ДРЕВНЕЕ ТУРКМЕНСКОЕ ПЛЕМЯ ДЮГЕР (ТЮГЕР.. ТЮВЕР, ДЮКЕР, ДОГЕР, ТОХАР)

Туркменское племя дюгер является одним из самых древних и входит состав 24-х изначальных туркменских (огузских) племен, ведущих свое происхождение от внуков Огуз-хана. Дюгер был одним из сыновей Айхана, второго сына Огуз-хана. Разные авторы приводят несколько близких друг к другу возможных значений названия племени: «круг» или «круглый» (Абу-л-Гази «Родословная туркмен»); «относительно сбора в кучу» (Рашид ад-Дин «Огуз-наме»); «собираются в одном месте» (Языджы оглы «Огуз Бойлары»).

Туркменское племя дюгер (известное как «тохар» или «тогар») стало основателем Кушанского государства, существовавшее на территории современной Центральной Азии, Афганистана, Пакистана и Северной Индии в 1-3 вв. н.э. В Древнем Египте туркменское племя дюгер фиксируется в качестве «скифского» этноса - «тахор». В известной надписи Рамсеса III (1200-1168 гг. до н.э.) этноним «тохар» фигурирует в форме «таккери». Именно таккери-тохары, по мнению немецкого филолога В.Б.Хеннинга, явились в III тыс. до н.э. крушителями древневосточных деспотических ре­жимов. (О.Гундогдыев). С древних времен в юго-восточном Приаралье находится обширная котловина Даукара, которая заполнялась водой, образуя озеро. В этой области жили древние туркмены-огузы племени дюгер, а название котловины Даукара является производной от имени племени: дюгер –тувер – тохар – тухара – таугара – даукара (С.П.Толстов «Огузы, печенеги, море Даукара»).

Как известно, в 10-12 веках различные племена огузов (туркмен) мигрировали на территорию Восточной Европы. В Древней Руси было известно племя тиверцев. Известный туркменский историк О.Гундогдыев полагает, что это было именно огузское (туркменское) племя дюгер, одним из вариантов произношения которого является «тувер», а город Тверь обязан своим именем этому племени. К примеру, в Западном Туркменистане также имеется селение Тувер, название которого получено именно от племени дюгер-тувер.  

Представители племени дюгер стали основателем туркменского государства Артыкидов (Бейлик Артукидов), просуществовавшее в 12-15 вв. на территории Восточной Анатолии, Северной Сирии и Северного Ирака. Именно в этом государстве жил и работал в 12-13 вв. туркменский механик-изобретатель Ал-Джазари, который изобрел коленчатый вал, а также сконструировал клапанные насосы, водоподъёмные машины, водяные часы, фонтаны, музыкальные автоматы (механические роботы).

Часть огузо-туркменского племени дюгер переселилось на Северный Кавказ в древности. В средневековом армянском географическом атласе Ашхарацуйц описываются несколько аланских племен (само название «алан» является одним из вариантов произношения названия древнего огузо-туркменского племени алаюнтлы), включая «народ аланов аш-тигор» или просто «народ дикор». Вероятнее всего, под аланским народом «дикор» имеется в виду огузо-туркменское племя дюгер, северокавказская часть которого ныне является суб-этносом осетин под наименованием «дигорцы». Ираноязычные иронцы, являющиеся другим суб-этносом осетин, не понимают языка дигорцев, что является косвенным подтверждением древнего огузо-туркменского происхождения дигорцев, которых тюркоязычные народы Северного Кавказа так и именуют их - «дюгер». 

Этноним тюгер в форме тагар и тувер присутствует в названиях родов таких туркменских племен как гарадашлы (С.Атаныязов), а также теке, арсары, човдур, баят, шых и игдыр (О.Гундогдыев «Сако-массагетское объединение племен»).

М.Байрамов
Ашхабад, Туркменистан 

О ПРИНАДЛЕЖНОСТИ АЛАНОВ К ТЮРКАМ (ТУРКМЕНАМ)

Выдержки из статьи М.Байрамова «Туркменские топонимы и этнонимы в древней Центральной Азии»

«Государство Янцай упоминается в «Исторических записках» ханьского историографа II в. до н.э. Сыма Цяня, согласно которому оно располагалась в западной части Большой Центральной Азии к северу от Аральского моря или к востоку от Каспийского моря. В «Поздней истории династии Хань» («Хоу Ханьшу» - I в н.э.) Янцай указывается уже как вассальное образование тюркского государства Кангюй (Хорезм) и называется Аланья (Аланлиао) по наименованию многочисленного и могучего племени аланы (halani согласно терминологии античных авторов), часть которых в IV в. н.э. в составе тюркского гуннского союза племен участвует в Великом переселении народов из Большой Центральной Азии в Европу достигнув Испании и Португалии. Аланы, обитавшие в Северном Причерноморье и Дунайском регионе начиная еще со II до н.э., были известны в древнегреческих источниках под названием роксоланы (Страбон, Артемидор Эфесский, Птолемей и др.). В корне данного термина присутствует слово «окс», что, как отмечено выше, означает тюркский этноним огуз - т.е. слово «роксолан» есть античное восприятие этнонима «огуз-алан».

Средневековые источники Центральной Азии и Восточной Азии также сообщают о том, что аланы относились к туркменам (огузам), при этом прослеживается родоплеменное происхождение древних аланов. Согласно историческому труду «Родословная туркмен» хивинского хана и историка XVII в. Абу-л-Гази, родоначальником аланов был Алан - старший бек главы древнейшей империи огузов Диб-Бакуй-хана - правнука Огуз-хана. Алан происходил из племени языр, входившем в состав упомянутых 24-х древнейших туркменских (огузских) племен – потомков внуков Огуз-хана, а название племени на туркменском языке означает «старший в иле (народе)» (Абу-л-Гази). В средневековых восточноевропейских и кавказских источниках, аланы были также известны под названием асы или ясы. С.П. Толстов считает, что ясы есть одно из названий туркменского (огузского) племени языр, т.е. того же самого племени, из которого происходил древний родоначальник аланов: «Языры обнаруживают несомненное ономастическое сходство с именем ясов-алан. Однако, этого было бы, конечно, мало для сколько-нибудь достоверных выводов. Напомню, однако, что в исторических источниках, языры явно выступают как крайнее юго-западное племя огузов и до их переселения в область Дуруна живут, видимо, в районе Южного Устюрта и Мангышлака, т.е. там, где Аль-Бируни локализует аланов и асов, говоривших еще в начале XI в. на смешанном «хорезмийско-печенежском» языке. Это делает ономастическую связь уже важным историко-этнографическим документом» («Города гузов»). Приведенные данные свидетельствуют в пользу того, что аланы в глубокой древности были частью туркменского (огузского) племени языр, а впоследствии выделились из него в отдельное племя, но с язырами сохранили тесные связи. В позднем средневековье часть туркмен-языров перешла на самоназвание гарадашлы, в настоящее время они проживают в нескольких велаятах Туркменистана. Среди туркмен-текинцев сохранился род под названием язы, а среди туркмен-човдуров - род аса (яса), происхождение которых связано с язырами (асами) (Г.П.Васильева «Этнические компоненты в составе туркмен»; С.Атаныязов).
 
Об этнических связях аланов с другим древним огузо-туркменским племенем свидетельствуют источники империи Тан. Географ VIII в. Ли Цзифу и ученый-историк VIII-IX вв. Ду Ю («Тундянь») в своих работах пишут о том, что название тюркского племени алан (helan, halan) переводится как «пегая лошадь», на что указывает в своей статье  «Из древнетюркской этнонимики по китайским источникам» известный советский исследователь истории тюркских народов на основе восточноазиатских источников Ю.Зуев: «Не лишне добавить, что в этноним алат-алан письменные источники вкладывают все тот же постоянный смысл - «пегие кони»: «Северяне пегую [лошадь] называют хэлань [алан]»; «Туцзюе называют [пегую] лошадь хэлань». Таким-же термином алан в средние века именовали одно из указанных выше 24-х древнейших туркменских (огузских) племен алайонтли: основа в названии «алайонт» в переводе с туркменского языка означает «пегая лошадь», т.е. имеет то же значение, что и слово алан. Ю.Зуев отмечает, что племя алайонтли и племя хелань-алан есть одно и то-же племя не только из-за совпадения смыслового значения обоих этнонимов, но и из-за идентичности тамг обоих племен: «В «Словаре» Махмуда Кашгарского это наименование встречается несколько раз применительно к разным группировкам «Пегих коней». В одном месте он говорит, что алка-булак — «название тюркского племени». В другом оно фигурирует под названием булак ат… Тот же автор называет племя ула-йондлуг (>ала-йонтлы> - «пеголошадные») в качестве семнадцатого уруга в составе огузов-туркмен. Прямых указаний на их общность, кроме явного семантического тождества этнонимов, нет. Но она представляется бесспорной при сопоставлении известного сейчас тамгового материала некоторых из них (в частности, тамг бома и ала-йонтлы), на чем мы уже имели случай остановиться в другой работе.» Наименование бома – есть один из вариантов наименования племени хэлань, а в переводе с древнекитайского языка означает также «пегая лошадь».  В своей статье «Тамги лошадей из вассальных княжеств» Ю.Зуев приводит изображения тамги племени хэлань-алан согласно древнекитайскому источнику, которая совпадает с тамгой туркменского племени алайонтли согласно «Родословной туркмен» Абу-л-Гази.
 
Племя алан упоминается также среди 45 тюркских телесских племен в династийной хронике государства Тан «Синь Тан шу» в разделе «Повествование о теле» (А.Малявкин «Танские хроники о государствах Центральной Азии»), при этом, анализируя наименования телесских племен, С.П.Толстов пришел к выводу, что часть из них являются огузскими племенами из приведенного выше списка 24-х древнейших огузо-туркменских племен («Города гузов»).
 
Древняя историческая область Центральной Азии Согд (Согдиана), называлась страной аланов (В.Бартольд «Работы по истории и филологии тюркских и монгольских народов»), а согласно танской энциклопедии «Тундянь» также и страной туркмен (T'ö-kü-Möng), что вполне логично, так как термин туркмен стал новым самоназванием огузов в раннем средневековье. Одним из главных доказательств принадлежности аланов к огузам (туркменам) являются антропологические данные: как известно современные туркмены — это единственный центральноазиатский народ, у которого преобладает искусственная деформация черепа - долихокефалия (длинно-узкоголовость); археологические раскопки древних захоронений показали, что аланам также была свойственна долихокефалия.  (Н.Аристов «Заметки об этническом составе тюркских племён и народностей и сведения об их численности», Л.Ошанин «Антропологический состав населения Средней Азии и этногенез ее народов»). Другими общими чертами алан и туркмен являются наличие красного наряда и некоторых типов конских украшений (А.Росляков «Происхождение туркменского народа»). Известный немецко-американский историк и синолог, один из основателей американской синологии Ф.Хирт был убежден, что туркмены есть потомки покоренных хуннами аланов (В. Бартольд «Общие работы по истории Средней Азии, работы по истории Кавказа и восточной Европы»).
 
В наше время, древний туркменский этноним алан сохранился в наименовании туркменской этнографической группы олам (А.Бахтияров «Потомки «исчезнувших» аланов»; Винников Я.Р. «Родоплеменной и этнический состав населения Чарджоуской области Туркменской ССР и его расселение»; И.Н.Лезина, А.В.Суперанская  «Словарь-справочник тюркских родоплеменных названий»)), рода алам в составе туркменских этнографических групп салыр (Н.Аристов; А.Бахтияров; И.Н.Лезина, А.В.Суперанская) и йомут, рода аланлар в составе туркменской этнографической группы ходжа (Демидов С.М. «Туркменские овляды»; С.Атаныязов) и рода аланлы в составе туркмен-памыков (С.Атаныязов). В степях южнее реки Атрек сохранился вал под названием Гызыл-Алан, на месте которого в древности была крепость, построенная туркменами-аланами. На полуострове Мангышлак сохранилась крепость Алан-гала, принадлежавшая туркменам-аланам, ныне проживающим в Лебапском велаяте Туркменистана (А.Бахтияров), там-же, в районе озера Батыр (Карагие), были найдены древние аланские погребения (К.М. Скалон «О культурных связях восточного Прикаспия в позднесарматское время».) На территории исторического Хорезма обнаружен ряд топонимов, связанных со средневековыми туркменами-аланами: развалины крепости Алан-кала в юго-восточной части Устюрта (С.П.Толстов «Древний Хорезм»), урочище Кырк-Алан на правом берегу Амударьи и канал Алан-яб на левом берегу (Г.П.Снесарев), развалины крепости Ходжамияр-Алан и одноименный канал  в северной части урочища Вас Дашогузского велаята Туркменистана (Б.И. Вайнберг «Топонимика как источник по истории туркмен Хорезма»).»

К.БОСВОРТ О ПРАВЯЩИХ ТУРКМЕНСКИХ ДИНАСТИЯХ

«В 478/1085 г. после ожесточенных сражений эти владения были завоеваны и включены в состав Сель­джукской империи. Последний Марванид, Мансур, про­жил в Джазират Ибн ‘Умар до 489/1096 г.; но на про­тяжении ближайших столетий Дийарбакру суждено бы­ло находиться под контролем туркменских династий.»

«Однако в Дийарбакре мест­ное курдское княжество с центром в Хисн Кайфе пере­жило Тимуридов, и эта линия династии Айюбидов была уничтожена только туркменами Ак-Коюнлу.»

«В XV в. своими главными врагами мамлюки считали османских султанов. В ка­честве буферного государства в Западном Дийарбакре мамлюки сохраняли туркменское княжество Зулгадыр-огуллары и оказывали поддержку Караманидам.»

«В 569/1174 г. Йемен был завоеван Айюбидом Туран-шахом, братом Саладина. Айюбидские династы прави­ли здесь до 626/1229 г., когда сын ал-Малика ал-Камила, Салах ад-дин Йусуф, вынужден был покинуть эту стра­ну. Преемники Айюбидов, Расулиды, тем не менее про­должали политику своих предшественников: они переняли айю'бидскую систему титулов и способствовали рас­пространению суннитского ислама в Йемене, где суще­ствовали давние традиции шиизма — по крайней мере во внутренних горных районах. Хотя историк Расулидов ал-Хазраджи возводит генеалогию Расула к прародителю южных арабов Кахтану, в действительности по происхождению он был туркменом из огузов и служил гон­цом (расул) при аббасидском халифе».

«Разгром ви­зантийцев в Анатолии при Малазгирде (Манцикерте) в 463/1071 г. открыл Малую Азию для набегов туркмен. Они-то и подготовили почву для возникновения различ­ных местных тюркских княжеств. Брат Малик-шаха Тутуш вместе с сыновьями и внуками составили младшую ветвь Сельджукидов, правившую некоторое время в Алеппо и Дамаске. Сельджукские отряды проникли да­же на территорию Аравийского полуострова — вплоть до Йемена и Бахрейна. В Кирмане племянник Тогрыла Кавурд основал местную династию, которая просущество­вала в течение полутора веков, пока в 582/1186 г. эту провинцию не захватили огузы из Хорасана.»

«Будучи туркменской династией в районе, основатель­но обжитом туркменами, артукидское государство сохра­нило многие специфические туркменские черты (ср., напр., появление в их титулатуре типично туркменского обозна­чения для гази: Алп/Алпы «воин, герой»). Продолжая опираться на туркменские элементы, Артукиды в то же время, по-видимому, завоевали и расположение много­численных христиан среди населения Дийарбакра…Последние Артукиды оказались в окружении союза туркменских племен Кара-Коюнлу, и в 811/1408 г. Артукид ас-Салих был вынужден сдать город Мардин предводителю Кара-Коюнлу, Кара-Йусуфу.»

«Династия атабеков Салгуридов правила в Фарсе око­ло ста двадцати лет—вначале в качестве данников Сельджукидов, а затем, в XIII в.,—хорезмшахов и монголов. По происхождению они были туркменами. Племя салгур (или салур) пришло на запад, по-видимому, в период сельджукских завоеваний и приняло активное участие в создании Румийского султаната. Основатель династии Салгуридов в Фарсе, Сонкур, воспользовался войнами и распрями, происходившими в правление сельджукско­го султана Мас‘уда ибн Мухаммада, чтобы укрепить свои позиции в Южном Иране…»

«Данишмендины. Первоначально власть этой туркменской династии распространялась на район Северной Анатолии вокруг городов Токат, Амасья и Сивас. Основатель династии, Данишменд, стал известен в Анатолии как борец за веру (гази) во время смуты, последовавшей за смертью Сельджукида Рума, Сулаймана ибн Куталмыша.»

«Караманиды были самой сильной и долговечной тюркской династией в Анатолии, которая возвысилась в одно время с османами, но в конце концов была ими поглощена. Они происходили, по-видимому, из туркмен­ского племени афшар.»

«Начальная история османов окутана легендами, и для периода до 1300 г. мы располагаем лишь небольшим количеством надежных фактов. Род их происходит, по-видимому, из огузского рода кайыг и в свое время стоял во главе группы кочевников в Малой Азии. Таким об­разом, они представляли собою часть большой волны туркмен, которые пришли с востока и оттеснили визан­тийцев... Ряды их войска постоянно пополнялись вновь прибывшими с востока туркменами, которые го­рели желанием выступить против христиан в качестве газиев, борцов за веру. От этих-то газиев и ведет начало воинственный дух османской династии, благодаря ко­торому османы расширили свои владения, достигли процветания и в конце концов поглотили все другие, более инертные тюркские эмираты.­»

«На западе поражение, нанесенное Тиму­ром Осману Байазиду I под Анкарой в 805/1402 г., на несколько десятилетий отсрочило поглощение туркмен­ских эмиратов Анатолии османскими султанами.»

«В 761/1360 г. Увайс завоевал Азербайджан и утвер­дил свое главенство в Фарсе над погрязшими в распрях Музаффаридами. Однако его преемникам пришлось преодолевать растущую силу туркмен Кара-Коюнлу в Дийарбакре и отражать вторжения в Азербайджан (че­рез Кавказ) честолюбивых ханов Золотой Орды.»

«Конфедерация племен Кара-Коюнлу («Черные бара­ны») составилась из туркмен, оттесненных к востоку вторжениями монголов. Правящий род этого союза про­исходил, по-видимому, из огузского рода ивэ. Их став­ка находилась к северу от озер Ван и Урмия, откуда они постепенно распространили свое влияние на Азер­байджан и пограничные районы Восточной Анатолии…В политическом плане возвышение Кара-Коюнлу оз­начало конец владычества ильханов в Ираке и в За­падном Иране, а также провал попытки Тимуридов со­хранить свою власть на западе. В этническом плане концентрация туркмен ускорила уже достаточно далеко зашедший процесс, в результате которого Азербайджан стал по преимуществу тюркским (и этнически и по язы­ку).»

«Ак-Коюнлу («Белые бараны») представляли собой конфедерацию туркменских племен с центром в Дийар-бакре. Правящая верхушка Ак-Коюнлу вышла из ста­ринного огузского рода байундур, и уже в середине XIV в. византийские источники упоминают о набегах этого клана на Трапезунт.»

«Афшары… Надир был вождем афшаров, туркменского племени, обитавшего в Северном Хорасане. Здесь, в родных ме­стах, Надир впоследствии построил свою крепость и ка­знохранилище— Кал'ат-и Надири.»

«Туркменское племя каджар поселилось близ Астрабада на Каспийском побережье, вероятно, со времени монголов. Позже они вошли в число семи крупнейших туркменских племен, выступивших на стороне первых Сефевидов в составе кызылбашской группировки.»

К.Э.Босворт «Мусульманские династии»

О МАССАГЕТАХ И ТУРКМЕНАХ

«Однако выяснение исторических корней туркмено-огузских племенных союзов раннего средневековья не может пройти мимо большой и сложной проблемы исторической этнографии Средней Азии и сопредельных стран—проблемы массагетов. Мы не можем останавливаться здесь подробно на этой проблеме, имеющей обширную литературу и требующей специального исследования. Однако нельзя не остановиться на нескольких моментах, заставляющих нас подчеркнуть особое значение массагетской проблемы для исследования этногонии туркмен. Во-первых, если принять выдвинутое еще Клапротом и поддержанное целым рядом исследователей отождествление имени массагетов античных авторов с юе-чжи китайских источников, территория древних массагетов—юе-чжи—будет почти полностью совпадать с территорией огузских племенных союзов раннего средневековья, простираясь от Каспийского моря через пустыни Средней Азии до бассейна Сыр-Дарьи и дальше, отдельными вкраплениями среди других народов до Великой китайской стены, к северо-западу от которой китайские источники констатируют после оттеснения юе-чжийцев из Монголии и Восточного Туркестана хуннами наличие остатков первых под названием «малых юе-чжи».

Имя огуз оказывается, как известно, зафиксированным для территории Монголии в орхонских текстах эпохи второго тюркского каганата (конец VII и начало VIII в. н. э.). Этот факт, служащий обычно аргументом в пользу утверждения позднейшей миграции огузов на запад, сперва в бассейн Сыр-Дарьи, а затем и на территорию Туркмении, при учете отложения имени огузов в древнейшем наименовании Аму-Дарьи и при принятии гипотезы о крупной роли массагетско-юе-чжийских элементов в формировании огузских племенных союзов раннего средневековья, может получить и новое, более вероятное объяснение. Мы можем искать его в раннем распространении массагетов, юе-чжи из Средней Азии, где они фиксируются уже в VI в. до н. э., на восток, в Монголию, где мы знаем их не ранее III в. до н. э., и в участии осколков древних массагетско-юе-чжийских объединений в формировании тюркского каганата VI—VIII вв.

В пользу этого говорит тот факт, что Птолемей (VI, 13) локализует часть массагетов на верхнем течении Сыр-Дарьи, рядом с комарами и каратами, т. е. далеко на восток от основных местообитаний массагетов. 

Другой очень существенный аргумент дает анализ титула вождей огузских племенных союзов Средней Азии в X—XI вв. я б г у или д ж а б г у. Неоднократно указывалось на генетическую связь этого титула с титулом кушанских, т. е. юе-чжийских (resp. массагетских) царей, зафиксированным нумизматическими данными в форме J a v u g a (Kusanajavugasa) и китайскими источниками в форме хи-хэу (по Шаванну, древнее чтение—уарheou).

Уже Маркварт совершенно основательно указал на связь этого титула с чжао-ву—титулом владетельных фамилий юе-чжийского происхождения, правивших в домусульманской Согдиане. 

Факт наибольшей устойчивости кушанского титула именно в туркмено-огузской среде не может не остановить на себе внимания...

Вся совокупность данных, которыми располагает на сегодняшний день наука, позволяет с уверенностью утверждать, что основу этнографического массива туркменского народа составляют древние дахо-массагетские и сармато-аланские племена Арало-Каспийских степей.»

Выдержки из работы С.П.Толстова «Основные вопросы древней истории Средней Азии»

ГОРОДА ЮЖНОГО ТУРКМЕНИСТАНА КАК ЦЕНТРЫ РЕМЕСЛА И ТОРГОВЛИ (IX-XII вв.)

 

Г.Т.Оразмухаммедова

 

В Средние века одним из самых приметных явлений был ин­тенсивный рост городов, товарного производства, денежной тор­говли.

 

Города, расположенные на территории созданных туркменами государств, как политические, экономические и культурные центры были известны не только на Востоке, но и во всем мире. Они имели большое значение в сохранении политической стабильности, в развитии международных торговых отношений, ремесла и культуры. Уровень развития государства, как правило, определялся состоянием его городов. Во времена благополучия и процветания государства они развивались, расширялись, становились красивее и приобретали славу.

 

На территории Туркменистана располагались такие города, как Мерв, Ниса, Дехистан, Амуль, Данданакан, Меане, Абиверд и др. Торгово-ремесленный характер этих городов нашел свое отражение в археологических материалах и письменных исторических источниках. В средневековых исторических источниках приводятся ценные сведения об этих городах. В трудах арабских авторов ат­Табари (IX­-X вв.), ибн Батута (XIV в.), ал-Истахри (X в.), ал-Мукаддеси (X в.) и других приводятся наиболее интересные сведения о развитии городского ремесла, организации и ведении торговли в городах Южного Туркменистана.

 

Наличие городов и развитого городского хозяйства является важным условием для создания рынков. По сведениям византийских, сирийских и китайских источников, основными товарами караванной торговли между Востоком и Западом являлись шелк, стекло, драго­ценные камни, краски, ароматизированные изделия. Немного позже наряду с перечисленными изделиями большим спросом пользова­лись товары для роскоши - домашняя утварь, сделанное из золота, серебра и бронзы высококачественное оружие, ювелирные и ковровые изделия, породистые лошади, дорогостоящие ткани. С течением времени эти товары стали определять караванную тор­говлю и изменения цен внутреннего рынка. Основная часть этих товаров производилась в городах Туркменистана, которые распола­гались на перекрестке торговых путей.

 

Географическое положение Туркменистана, расположенного на стыке различных культур и цивилизаций, определило ему роль места, соединяющего континенты. С периода появления первых международных торговых трасс (II в. до н. э.) и до их замирания (XV в.) регион служил связующим звеном между Азией и Европой. Несмотря на особенности географической среды (множество без­водных пустынь, горные перевалы) и вследствие этого особую сложность перехода по территории, на протяжении тысячелетий это был один из надежных и безопасных путей сообщения между Востоком и Западом. Недаром издревле туркменскую землю име­новали «перекрестком семи дорог света». Торгово-экономические взаимоотношения играли важную роль в истории развития общест­ва, так как они способствовали распространению не только товаров и сырьевых ресурсов, но и научных, духовных достижений, эконо­мически и культурно сближая народы. Нередко по безопасным ка­раванным путям следовали не только купцы и торговцы, но и с от­ветственными миссиями отправлялись в путь послы, гонцы, поли­тики, дипломаты и паломники. Зачастую они отправлялись в путь в составе караванов и проходили все маршруты основных ветвей Ве­ликого шелкового пути. В этих случаях караваны бывали достаточ­но большими.

 

Вдоль трасс торговых магистралей строились города. Однако не только торговые связи стимулировали возникновение и развитие городов. В этом процессе наблюдается их равная взаимозависимость, поскольку при возникновении торговые магистрали в первую оче­редь устремлялись к уже существующим городам. Трассы Великого шелкового пути прошли через все значительные, появившиеся задолго до его возникновения города. Даже после того как Великий шелко­вый путь утратил свое значение международной торговой трассы, наиболее значительные города продолжили свое существование и процветание.

 

IX-XII вв. считаются периодом расцвета международной кара­ванной торговли и товарно-денежных отношений. В это время на Востоке значительно растет количество монетных дворов. На тер­ритории Туркменистана были монетные дворы, производящие зо­лотые, серебряные динары и дирхемы (Ходжаниязов 1977: 24). Из существовавших в то время монетных дворов в Центральной Азии пять находились в Туркменистане. Это монетные дворы Мерва, Дехистана, Мерверуда, Серахса и Хорезма (Куняургенча). Ибн Хордадбек в своем труде «Китаб ал-месалик ва-л-мемалик» пере­числяет суммы хараджа с туркменских городов, причитавшиеся в 827 г. в казну халифа. Среди них Мере Шахиджан - 1 147 000, Ни­са - 893 400, Абиверд - 700 000, Серахс - 307 440 дирхем (МИТТ 1939: 145). Вероятно, доходы для покрытия таких налогов шли от торговли.

 

В исторических источниках упоминаются названия Мерва, Серахса и Нисы как мест развитых товарно-денежных отношений в Туркменистане. В крупных городах базары были не только местом торговли, но и центром ремесленного производства. Ткачество яв­лялось наиболее массовым и широко распространенным видом про­изводства. Ткани изготавливались из шерсти, льна, хлопка и шелка. Предметом роскоши считались ткани, производимые в Мерве, Нисе, Абиверде. Помимо ткачества в городах также было сосредоточено стекольное, гончарное, кожевенное, ювелирное производство, кото­рое обеспечивало всем необходимым не только внутренний, но и внешний рынок. К примеру, мервские ткани пользовались славой на всей территории халифата вплоть до Магриба (Беленицкий и др. 1973: 271), а технология изготовления цветного стекла широко ис­пользовалась в Китае и других странах Азии.

 

Возросшая масса товаров требовала более новых форм ведения и организации торговли. В средневековом городе не было четкой границы между ремесленником и торговцем. Зачастую ремеслен­ники сами продавали свои изделия прямо из мастерской, находя­щейся на базаре. И все-таки между ремесленником-производи­телем и настоящим купцом (таджир) была большая разница. Про­фессиональный купец, связанный с внешней торговлей, относился к верхушке городского общества. Туркменские купцы вели ожив­ленную торговлю со странами булгар, Восточной Европы, Китаем и Индией. Как бы ни был богат купец, в те времена в одиночку вес­ти торговлю с далекими странами было рискованно и сложно, к тому же расходы, связанные с дорогой и безопасностью, были так высоки, что никакая прибыль, деньги, товары не могли окупить ни расходы, ни вложенный труд. Отсюда и появилось на Востоке, в том числе и в Туркменистане, существовавшее с древних времен объединение купцов для караванной торговли. Караван был не только способом вывоза товаров и людей, но и важным инструмен­том ведения торговли.

 

Город не только производил, но и торговал. В средневековых источниках авторов больше интересовала торговля, чем ремесло, и пишут они прежде всего о товарах.

 

Рынок Мерва славился не только в Туркменистане, но и во всем мире. Основные мировые торговые пути проходили через него. Мерв был центром сбора всех товаров, которые прибывали со всех караванных торговых путей, а затем их отправки в нужные места - в страны, где был большой спрос на эти товары. Поэтому в любое время года склады-амбары Мерва были переполнены различными товарами. Это способствовало тому, что город стал важным эконо­мическим и политическим центром Востока. Ибн Хордадбек так описывает Мерв: «...Мерв, это самый известный из округов Хораса­на... В нем производятся лучшие из одежд Хорасана» (МИТТ 1939: 148). Ал-Истахри в труде «Китаб месалик ал-мемалик», не скрывая восхищения, пишет: «Мерв, далее, лучший из городов Хорасана от­носительно съестных припасов; хлеб в Мерве таков, что более чисто­го и приятного на вкус хлеба нет в Хорасане, а сухие плоды Мерва - виноград и прочее предпочитаются таковым из других мест; славит­ся изобилием их Герат, но вкусом и достоинством превосходят мервские. На отменность мервских плодов указывает то, что дыни режут­ся ломтями и вывозятся в Ирак» (Там же: 174). О средневековой тор­говле Мерва ученый-археолог Г. Ханмурадов пишет: «В древние, Средние века Мерв был крупнейшим культурным оча­гом, центром внутренней и международной торговли. Высоким спросом пользовались гончарные изделия Мерва. Найденные в Термезе, Самарканде и других местах гончарные изделия свиде­тельствуют о том, что они были сделаны руками мастеров Мерва. На базарах Мерва по самой высокой цене скупались ходовые турк­менские товары, такие как ковры, ткани из верблюжьей пряжи, по­родистые лошади, конские снаряжения» (Hanmyradow 2004: 14).

 

А каково было строение мервского базара? Средневековые ис­торики, такие как ал-Истахри, ал-Мукаддеси, отмечают, что базар Мерва отличался своей чистотой и продуманностью внутреннего строения. В центре базара Мерва находился покрытый куполом главный торговый центр, а возле него - рынок обмена денег и ка­раван-сараи. От центра базара в разные стороны простирались улицы, в каждой из них находились кварталы (мяхелле) мастеров, про­изводящих тот или иной вид ремесленных изделий. Опираясь на источники, можно определить, что на базаре Мерва были улицы мастеров гончарных дел, железных изделий, ткачества, кожевни­ков, оружейников, сапожников, ювелиров и др. Крытые базары имелись также в Земме, Амуле и других городах (Беленицкий и др. 1973: 297). Если принимать во внимание сведения современников, то площадь Мерва в XI-XII вв. составляла не менее 1500-1800 га. Этот показатель намного превосходит размеры современных Мер- ву городов Западной Европы. Таким образом, Мерв остается круп­нейшим городом Средней Азии и одним из крупнейших на мусуль­манском Востоке. С расширением территории города, увеличением его населения, а также числа управленческих и культурных учреж­дений росли и базары. В связи с этим в городе появляются опреде­ленные трудности. Поэтому находившийся ранее в центре города рынок был перенесен на окраину города (рабат). В итоге мастерские кустарников и ремесленников, дуканы, различные учреждения, кото­рые обслуживали базар, переместились на окраину города. Это, в свою очередь, повысило значение рабата.

 

В развитии торговых и культурных отношений между Цен­тральной Азией, Средним Востоком и Европой имел большое зна­чение центральный город Хорезма Ургенч (Куняургенч). Арабы называли Куняургенч «ал-Джурджания», а Решидеддин величал его «царством ремесленников». Наиболее интересно описание города у ал-Истахри: «На южной стороне Аму-Дарьи находится большой город под названием Джурджания. Он является самым большим городом Хорезма... Он - место торговли с гузами, и отсюда от­правляются караваны в Гурген, царство Хазар и Хорасан» (МИТТ 1939: 178). Как известно, в 1Х и Х вв. шла обширная торговля меж­ду Средней Азией и Волгой; шли ли караваны к Каспию или к Вол­ге через степи - Хорезм служил складочным местом товаров (Сева­стьянов 1929: 3). Арабские источники сообщают, что караваны с товарами постоянно ходят из Булгарии в Хорезм и наоборот. Неиз­вестный автор «Худудул-алем» («Границы мира»), подчеркивая важное значение Ургенча, отмечает, что город известен своими удивительными товарами и является вратами на пути в Туркестан. «Город является местом сбора купцов. Он состоит из двух городов - внутреннего и внешнего», - отмечается в источнике (МИТТ 1939: 216). Ургенч рос каждый день, и в нем было много воды. Вода дос­тавлялась из Аму-Дарьи до ворот Ургенча. По словам ал-Мукаддеси, «Джурджания - главный город Хорасанской стороны, он на Джейхуне, так что вода омывает его края... У ворот ал- Хаджжаджа находится дворец, построенный ал-Мамуном, в нем удивительные ворота, каких нет во всем Хорасане, а сын его Али построил пред ним другой замок, у ворот которого площадь. на ней продаются бараны» (Там же: 188). В IX-X вв. базар Ургенча был одним из важных центров бойкой торговли и товарооборота не только в Центральной, но и в Передней Азии. На 160 базарах города шла торговля. Город имел четыре входа, тысячи караван-сараев об­служивали гостей Ургенча. Из Хорезма привозили соболей, степных лис, коз, мумие, стрелы, белую кору деревьев, телпеки (шапки), рыб­ный клей, мед, лесные орехи, воинские доспехи, березу, мелкий скот и коров. И в нем производились виноград, кишмиш, кунжут, разно­цветная одежда, прекрасные материи, замки, различные краски, луки для самых сильных людей, особый сыр, рыба.

 

В исторических источниках Серахс также называется одним из мест развитой торговли. По сведениям ал-Истахри, Серахс по своей величине равнялся половине Мерва и являлся складочным местом для грузов из окрестных городов Хорасана. Как торговый город Серахс прославился своей зерновой культурой, он обеспечивал Нишапур продовольствием. С трех сторон Серахс окружал рабат, в нем находились торговые и ремесленные ряды, и там же был большой базар. Ал-Мукаддеси, отмечая важное значение Серахса в торговле и его расположение на перекрестке торговых путей, писал: «Серахс. Место, где пересекаются караванные дороги. В этом городе невоз­можно чувствовать нехватку какого-нибудь товара, караваны идут то с одной, то с другой стороны» (Türkmenistanyn... 1992: 63).

 

В X-XI вв. Абиверд был большим городом Хаверана, располо­женного между Серахсом и Нисой. Ал-Мукаддеси описывает город коротко, но очень точно: «Абиверд нравится мне больше, чем Ни­са, его базар лучше, город богат и у него плодородная почва» (МИТТ 1939: 201).

 

Город Амуль также является одним из торговых городов Восто­ка. Газневидский властитель Масут говорил, что в Амуле много ты­сяч людей, если с каждого брать по динару, получится много тысяч динаров. Когда в 1035 г. султан Масут Газналы прибыл в Амуль, до­вольные горожане встретили его торжественно. Историки того вре­мени, описывая это событие, подчеркивали, что по лицам людей было видно, что они сытые и бодрые, чувствовались признаки благополу­чия, все дуканы были открыты, лица людей веселые. Ал-Мукаддеси пишет, что «Амуль - населенный город. Все города этой области на­селенные и изобилуют жизненными благами. Он находится в фарсахе от берега в сторону Хорасана, в нем много поместий... В нем изоби­лие воды и прекрасные поместья на краю песков. В нем крытые рын­ки, и из него вывозится хороший виноград.» (МИТТ 1939: 189). Амуль пользовался достаточным экономическим благополучием и был очень выгоден из-за своего узлового положения на перекрестке караванной дороги из Хорасана в Мавераннахр и речного пути из об­ластей верхнего и среднего течения Аму-Дарьи в оазис ее дельты.

 

Ниса тоже считалась богатым городом Туркменистана. Его ве­личина была равна Серахсу, а, по ал-Истахри, в Х в. город был вполовину тогдашнего Мерва. Город состоял из шахристана и укрепленного рабада, превосходившего его по площади в 15 раз. Запись ал-Мукаддеси о том, что в Нисе имеется 70 улиц, окутан­ных зелеными садами, ясно свидетельствует о вышесказанном. По словам ал-Мукаддеси, «Ниса - город обширный, здоровый и краси­вый, изобилующий водой и жизненными благами; в нем деревья переплетаются друг с другом, плоды прекрасны, соборная мечеть изящна; хлеб чист; базар расположен рядами, в нем есть ценные и редкие вещи» (Там же: 201). Здесь было много воды и садов; вода была проведена в дома; улицы были чисты; культурные почвы от­личались плодородием. Город был окружен стеной с десятью воро­тами (Севастьянов 1929: 4). Ниса являлась особым этрапом, объе­диняющим в себе несколько городов. В его состав входили города Исфинакан, Джармукан, Ферава и Шахристан, которые имели свои базары. Более значителен был рабат Ферава с тремя рядами стен и рвом. От города Нисы этот рабат отстоял на четыре дня пути. По описанию ал-Истахри

, внутри рабата был источник и около него огороды; жителей было около тысячи.

 

Во времена Сельджукидов город Мане также был одним из важных экономических очагов государства. Составитель биогра­фии известного туркменского пира-святого Манебаба Мухаммед ал-Мунаввер писал: «Мане является процветающим и густонасе­ленным городом. Поэтому говорят, что в караван-сарае под назва­нием Идрис, что находится у подножья крепости города, имеются сорок весов» (МИТТ 1939: 344).

 

Авторы того времени приводят целый список товаров, экспор­тируемых из Хорасана, в частности из Мерва, Нисы, Абиверда, Серахса, на внешний рынок, а также продающихся на местных рын­ках. Вот неполное перечисление этих товаров: шелковые и хлопковые ткани, шахиджанские головные уборы (чалма), халаты, шер­стяная одежда, нитки, кунжут и кунжутное масло, шкуры лис, охотничьи птицы, льняные дорожки, зерно, коровы, верблюды, ба­раны, козы, сыры, саманы, мед, мыло, рис, орехи, баклажаны, кишмиш, топленое масло, виноградное варенье, инжир, гранат, травы для получения красок, кожа, золото, кошмы, ковры, кони, мулы, дыни и др.

 

Велико было значение караван-сараев для ведения торговых дел на караванном пути. Одним из самых больших караван-сараев был Даяхатын, находящийся на территории Биратинского этрапа на левобережье Аму-Дарьи.

 

 

Даяхатын является четырехгранным сооружением, на внешней стене которого были 23 комнаты с отдельными входами. Двери комнат были защищены от ветра и дождя большим навесом- верандой.

 

В числе привалов, подобных караван-сараю Даяхатын, можно назвать караван-сараи Акджагала (по пути Мерв - Амуль), ал-Эсгер (на территории Каракумского этрапа), караван-сараи крепости Наджар и средневекового села Шираз (на территории Серахского этрапа) и др.

 

Таким образом, в рассматриваемый период на территории Юж­ного Туркменистана заметен бурный рост городов и городского хо­зяйства. Возросшие торговые обороты, усовершенствование ремес­ленного производства значительно меняет и внешний облик города. В IX-XII вв. города отличались высоким для своего времени уров­нем благоустройства. Рост числа ремесленников, потребности внутреннего и внешнего рынка способствовали появлению узкой специализации и разделению труда. Письменные источники и ар­хеологические находки свидетельствуют о многообразии и ассор­тименте изделий, обеспечивавших потребности населения и выво­зившихся в дальние страны.

 

Литература

 

Беленицкий, А. М., Бентович, И. Б., Большаков, О. Г. 1973. Сред­невековый город Средней Азии. Л.: Наука.

Массон, М. Е. 1966. Средневековые торговые пути из Мерва в Хо­резм и в Мавераннахр (в пределах Туркменской ССР). Труды Южно- Туркменистанской археологической экспеДиции. Т. XIII. Ашхабад: Туркменистан.

Материалы по истории туркмен и Туркмении: в 2 т. (МИТТ) Т. 1. Арабские и персидские источники / под ред. С. Л. Волина, А. А. Ромаскевича и А. Ю. Якубовского. М.; Л.: Ин-т востоковедения, 1939.

Севастьянов, И. 1929. Странички прошлого Туркмении и сопредель­ных с нею стран. Ашхабад: Туркменское гос. изд-во.

Ходжаниязов, Т. 1977. Денежное обращение в государстве Великих Сельджуков. Ашхабад: Ылым.

Hanmyradow, G. 2004. Sarahs - kerwen yollarynyn çatrygynda. Aşgabat.

Türkmenistanyn taryhy boyunça hrestomatiya. Aşgabat, 1992.

ХИОНИТЫ - ПРЯМЫЕ ПРЕДКИ ТУРКМЕН

«Большой интерес представляют найденные еще во время разведок 1953 г. в одной нз комнат, относящихся к этому слою, многочисленные погребения. Определенный антропологами физический тип людей, похороненных в этой комнате, оказался очень своеобразным, резко отличным от обычного древнехорезмийского типа. Этот последний хорошо известен по большому могильнику в крепости Калалы-гыр, расположенной на расстоянии около 90 км к северо-востоку от Канга-калы. Если тип калалы-гырцев очень близок к типу современных хорезмийских узбеков, то тип кангакалийцев больше всего напоминает современных туркменов. Тот же антропологический тип, сопровождаемый тем же погребальным обрядом, зарегистрирован также в синхронном городище Куня-Уаз. По всем данным эти погребения принадлежали кочевникам-хионитам, именно в IV в. появляющимся на северо-восточных границах сасанидско-иранского государства. Видимо, с сасанидско-хионитскими войнами и связана гибель Канга-калы.»

С.П.Толстов «Низовья Амударьи, Сарыкамыш, Узбой», М. – Изд. АН СССР, 1960 г.