕМ ТУРКМЕНСКОМ ГОРОДЕ НИСА

НИСА - древний и средневековый туркменский город в предгорье Копетдага, у современного селения Багир (в 18 км от Ашхабада), ныне представляет собой развалины двух городищ: Новая Ниса (туркм. Täze Nusaý) и Старая Ниса (Кönе Nusaý). Самые ранние следы человеческой деятельности на месте Нисы относятся к IV-II тыс. до н.э. В I тыс. до н.э. здесь уже существовало достаточно крупное оседлое поселение.

Согласно преданию, во времена Дария Гистаспа (VI в. до н.э.) поселение стало пограничной крепостью, которая преграждала путь вторгавшимся с севера воинственным кочевникам.

Существует несколько версий этимологии названия «Ниса», появившегося еще во времена продвижения ариев — «Нисайим». Историк Абу Сад ас-Самани (XII в.) считал, что оно происходит от арабского «ниса» (женщины), т.к. именно женщины отражали, якобы, нападение арабов на этот город. По мнению исследователей, «ниса» означает «вид оседлого поселения» или «место, где осели на жительство».

В IV в. н.э. область Парфиена (столицей которой была Ниса) вошла в состав государства Александра Македонского, который рядом с крепостью Ниса (Новая Ниса), заложил город Александрополь (ныне Старая Ниса). После смерти Александра область Парфиена на недолгий период отошла к эллинистической державе Селевкидов. В 250 г. до н.э. от центральной власти отказался наместник Парфиены Андрагор. В 245 г. до н.э. местные прототуркменские племена дахов-парнов, обитавшие в прикаспийских степях, подняли восстание под предводительством двух братьев — Арсака и Тиридата. Они захватили власть в Парфиене, сделав Нису (Александрополь) своей столицей. Так были заложены основы великого Парфянского государства.

На месте поселения разросся античный город Новая Ниса (площадью около 18 га) с жилищами рабовладельческой знати и храмом. При Митридате I (174-136 гг. до н.э.) на месте Старой Нисы была воздвигнута царская крепость Митридаткерт (площадью около 14 га) с 43 башнями. С точки зрения античной техники крепость являла собой неприступную твердыню. В II-I вв., в пору расцвета Парфянской империи, столица была перенесена в Малую Азию, но государи сохранили особое отношение к Нисе. Здесь находились могилы членов Арсакидской династии.

Именно к периоду расцвета культуры Парфии III-I вв. до н.э. относятся многочисленные археологические находки, сделанные в середине XX в. Это руины дворцово-храмовой архитектуры с монументальной глиняной скульптурой, мраморные статуи, целая коллекция культовых ритонов из слоновой кости с рельефным орнаментом, украшения и мелкая пластика из металла и терракоты, вооружения, утварь и др. Обнаружены также хозяйственные документы (в основном по учету продуктов виноделия), написанные арамейским алфавитом на парфянском языке.

В 226 г. н.э. Парфянское царство прекратило существование. Арташир, наместник Арсакидов в Персии, создал новое государство во главе с династией Сасанидов. В первую очередь была разрушена Старая Ниса — как династийный заповедник парфянских царей. Жизнь там возобновилась лишь несколько столетий спустя.

Между тем, город Ниса (Новая) продолжал существовать. Но кризис рабовладельческой эпохи тяжело сказался на его функционировании. В V в. при сасанидском царе Фирузе город был отстроен заново и значительно укреплен. Ниса занимала выгодное стратегическое положение и служила заслоном против кочевников. По словам Казвини, Нису какое-то время называли Шахри-Фируз (город Фируза).

В 651 г. область Нисы захватили арабы. С первой четверти IX в. Ниса входила в состав владений Тахиридов. Это уже был богатый средневековый город. В X в. Ниса перешла в руки династии Саманидов. В 992 г. саманид Нух бен Мансур передал город в качестве подарка эмиру Гурганджа за содействие, оказанное в битве с Богра-ханом бухарским.

В 996 г. обе части Хорезма были объединены Мамуном, который стал называться хорезмшахом. Ниса автоматически стала принадлежать Мамунидам. В 1004 г. последний представитель Саманидов — Мунтасир пытался вернуть Нису, и ее правитель Абу Наср ибн Махмуд Хаджиб даже ввел хутбу на свое имя. «Жители Нисы, — повествует ал- Утби (XI в.), — узнав о намерении его (Абу Насра) перейти на другую сторону, испугались за себя и написали хорезмшаху, прося у него по мощи против него». Хорезмшах разбил Мунтасира.

В 1017 г. Ниса была присоединена к владениям династии Газневидов. В 1035 г. группировка туркмен-сельджуков захватила Нису и Газневиды уступили ее Мухаммеду Тогрулбеку. С 1040 г. Ниса прочно вошла в состав Сельджукской империи. В 50-х гг. XII в. хорезмшах Атсыз присоединил Нису к своим владениям, но в 1159 г. караханид Махмуд отторг город и передал полное им управление местному эмиру Омару ибн Хамзе ан-Несеви, который сумел оградить Нису от разрушений феодальных усобиц. Эта местная династия владела городом несколько десятков лет.

В конце XII в. за земли Хорасана разгорелось соперничество между язырским туркменским племенным объединением (современное туркменское племя карадашлы) и хорезмшахами из туркменской династии Агуштегенидов. В 1160 г. хорезмшахи атаковали языров, глава которых Ягмур-хан обратился за помощью к хорасанским огузам. Огузы двинулись к Нисе и разбили Айтака — ставленника хорезмшахов. В 1164 г. владетель Нишапура ал-Муайид Айаба вытеснил огузов из Хорасана, но отступил при приближении войск хорезмшаха.

Вскоре Ниса перешла в управление сыну ал-Муайида — Туган-шаху (1174-1185), который подчинился хорезмшаху Текешу в 1182 г. и владел городом на правах его вассала. Текеш очень дорожил Нисой и старался расположить к себе могущественного Туган-шаха. В то же время, удивителен следующий факт. Несмотря на то, что Нисой и ее округом правил Туган-шах, правителем города оставался сын Омара ибн Хамзы, который имел договор с самим Текешем. Это произошло после того, как Текеш несколько раз безрезультатно пытался захватить неприступную Нису. Когда умер Имад- ад-Дин Мухаммед Омар ибн Хамза — правитель Нисы, а вскоре и его сын — наследник, хорезмшах Мухаммед II воспользовавшись ситуацией, перевез младших сыновей Имад-ад-Дина в Хорезм и их сокровища захватил с собой. Хорезмшах приказал разрушить Нису до основания и перепахать землю. На месте Нисы осталось всего несколько построек.

В 1220 г. Мухаммед потерпел поражение от войск Чингисхана. Он направил к жителям Нисы одного из нисийских эмиров Беха-ад-дина Мухаммеда ибн Сахля, который предложил бросить город и укрыться от монголов в горах. Однако везир Нисы Захир-ад-дин Масуд ибн ал-Мунаввар аш-Шаши отверг это предложение. Он мобилизовал все силы на постройку крепостных стен. Вместе с ним в Нисе находилось несколько хорезмийцев во главе с Шихаб- ад-дином. Узнав об этом, в Нису приехали эмир Тадж-ад-дин Мухаммед ибн Саид, его дядя по матери — эмир Изз-ад-дин Кей Хосров и несколько других эмиров Хорасана. Они организовали оборону Нисы. Монголы осаждали город 15 дней с помощью 20 катапульт. Впереди себя они гнали пленных, прикрываясь ими как живым щитом. Защитники не сдавались, но монголы пробили брешь в стене и ворвались в Нису. Свыше 70 тыс. горожан было убито, а Ши- хаб-ад-дин ал-Хиваки зверски замучен.

Вскоре в опустошенный город вернулся Ихтияр-ад-дин Зенги (сын Имад-ад-дина Мухаммеда) и предъявил свои права на владение городом. Сын хорезмшаха Мухаммеда Джелал ад-дин узаконил эти права. В 1221 г. отряд Джелал ад-дина разбил у Нисы монголов. Пленных привели в Нису и обезглавили.

В конце 1221 г. стены города были отремонтированы. В 1222 г. окрепшие в Нисе туркменские племена во главе с Тадж-ад-дином Омаром ибн Масудом прибыли в Мерв и захватили его, а вскоре они овладели всем Хорасаном. Однако, в начале 1223 г. Зенгиды разбили войско Тадж-ад-дина под стенами Нисы. В течение нескольких лет Ниса переходила из рук в руки. В 1225 г. нисийские владения вошли в состав государства Хулагу из потомков Чингисхана.

В начале XIY^r в. Ниса подчинялась туркменскому эмиру Аргуну. В 1381 г. город мирным путем был включен в состав империи Тимура. Но правитель Мазендарана и части Хорасана эмир Вали (1353-1384) не захотел сдавать своих позиций. В 1384 г. войско Тимура отправилось в поход против Вали. «Зафар-наме», единственный источник, составленный Низам-ад-дином Нами в 1404 г., еще при жизни Тимура, указывает, что сражение произошло на границе округов Нисы и Дуру на, где эмир Вали потерпел полное поражение.

После смерти Тимура Ниса вновь оказалась в огне междоусобной войны. В 1458 г. тимурид Султан-Хусейн захватил на короткий срок Нису и Абиверд. Через 10 лет он вторично овладел городом. В 1498 г. против Султан-Хусейна восстали его сыновья: Абуль-Мухсин мирза (правитель Мерва) и правитель Нисы Мухаммед Хусейн-мирза. Дело кончилось тем, что Абуль-Мухеин-мирзе было передано управление областями Туса, Мешхеда, Абиверда, Нисы, Дуруна и Языра,

В начале XVI в. область Нисы отошла во владение узбека Шейбани-хана. Но после, битвы в Мерве (1510 г.) досталась Сефевидам. Хорасаном стал управлять шах Исмаил. После его смерти (1524 г.) Нисой завладели хорезмийцы и она стала принадлежать сыновьям Аминек-хана. Одновременно, в течение двух десятков лет Ниса подвергалась набегам бухарского хана Убайдуллы. В 1538 г. город сумел закрепить за собой сефеиидский шах Тахмасп. Он передал ее в управление Динмухаммеду, который опираясь на туркменское племя адаклы хызыр, изгнал бухарцев даже из Хорезма.

В XVI в. Ниса представляла собой сильную крепость. В 1561 г. правитель Герата Казак опустошил ее окрестности. В последующие годы за Нису боролись хорезмийцы и бухарцы. В 1595 г. она на некоторое время вошла в состав бухарского государства и ее правителем стал Суюнудж Мухаммед-бий. В 1597 г. шах Аббас 1 Сефеви отвоевал Нису у бухарцев и передал ее прежнему владетелю шейбаниду Нурмухаммеду. Тот, однако, пошел против Аббаса I, и последний осадил город. От Нурмухаммеда ушли туркмены саинхани и алили, жившие в окрестностях Нисы. Город был взят и передан и управление персидскому наместнику Мулькаш-султану в 1601 г. В 1628 г., когда умер Аббас I, его вассал  хан Хивы Исфендияр-хан захватил Нису. Но жители города послали письмо его брату Абулгази-хану и без боя отдали ему свой город. Через несколько десятилетий нисейцы сами изгнали хивинцев. В начале XVIII в. Надир-шах передал управление Хорасаном туркменскому сердару Мухаммед-хану, Надиp-шах жестоко пресекал всякие попытки захвата Нисы хивинскими ханами.

Последующие годы не лучшим образом отразились на жизни Нисы. В 1809 г. правитель Хорасана Вели-мирза подверг ее земли разграблению. С начала XIX в. Нисой владели туркмены теке, к этому времени относится и основание селения Багир. Какое-то время оба названия со существовали, по позднее Ниса, полностью оставленная жителями, превратилась в руины на окраине  Багира.

ИСТОРИЯ ТУРКМЕНИСТАНА: КРАТКИЙ ОБЗОР

Страной древнейших цивилизаций мира признают ис­торики и археологи солнечный Туркменистан. Новейшие архео­логические открытия позволяют отнести зарождение человеческого общества на его территории ко вре­мени 800 тысяч лет до нашей эры. В те далекие эпохи в степных про­сторах на месте нынешних Гарагумов несла свои воды Праамударья, водились слоны и благородные олени, густые арчевые леса покрывали горы Копетдаг и Койтендаг. Археологические раскопки в гротах Дамдамчешме — I и II на склонах Большого Балхана свиде­тельствуют, что здесь на рубеже мезолита и неолита располагался один из древнейших мировых цен­тров одомашнивания животных, происходил переход от присваива­ющего к производящему хозяйст­ву. В подгорном Копетдаге в это же время стали зарождаться ранне­земледельческие цивилизации, подарившие человечеству многие виды культурных растений. Сви­детельством высокого развития этих цивилизаций являются па­мятники Джейтунской культуры, культуры Анау, Намазгадепе, Гексюр, получившие широкую известность в кругах научной об­щественности.

На поселении Песседжикдепе Гёкдепинского этрапа открыта древнейшая на Земле мо­нументальная живопись. Керами­ческие изделия с великолепной ор­наментикой коврового стиля с этих памятников украшают экс­позиции крупнейших музеев. В этой орнаментике истоки совре­менной туркменской художест­венной культуры.

В эпоху бронзового века в Тур­кменистане формируются древне-городские цивилизации, возника­ют ранние формы государственно­сти. Высочайшего развития до­стигли цивилизации Алтындепе и Намазгадепе в Южном Туркмени­стане, Маргуш в древней дельте Мургаба, Хорезм в дельте Амударьи. На городище Алтындепе были раскопаны: монументаль­ный храмовый комплекс типа ва­вилонского зиккурата, гробницы с золотыми головками быка и вол­ка, памятники древнейшей пись­менности. Раскопки в древней дельте Мургаба принесли откры­тие легендарной страны Маргуш священной Авесты, древнейшего в мире храма зороастрийцев на по­селении Тоголок-21. Ученые пола­гают, что именно на территории Туркменистана начал свои пропо­веди пророк первой мировой рели­гии Заратуштра.

Золотым веком туркменской истории можно назвать эпоху ан­тичности, когда на территории Туркменистана расцветали циви­лизации Парфии, Хорезма, Маргианы. Эти цивилизации были со­зданы трудом и гением древних туркмен, которые стали известны под названием дахов и массагетов, гирканцев и парфян, хорасмиев и маргианцев и составивших этногенетическую основу совре­менного туркменского этноса. Как показывают раскопки на городи­щах Старой и Новой Нисы, Кёнеургенча, Мерва, культура антич­ного Туркменистана оказала силь­ное влияние на ход всемирно-исто­рического процесса, внесла достой­ный вклад в сокровищницу миро­вой культуры.

Именно в античное время Тур­кменистан становится централь­ным участком Великого шелково­го пути, соединившего цивилиза­ции Востока и Запада, ставшего путем диалога и взаимопроникно­вения культур. Цивилизации античности на­шли свое логическое развитие в цивилизациях средневекового Туркменистана, превратившегося в центр мировых держав — госу­дарств Хорезмшахов и Великих Сельджукидов, в рамках которых происходила консолидация туркменских народов племен в единый туркменский этнос. Туркмены сыграли главную роль в формировании государства Селджукидов Рума в Малой Азии и образовавшейся на его базе Ос­манской империи, руководили политической жизнью Индии эпо­хи Великих Моголов, их династии Акгоюнлы и Гарагоюнлы опреде­ляли политическую, и социально-экономическую жизнь Среднего и Ближнего  и Северо-Западного Вос­тока. Памятники столиц государств Великих Сельджукидов — Мерва, Хорезмшахов — Кёнеургенча: мав­золеи султана Санджара и Мухам­меда ибн Зейда, Тёребег-ханым и Текеша и другие творения средне­вековых туркменских зодчих—ше­девры мирового искусства.

Черные ветры войн и инозем­ных нашествий, крупнейшими из которых являлись нашествия Чингизхана, Тимура, соседних во­сточных деспотий, Российской им­перии привели к временной утрате национальной туркменской госу­дарственности, массовым мигра­циям туркмен, ныне разбросан­ным по многим странам Востока от Китая до стран Средиземно­морья. Только за период Советской истории из Туркменистана эмиг­рировало до 20 процентов турк­мен, десятки тысяч туркмен под­верглись репрессиям в ходе борьбы с так называемым «басмачест­вом».

Вот почему год 1991 — год про­возглашения Независимого Турк­менистана стал поворотным пунк­том в новейшей туркменской исто­рии, открывшим в стране древнейших цивилизаций магистральный путь к высотам современной миро­вой цивилизации.

ТУРКМЕНСКОЕ КОВРОДЕЛИЕ

Среди разнообразных форм туркменского прикладного искусства и традиционных ремесел наиболее развитой и богатой является ковроделие, давно снискавшее себе прочную мировую славу. Техническое совершенство ткачества и выразительность орнамента, тонкость и глубина колорита ставят туркменские ковры в число наивысших достижений народной культуры. Они служат предметом национальной гордости, свидетельствуют о неоспоримом вкладе туркмен в сокровищницу художественных ценностей всемирного значения.

О глубинных истоках туркменского ковроделия свидетельствуют образцы расписной керамики IV-III тысячелетий до н.э. из Геоксюра, Алтын-депе, Намазга-депе, Улуг-депе, Кара-депе, Ак-депе под Ашхабадом и др. памятников эпохи энеолита и ранней бронзы. На это впервые обратила внимание крупнейший исследователь среднеазиатских ковров, этнограф В.Г.Мошкова. Именно туркменские ковры, по словам археолога В.И.Сарианиди, обнаруживают большое сходство в своих орнаментах с рисунками архаичной местной керамики и вместе с тем отличаются от ковров персидских и кавказских. Туркменские ковры имеют густой, ярко-красный фон, по которому нанесен штрих и тот же прием наблюдается на древней южно-туркменской посуде с их красной фоновой облицовкой. Но не керамический орнамент повлиял на ковровые узоры, а наоборот, плетенные и тканные изделия из названных археологических памятников, выработавшие парадный и орнаментальный стиль, отразились на характере мотивов расписной керамики. Сами остатки тканных изделий в жарком климате Туркменистана сохранится столь долго не могли, но в погребальных камерах Алтын-депе, в могильниках Сумбарской долины (Пархай) найдены отпечатки циновок, сплетенных из разноцветных нитей. Наконец, как отмечает археолог Л.Б.Кирчо, бесспорные свидетельства ткачества — грузики для ткацкого станка — представлены на всех ступенях развития древнеземледельческих культур Южного Туркменистана.

Первым зримым свидетельством ворсового ковроткачества далеких предков туркмен стал Пазырыкский ковер, обнаруженный на Алтае, куда в античное время переселились из Прикаспия некоторые сако-массагетские племена, принесшие собой древнее искусство ковроделия. Славилась своими коврами и Парфия, причем парфянский якорь — царский знак Арсакидов — сохранился в стилизованном виде и на современных коврах, особенно йомудских. Лишь к XIII в. восходят письменные известия о коврах туркмен. Знаменитый итальянский путешественник Марко Поло, побывавший в 1271 г. у туркмен-сельджуков в Малой Азии, писал: «Выделываются тут, знайте, самые тонкие и красивые в свете ковры, а также ткутся отменные, богатые материи красного и другого цвета». Ковры туркмен можно видеть на картинах и фресках мастеров итальянского Возрождения XIV- XV в., персидских миниатюрах эпохи Тимуридов. В позднем средневековье и вплоть до XIX в. эти ковры попадали на рынки других страны Азии и в Европу в основном через Бухару, поэтому во многих старых публикациях они ошибочно назывались бухарскими. Лишь в XX в. это заблуждение было преодолено.

Ковры имели многофункциональное и огромное эстетическое значение в жизни туркмен. Условия полукочевой жизни скотоводов диктовали максимальное облегчение их предметного мира, поэтому именно ковры и ковровые изделия заменяли собой полы (халы), стены (умур-думан, ой-юпи) и двери (энси) в юртах, обрамления, оформлявшие вход в жилище (гапылык, гермеч), мебель (настенные ковровые мешки для хранения утвари и одежды: торба, чувал, ук-уджи, икселик) и дорожную сумку (хорджун). Служили они и украшениями для коней (am халы, эерлик, ичирги) и верблюдов, наряженных для свадебных процессий (асмалык) и др. Преобладающий цвет в туркменских коврах — красный (от светлых киноварных тонов до темно-вишневого. Красный цвет занимает обычно 70-75 % всей их площади. Основной элемент композиции коврового узора — это гель, который подразделяется на несколько видов в зависимости от племени и места выработки.

При ручном ковроткачестве ворс образуется путем завязывания узлов из разноцветной пряжи на грубых нитях основы. На поверхности ковра в 1 кв. дециметр, т.е. на площади, равной всего лишь двум человеческим ладоням, туркменская ковровщица завязывает вручную без всякого инструмента от двух до семи тысяч узлов. Наиболее распространены в туркменском ковроделии полуторные узлы (ýaraçitme) и реже — двойные узлы (doçitme). Концы ворсовых узлов выводятся на лицевую сторону и равномерно обрезаются ножом, формируя опорную поверхность на особо прочном каркасе ткани, состоящем из крученых нитей основ и утка. Узлы располагаются горизонтальными рядами. После каждого ряда пропускаются нити утка, а затем металлической гребенкой (demir darak) весь ряд плотно прибивается к предыдущему. Ткани полотняного переплетения, где орнаментальные узоры выполняются стежками-косичками «ойдум», называются паласами, или безворсовыми коврами. По материалу, технике и назначению они близки к коврам, их узкие стороны также заканчиваются бахромой. Сырьем для ковроделия является сараджинская шерсть, получаемая от весенней стрижки местных пород овец. Крашение ковровой пряжи в прошлом осуществлялось прочными естественными красителями, играющими важную роль в долговечности и ценности ковров.

Туркменские ковры, вырабатываемые в последние века, классифицируются по родоплеменной принадлежности (текинские, йомудские, эрасыринские, сарыкские и др.) По технике изготовления и декоративно-художественным особенностям они условно делятся на три группы:

1) Текинские, ахалтекинские, пендинские составляют 70-80 % всех туркменских ковров. Это изделия очень высокой плотности (от 220 до 400 тыс. узлов на 1 кв.м). В отдельных копрах, в особенности в мелких ковровых изделиях (чувалах, торбах) плотность бывает и выше. В основе орнамента здесь лежит «гушлы гёль», «салыр гёль», «айна гёль», «чакмак гёль» и др. Ковры именно этой группы получили всемирную известность.

2) Йомудские и човдурские по своеобразию орнамента стоят обособленно от остальных туркменских ковров. Их средняя плотность — от 140 до 220 тыс. узлов на 1 кв.м.

3) Беширские, эрсаринские, гызылаякские известны под общим названием «амударьинские». Особенностью этой группы являются большие размеры и сравнительно невысокая плотность (от 80 до 150 тыс. узлов на 1 кв.м.).

Центральное поле текинского ковра обрамляется обычно трехрядной особо орнаментированной каймой и всегда одноцветной бахромой. Часто на кайме можно видеть орнамент şelpe - небольшие восьмиугольные фигуры, окружённые со всех сторон подвесками, иногда они похожи на жучков. Бывают в узоре каймы и явно зооморфные фигуры: птицы, бараны, джейраны, собаки и верблюды. особенности окаймлений, так же как и различие гёлей, отличают ковры разных племен. На йомудских коврах может быть до семи окаймлений и пестрая бахрома. У старинных салырских ковров окаймление, напротив, очень узкое, но сделана пышная синяя или черная бахрома, а саму ткань ковра вплетаются шелковые нити, придающие ему особенный блеск. На йомудских коврах встречается очень своеобразный узор в виде вертикально идущих рядов из стилизованных орнаментальных мотивов: ak gaz — белый гусь, фактак — огниво, bostan цветущий сад, а на кайме — орнамент owadan (в переводе — красота), похожий на волнистый побег или ветку. Но все же, как считает В.С.Залетаев, изображения животных при всей их предельной стилизованности и условности надо признать первичными, а зооморфный по происхождению орнамент в целом безусловно преобладающим и типичным на всех туркменских коврах (в отличие, например, от растительного узора персидских ковров).

Искусствовед Г.И.Саурова, анализируя художественный образный язык ковров, подчеркивает, что «туркменский орнамент представляет собой максимально обобщенную трактовку предметов реального мира. Геометризованный характер коврового орнамента определили древние образцы орнаментального искусства и, возможно, этому в какой-то мере способствовали технические особенности ковра: горизонтальная система рядов вязки и вертикальная — нитей основы. Строгость является стилистическим своеобразием туркменского ковра. Это в равной степени относится к цвету, орнаменту, ритму и к композиции».

Орнаментальный строй ковров позволяет до некоторой степени связать их образную систему и художественные особенности с мифологией тюрков, с мышлением древних номадов, представлявших земную твердь, судя по руническим надписям, как пространство, ограниченное с четырех сторон и имеющее четыре угла. Ковры явно выражают эту идею об огромном, но имеющим свои пределы мире, который познается через линейное ритмическое движение, каждая остановка в котором — гёль — служит временным центром жизни, сходным с предыдущим и последующим. Ковер — это образ мира, и наоборот, мир — это огромный ковер, вечно расстилающийся перед глазами путника. Впрочем, вопрос семантики орнаментов остается самым малоисследованным в ковроделии.

Ковры туркмен более ста лет вызывают живейший интерес ученых, коллекционеров и любителей народного искусства во всем мире. Изданы сотни книг, написаны тысячи статей о туркменских коврах, они имеются в крупнейших музейных собраниях России, Европы и Америки.

О.Гундогдыев, АДжикиев, Р.Мурадов

Энциклопедический словарь «Историко-культурное наследие Туркменистана», Стамбул, 2000 г.  

ОГУЗО-ТУРКМЕНСКОЕ ПЛЕМЯ ГАРКЫН (КАРКЫН)

ГАРКЫНЫ, древнее огузо-туркменское племя, время образования которого уходит в скифско-массагетскую среду. Согласно огузо-туркменской традиции, Гаркын — сын Юлдузхана и внук Огуз-хана.

Гаркыны входили в состав правого крыла огузской конфедерации. Невероятная подвижность гаркынов раздробила и разбросала их по всему Востоку. Они известны на Алтае, в Крыму, в Малой Азии и в Туркменистане. Средневековыми авторами это имя (гаркын) переводится как «имеющий много пищи и утоляющий голод народа». На севере Туркменистана живут туркмены-гаркыны.

Название «гаркын» старое, оно встречается еще в списках огузских племен в трудах Махмуда Кашгари и Рашид ад-дина. Этимология слова «гаркын» пока не выяснена. Гаркыны принимали активное участие во всех политических союзах огузов. В течение последних веков они мало известны как самостоятельное племя, так как входили в состав различных туркменских и тюркских этнических групп, причем большая часть оказалась в составе эрсаринцев и алили. По словам информаторов, гаркыны переселились в районы Амударьи совместно с эрсаринцами в начале XVIII в.

Вместе с эрсары они жили на Мангышлаке и в Хорезме. Оттуда компактная группа гаркынов переселились в местность Ходжашалар (Афганистан). Позднее гаркыны стали небольшими группами расселяться по всему левобережью Амударьи. Больше, чем другие туркмены среднего течения Амударьи, они близки к эрсары, составляя здесь их подразделение.

Несмотря на разрозненность и малочисленность, гаркыны долгое время сохраняли некоторые кочевые традиции и пережитки военной демократии. В прошлом за ними утвердилась слава воинственных и гордых людей. Их называли «гаркыны, не расстающиеся с саблей» (gylyglyja garkyn).

Гаркыны поддерживали родственные связи с элечами, а иногда и с сакарами. Согласно этнографическим данным, гаркыны, живущие в Афганистане, составляют самостоятельную от эрсаринцев многочисленную племенную группу, есть различия в их быте и говоре. В данное время основная группа гаркынов проживает в Саяте и, отчасти, в селе Чохпатта Халачского этрапа.

А.Овезов, туркменский историк

ТУРКМЕНСКИЕ НАЦИОНАЛЬНЫЕ ОРНАМЕНТЫ НА НЕДЕЛЕ МОДЫ В МИЛАНЕ

В мировой столице дизайна и моды Милане прошла Неделя моды сезона 2019-2020 («Milan Fashion week»). Показы можно было увидеть не только в специальных местах, но также на улицах Милана, а трансляцию — на огромных экранах по всему городу.

Свою коллекцию одежды представили дизайнеры от таких знаменитых брендов, как «Versace», «Fendi», «Prada», «Salvatore Ferragamo», «Moschino», «Etro» и другие. На подиум вышли именитые звезды и модели: Дженнифер Лопес, Ирина Шейк, Белла и Джиджи Хадид, Кендалл Дженнер, Стелла Максвелл и др.

Линия одежды каждого из дизайнеров для нового сезона отличается друг от друга, и таит в себе свою изюминку, за которую ее стоит приобрести. Если в коллекции Донателлы Версаче преобладают яркие и заметные вещи, стиль «oversize» с грубой обувью и поясной сумкой, то Salvatore Ferragamo представил коллекцию для повседневной жизни, в котором предпочтение отдает бежевым и винным цветам.

Особый интерес у представителей индустрии моды вызвал стиль барокко Вероники Этро с использованием туркменских национальных орнаментов. Смело вписав туркменские узоры в свои дизайнерские решения, она создала как повседневную одежду, так и наряды для вечернего выхода – пиджаки, платья, накидки и многое другое. И смотрится это красиво, строго, а самое главное, модно.

Наряды с принтом туркменских орнаментов очень часто находят свое применение в коллекциях дизайнеров по всему миру. Они не только делают «look» ярким и этнографичным, но и связывают моду с историей.

Айна БЕРДЫЕВА

Orient.Tm

ТУРКМЕНСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ КОСТЮМ

Традиционная национальная одежда туркмен заметно отличается от одежды соседних народов и без особых изменений сохранилась до настоящего времени. Основные элементы народного костюма можно увидеть на древних женских статуэтках, настенных росписях, обнаруженных на территории Туркменистана, его характеристики имеются в письменных источниках античного и средневекового периодов. Каждое туркменское племя выработало свои высокохудожественные ковры, цветные кошмы, ювелирные изделия, вышивки и другие виды прикладного искусства, имеющие общетуркменскую основу.

Комплект женской одежды состоит из длинного вышитого по вороту туникообразного платья, до начала XX в. из домотканной шелковой и хлопчатобумажной одноцветной (с полосами) материи — кетени, алача преимущественно красного и зеленого цветов, штанов (балак), вышитых внизу, верхней одежды — халатов, головных уборов и обуви. До 1930-х гг. замужние женщины носили высокий головной убор (борук, хасава, топбы), увешанный се- ребрянными, позолоченными украшениями. Поверх головных уборов, покрытых тканью, накидывали платки, халаты. Девушки носили вышитые и окантованные по краям и вороту халаты (дон, чабыт). Праздничные платья из кетени и халаты обшивали серебряными монетами и бляшками (чапраз), украшали вышивкой. Обувь женщин — это кожаные туфли на высоких каблуках (окджели ковуш) и сапожки. В начале XX в. производство домашних тканей резко сократилось и традиционные платья, халаты стали шить в основном из фабричных материалов. Несмотря на некоторую трансформацию, женская одежда до сих пор сохраняет традиционные формы.

Старинный мужской костюм состоял из длинных широких штанов, сшитых из домотканных материй (балак, джалбар), рубашки (койнек), халатов, головных уборов, обуви из обработанной и сыромятной кожи крупного рогатого скота и верблюдов. С начала XX в. штаны шили из привозного сукна темных тонов, суженными внизу. Раньше рубаху-косоворотку (чэкяка) шили из домотканной бязи, праздничную для молодых — из шелковой кетени с вышитым воротом. Мужчины среднего и пожилого возраста круглый год поверх рубахи носили длинные халаты, летом однослойные (чекмен, ектай, чапан), в прохладное время — стеганные на вате (дон), хивинский халат, шубу (ичмек, поссун) из овчины внутри. Шапки из бараньего меха различных форм (тельпек, човурме, шыпырма) являются обязательным компонентом мужской одежды, под ними носили тюбетейку с орнаментальной вышивкой. Мужская одежда оказалась менее устойчивой и в патриархальной форме популярна только у яшули – пожилых людей.

У народного костюма туркмен есть определенные возрастные различия, что особенно заметно в женском одеянии. Так, например, женщины  после сорок лет редко носят вышитую одежду, ювелирные украшения, а после достижения возраста Пророка (63 года), начинают носить на голове белый платок (гынач). Имеет свои особенности одежда девушек и детей.

А.Джикиев

ГОРКУТ-АТА

Горкут-ата (туркм. Gorkut Ata), Китаб-и Коркуд (Книга Коркуда), письменный эпический памятник огузо-туркменских племен, сложившийся около 1500 лет назад. Известен в трех записях. Впервые список был найден в рукописном фонде Дрезденской библиотеки в начале XIX века и стал широко известен в научных кругах благодаря немецкому исследователю Г. Дицу (1751-1817). В 1950 г. итальянским ученый Э.Росси обнаружил в Библиотеке Ватикана вторую рукопись (6 сказаний). В те же годы туркменский ученый Ата Рахманов нашел човдурский вариант эпоса (16 глав), записанный со слов бахши. Основой для переводов на европейские языки и публикаций на арабской графике послужила Дрезденская рукопись. С нее же академиком В.В.Бартольдом в 1922 г. был закончен полный перевод на русский язык, опубликованный лишь через 40 лет.

Эпос открывается введением, в котором неизвестный составитель привел все имеющиеся у него сведения о легендарном сказителе Горку- те. Это белобородый старец (аксакал), вещий певец-бахши и прорицатель, блюститель традиций степной жизни и древних военных обычаев. «Он не богатырь, а патриарх, писал В.В.Бартольд, — главный выразитель и хранитель народной мудрости; его нравственному авторитету подчинялся весь народ». Горкут Ата не столько персонаж эпоса, как рассказчик. В поэтической форме он повествует о славном прошлом огузов, хотя и сам иногда становится участником действия. В эпосе нет единого сюжета, каждая из его 12

В.Бартольд считал возможным связывать это имя с основателем династии Акгоюнлы. В многих былиинах повторяются также имена главного богатыря Салыр Газана, его сына Уруза (Ораза) и др. В текстах самих рассказов, как заметил проф. В.М. Жирмунский, участие Горкута время от времени отмечается обращением к аудитории, точнее к хану, перед которым сказитель выступает, можно предполагать, на праздничном пиру. Это обращение указывает на устный характер исполнения. Оно сложилось в постоянную формулу, вводящую прямую речь того или иного героя: «Он сказал — послушаем, хан мой, что он сказал».

«Основное содержание эпоса, — пишет другой крупный его исследователь Х.Короглы, — война огузских богатырей с «неверными»... за утверждение своей власти на завоеванных кавказских землях. Этой теме посвящено 9 глав. Десятая глава рассказывает о междуусобной войне среди огузов. Наибольший литературный интерес представляют «Сказание об удалом Домруле» и «Сказание о Кан-Турали». В первом случае речь идет о борьбе богатыря с ангелом смерти, а также о подвиге жены, отдающей свою жизнь как выкуп за мужа. Второе сказание о сватовстве Кан-Турали. Обе легенды имеют параллели в фольклоре многих народов, в т.ч. у греков и армян. Действие всех сказаний «Китаб-и Коркуд» связано, по-видимому, с завоевательными походами сельджуков на Ближнем Востоке, однако следы эпоса обнаруживаются на ранней родине огузов — в Средней Азии».

Действительно, в Х-ХII вв. эпос распространился у тех народов, которые вошли в состав туркменских государств. Куда бы ни приходили туркмены, они переносили на новую Родину места действия былин Горкут Ата, наполняя его разными географическими названиями. «Переносили» и могилу великого старца. Очень популярны предания о Горкуте среди казахов — от низовий Сыр-Дарьи до южносибирских степей. В.В.Бартольд писал: «Через посредство кыпчаков усвоили казахи от огузов  культ Коркута. С берегов Сырдарьи огузами были принесены на запад предания о народном патриархе и певце Коркуте, выразителе и хранителе народной мудрости.

У ногайцев Северного Кавказа, в этногенезе которых участвовали огузы, тоже сохранились отголоски культа Горкут Ата. Аул Коркут в начале XX в. был зафиксирован учеными в бывшей Ставропольской губернии. По рассказам ногайцев, село названо именем святого старца, который жил, якобы, «лет сто назад». «Горкутын дагы» («Горы Горкута») согласно данным профессора Б.Каррыева, показывали в Туркменистане в районе Гаррыгала. В «Китаб-и Коркут» (XV в.) и в «Огуз-наме» Рашид ад-Дина (XIV в.) говорится о том, что Горкут Ата происходил из огузов-баятов, а в труде Абулгази- хана (XVII в.) «Родословная туркмен» указывается, что он выходец из огузского племени кайы. Однако, если «Китаб-и Коркут» приводит имя его отца как Кармыш, то Рашид ад-Дин и Абулгази-хан называют отца Горкут-Ата именем Кара-ходжа.

Алишер Навои прямо указывает на то, что в XV-XVI вв. по всей Средней Азии был широко распространен туркменский эпос. Он считал, что не стоит писать о Горкуте, ибо «среди тюркского народа он слишком известен, чтобы нуждаться в еще (большей) известности».

В трудах средневековых авторов утверждается, что Горкут Ата был современником пророка Мухаммеда. В частности, Байбуртлу Осман (XVI в.) пишет, что когда Мухаммед появился в Мекке, Баяндур-хан отправил к нему огузских беков. Когда Салыр Казан во главе беков прибыл к Каабе и вошел в мечеть, где молился Пророк, то последний увидел толпу косматых и небритых людей. Тогда Мухаммед научил их истинной вере, молитвам и направил к ним Сельман-и-Фариси, который шейхом над огузами поставил Горкута. Известны и другие отождествления великого старца с конкретными историческими фигурами, жившими в разных местах и в разное время, однако все говорит о том, что это скорое собирательный образ и, как считал В.В.Бартольд, в легенде о нем как о мусульманском святом, сохранились следы домусульманских верований.

Этнограф В.Н.Басилов также указывает, что в мифах ряда тюркоязычных народов Горкут — первый шаман, покровитель шаманов и певцов, изобретатель струнного инструмента кобыз. В доисламский период он — божество, а с принятием ислама возникает легенда о смерти Горкута. По наиболее распространенному ее варианту, Горкут увидел во сне людей, рывших ему могилу, желая спастись от смерти, он отправился странствовать, но сон преследовал его. Наконец, решив, что смерть ждет его только на земле, Горкут разостлал на поверхности Сырдарьи одеяло и стал день и ночь сидеть на нем, играя на кобызе. Когда усталость сломила Горкута и он заснул, смерть в образе ядовитой змеи ужалила его. «Могилу» Горкут Ата (по- казахски «аулие Хорхут») в конце XIX в. видели и описали около десятка русских авторов. Она находилась в центре древнего расселения огузов на берегу нижнего течения Сырдарьи в 1,5 км от селения Хорхут между Кызыл-Ордой и Казалинском. Теперь Сырдарья практически поглотила ее. О другой «могиле» Горкут Ата близ города Дербент на Кавказе писал в XVII в. член германского посольства в Московию и Персию (1638 г.) Адам Олеарий. По его словам, она находилась в одной из больших пещер на побережье Каспийского моря и была окружена «почти языческим» культом.

Наиболее древние мифологические представления о Горкуте содержатся в генеалогических преданиях огузов, записанных, в частности, Рашид-ад-дином и Абулгази. В них Горкут ата выступает как проживший почти 300 лет патриарх племени, стоящий во главе старейшин и народа, избирающий и низлагающий ханов, которые оказывают ему почести и беспрекословно выполняют его советы. В эпосе певец Горкут Ата — советник и помощник ханов и богатырей (многим из них он нарекает имя и дает благословение). Вскормленного львицей Бисата он уговаривает вернуться в общество людей; отправляется послом к истреблявшему огузов великану-людоеду Депегёзу (убитому затем Бисатом) с предложением ежедневной дани; сватая богатырю Бамси-Бейреку невесту, путешествует в далекую страну, сражается с ее братом Карчаром, убивавшим всех сватов, и побеждает его. Образ Горкут Ата оказал влияние на формирование других мифологических персонажей покровителей пения и музыки Бабагамбара и Ашикайдына.

У какого-бы тюркского этноса (у казахов, азербайжанцев, турков и др.) не встречались легенды и мифы о Горкут Ата, источники прямо указывают на то, что он родом из огузов-туркмен, передавших в пору своего могущества все сказания другим народам. Между тем, дестаны Горкут Ата всегда оставались в реперутаре туркменских бахши, а сам легендарный сказитель и пророк фигурирует в целом ряде туркменских пословиц и поговорок.

Первые публикации в Туркменистане отдельных дестанов эпоса были осуществлены в 1940-х гг., но в начале 50-х «Горкут Ата» и ряд других народных дестанов были объявлены «чуждыми туркменскому народу», а их исследователи проф. М.Косаев, академик Б.Каррыев, филолог О.Абдалов и другие подвергнуты репрессиям. Лишь в 1990 г. подготовленный ими туркменский текст эпоса был, наконец, опубликован. Последовали новые издания, в том числе в пересказе для детей, вышли сборники исследовательских статей, состоялись научные конференции и международные симпозиумы, посвященные «Горкут Ата».

Р.Мурадов, Туркменистан
Энциклопедический словарь "Историко-культурное наследие Туркменистана"

ВОЕННЫЕ МЕТОДЫ ТУРКМЕН

Пыль в глаза - тактический прием

Даже в случае неспособности командира туркмены беспрекословно исполняли его приказы до конца похода.

ДОБРОСОВЕСТНЫЙ наблюдатель современных туркменских реалий мог бы немало удивиться, узнав, что еще сто лет назад туркмены были грозой Среднего Востока. Особенности военной организации и этики туркмен могут оказаться полезными и в наши дни. Еще в середине XIX в. для жителей пограничных районов Ирана, населения Хивинского ханства стихийному бедствию равнялось известие об аламане - военном набеге со стороны Кара-Кумов. Туркмены, издревле освоившие просторы великой пустыни, пользовались заслуженной славой превосходных конников: не случайно правители Ирана и Афганистана, эмиры Бухары и хивинские ханы стремились привлечь на службу своих неспокойных соседей: туркменская конница была самой боеспособной частью их войск. 

Война в песках требовала особого умения и навыков. Порой самой ответственной частью военной операции было пройти через море барханов и остаться при этом незаметным для противника. Вода - вот что решало успех войны в пустыне. Количество глубоких колодцев с необходимым запасом хорошей питьевой воды было ограничено, к тому же они были хорошо всем известны. А только они и могли быстро напоить животных и людей в большом отряде, поэтому приходилось отправляться в путь малыми силами. Все в песках стремится к колодцам, поэтому там обычно и подстерегала опасность. Засада у колодцев была излюбленным приемом в тактике туркмен. Делали и так: известные колодцы засыпались, а вместо них отрывались новые, известные лишь "своим". Иногда их просто прятали. Тем более что это не так уж сложно сделать: каракумский колодец не имеет монументального оформления, в случае необходимости его узкая горловина покрывалась прочнейшим туркменским ковром. Пройдет совсем немного времени, и только знающие люди отыщут по приметам источник в море песка. 

Но люди и животные все равно не смогли бы существовать в пустыне без запаса воды, взятого с собой. Поэтому военный отряд обычно имел караван сопровождения (подвижную базу) с запасом воды, фуража и оружия. Такой караван назывался "верблюжьим войском". Здесь находились наиболее опытные в военном деле люди: попади караван в руки врага - и всех ждет неминуемая смерть. 

Двигаться с караваном дело сложное - обычно конницу отделяло от каравана сопровождения не меньше 100 км. Чтобы части отряда не потеряли друг друга, между ними курсировал опытный связной, передавая команды. Всадники, отрываясь от базы, брали с собой запас воды и пищи, чтобы продержаться пару суток до подхода своего горбатого транспорта. Особенно славились быстроходные верблюды породы "нар". Такое "отставание" каравана было необходимо по ряду причин. Не удалась операция, и конники откатываются назад, не теряя своих запасов. Кроме того, никакая военная операция не могла бы быть скрытной, если бы конница и верблюды двигались недалеко друг от друга: около транспорта стоит сплошной рев верблюдов, слышный на расстоянии нескольких километров. Ни о какой внезапности нападения нечего было и думать. Да и нельзя было сильно подгонять нагруженного верблюда. А если заставить этих животных проходить в сутки свыше 50, а в экстренных случаях 90 км, то все верблюжье войско быстро полегло бы в песках от переутомления.

Поэтому туркмены зачастую, чтобы обезвредить врага, просто старались отбить его верблюдов и отогнать лошадей: сама пустыня лучше любой атаки расправится с противником. Но как бы ни был незаменим верблюд для ведения военных действий в песках, главным залогом успеха в бою был конь. Туркменские скакуны знаменитой ахалтекинской и йомудской пород несли своих всадников с удивительной скоростью и выносливостью. Неделя срока, а иногда и 5 дней, и всадник оказывался за 1000 километров от дома. Иногда с поклажей в 190 килограммов такой конь делал переходы до 50 км в день. Но все же, если была такая возможность, всадники предпочитали не передвигаться днем по раскаленной пустыне: ноги коня, погружающиеся в песок, обгорали, и их приходилось обвертывать тканью. Летняя ночь в пустыне прохладна настолько, что легко одетый человек никак не может дождаться восхода солнца, такая ночь - идеальное время для перехода. Ночь скрывает людей и указывает им дорогу - яркие, неправдоподобно большие в чистом воздухе звезды были идеальной картой для опытного сердара - вождя. 

Хоть и крепки и выносливы были верблюды и кони, но перегружать их было нельзя. Всадник не брал с собой ничего лишнего. В хурджуме (переметной суме) ячмень для коня, немного сухих лепешек-кульче для себя да бурдюк из прочной козьей кожи, вмещавший по 3-4 ведра воды. Не будет мучить голод, если развести в кипятке маленький шарик курта - сушеного сыра: веса никакого, а польза большая. Голод можно было утолить и горстью орехов - на холмистом приграничье с Афганистаном росли фисташковые рощи. Даже щит был тяжел для дальнего похода, а легкая и крепкая фисташковая палка может отразить даже удар сабли. От дамасских клинков туркмена в XIX в. спасали не доспехи, а короткий тулуп-постун, а то и надетые один на другой несколько халатов. Все свое нехитрое снаряжение приторачивал туркмен вместе с конской попоной в виде скатки к задней луке седла. 

Если приходилось атаковать противника на открытой местности, например, на караванной тропе, то главным приемом были правильно организованная засада и внезапное нападение. При этом туркмены умело применяли "дымовую завесу": с оглушительными криками, высоко вздымая пыль, они выносились из-за бархана, иногда полностью покрытые ею словно тучей, а поднятый столб песка несся на неприятеля.

Нередко туркменам приходилось действовать и против укрепленных пунктов. В этом случае они дожидались утра, и когда на рассвете открывались ворота для выгона скота, нападающие врывались в селение. А если враг был начеку, то в ход шли штурмовые лестницы, запас которых имелся в караване. Применялись и другие приемы. Можно было, например, размотать салле - головную повязку, привязать к камню и забросить на стену. Не случайно у туркменской молодежи была популярна игра под названием "тахья качарды" ("достань шапку"). Тюбетейку клали на высокую (до 3 м) стену. А дальше нужно было разбежаться, оттолкнуться ногой от стены, чтобы другой сорвать головной убор со стены. Навыки, приобретенные в такой игре, не пропадали напрасно во время штурма крепостных стен. 

Отряд был небольшим, поэтому, когда речь доходила до схватки, успех зависел от умения и сплоченности каждого. Все участники набега - аламанщики - перед выступлением в поход давали клятву сердару и друг другу на верность. Ритуал был простым: в земле вырывалась ямка, куда плевали все участники набега. И даже если вождь оказывался неспособным к командованию, до конца операции его приказы выполнялись беспрекословно. Взаимовыручка туркмен была безупречной. Павшие в бою и раненые обязательно выносились с поля, оставить тело товарища считалось делом постыдным. Практически невозможным делом было найти среди туркмен и предателя. 

У каждого в отряде был свой "конек": сердар знал дорогу, кто-то прекрасно ориентировался в ночи, были специалисты по колодцам, кто-то обязательно умел метко стрелять на скаку. Нередко в отряде был исчи - следопыт, умевший по полузасыпанному песком следу сказать: прошел мирный караван или военный отряд, сколько лошадей в отряде, устали лошади, с грузом или нет. 

Скот для кочевника туркмена был главным смыслом его жизни. Ради него снаряжались набеги. И даже пленных, захваченных в аламане, продавал туркмен на рынках Хивы и Бухары, чтобы купить овец и верблюдов.

Управлять малоподвижным овечьим стадом, когда за спиной погоня, слишком обременительно и опасно, поэтому добычей становились пленники, ценные вещи и скот, способный быстро передвигаться: кони и верблюды. Отряд перестраивался. Первыми уходили лошади с грузом, наиболее смелые и опытные воины шли в арьергарде, прикрывая отход товарищей. Теперь главное - пустить погоню по ложному следу, чтобы спастись самим , увести караван, не упустить добычу. Туркмены рассыпались в разные стороны, предоставляя противнику гадать, в какую сторону направить погоню, лили в песок масло, имитируя след свежей конской мочи. "Они рядом",- решит противник и будет нахлестывать коней, силы уйдут, а они на самом деле уже далеко. Можно было также подвязать под хвост лошадям мешочки, и тогда навоз, который мог выдать продвижение отряда, не наведет врагов на след.

Юрий Ботяков, «Независимое военное обозрение»