HOW OLD IS ASHGABAT?

FAMOUS TURKMEN SCHOLAR DISAGREES WITH COMMON VIEW THAT CITY'S HISTORY BEGAN IN 1881 

Folk etymology reads the name of Ashgabat as "the city of love". This, however, does not necessarily reflect the name of this or that area. It is quite often that the original meaning gets lost. 

Famous philologist of the first half of the XX century A.Potseluyevsky was probably the first to doubt the accepted in literature meaning of the word, "Ashkhabat" (Ashgabat in Turkmen language). He believed that "Ashk" was the name of one of the Parthian kings, although Soviet-time booklets and brochures maintained only one version - "the city of love", where "Ashg" stood for "love" or "devotion". The "Big Russian-Turkmen dictionary" (1986) translates "love" in a Turkmenized manner, as "Yshk" or "Ashyk". But the city is not called "Eskhabat" or "Ashkhabat" or "Ashykabat". It is called "Ashgabat" in Turkmen. 

It was not by accident that famous scientists doubted the city's forced name. Archeologist with no less reputation A.A.Marushenko shared the view of philologist A.Potseluyevsky in pointing to the Parthian origin of the city's name. Researcher of the Turkmen-Seljuk history S.G.Agajanov was of the same opinion too. Historian Kh.Ovnuk, who specialized in history of Farsi, confirmed that in Persian literature of the Middle Ages Parthian king&'s dynasty of Arsakids (Arshakids) was called Ashkanids and dynasty's founder Arshak I - Ashk I. We should also add that the capital of Turkmenistan, Ashgabat, is situated less than 10 km from the former residence of Parthian kings, Nisa, a cradle of the great Parthian Empire. 

Nobody doubts today that Arsakids, descendants of Dakh-Massaget (Scythian-Sarmat) group, generally known as "Turs" (Turanians), are the ancestors of Turkmens. 

This is proved by ethnonymy, toponymy, paper sources, archaeology and ethnology. 

But what about the assertion that Ashgabat is only slightly over 100 and that it was founded in 1881 in a village where tsar's troops were stationed? This date was imposed on us as the only one during Soviet times. 

Let's look up in the history. The outskirts of Ashgabat have been cultivated by people since old times. Numerous watercourses, a suitable position, and a plain itself attracted primitive people. Archaeologists A.A.Marushenko and V.A. Rakov discovered flinty nucleus in the bed of the Ashgabadka river that served as an instrument of the Stone Age man. A.A.Marushenko, who surveyed the Ashgabat region, resumed that the city stands in the area of the ancient settlement of primitive people. 

...The year of 329 BC. The Army of Alexander the Great stopped at Nisa for wintering. Numerous trophies and cumbersome train made it hard to move any further. As ancient historian Kurtsy Ruf writes, "...[Alexander the Great] ordered to put in one place, first, his stuff and then stuff of all soldiers, except for the necessaries. Trains laden with trophies were piled in a wide plain. While everybody waited for king's orders, he ordered take beasts of burden away and to set the rest of the stuff on fire. He was the first to fire his own stuff. And none dared to mourn the price of his blood, given the fact that the same fire burned the king's riches." 

In Russian Archaeologist I.N.Hlopin's opinion, the event described above took place in the outskirts of Ashgabat. 

In 100 years, when the Macedonian Empire collapsed, followed by the state of Selevkids, a new state was born in Southern Turkmenistan governed by two brothers, Arsak and Tiridat. These lands became the core of the emerging Parthian Empire, a world power of antiquity. It was exactly that time (III century BC) that a well-fortified fortress was built in the territory of today's Ashgabat. Archaeological data (Parthian ceramics and other gear) indicate that. Nobody doubts that it was built on Arsakids' order. 

Could it be that the contemporary Ashgabat derived its name from this fortress? In any case, the city's birthday should be attributed to exactly this date - the middle of the III century BC. Both ancient Merv (the citadel of Erkgala) and Kunyaurgench and all other cities with over 1000-year history were fortresses in the beginning. 

The fortress of Ashgabat was turned into a fortified castle of the local governor in the Middle Ages, retaining its strategic importance. This castle was particularly flourishing in Turkmen-Seljuk times (XI-XII centuries). The fortification had round towers made of fine burned bricks and a solid foundation. Archaeologists found many bronze and ceramic works there. The castle stood in the center of the modern Ashgabat. 

In the XIII century, the flourishing lands of Turkmenistan were completely devastated by Chingizhan's hordes. Many cities were razed to the ground. Some of them were reconstructed, but Ashgabat stood as it was for a long time. There was a small village there. The fortress was reconstructed in the XVIII-XIX centuries. 

Historians Munis and Agehi report that Turkmen Khan Murad Serdar recruited soldiers in Ashgabat and Anau to fight Khiva army in 1818. 

Ashgabat was surrounded by fortresses during that time and served as an alarm-post for Turkmens-Teke. In the same year a strong Khivian squad led by Khubbikuli Khoji, having killed many people, devastated Ashgabat and the area between Ashgabat and Mehine (Meana). 

In 1853, foreign troops under the command of prince Feridun-Mirza entered the Turkmen land. The advanced-guard headed by Emir-Khan faced harsh resistance at the approaches to Ashgabat. The clash continued for over an hour, and it was only thanks to the prince's troops that made it in time that Turkmens retreated. Having stayed in Ashgabat for a while, Feridun-Mirza ordered to destroy Ashgabat and 36 fortifications around it. 

But even after that Ashgabat was still called an inhabited locality. In 1856, Turkmens from Ashgabat took 10,000 horsemen against the governor of Astrabat. 

In 1871, Russian explorer Stebnitsky wrote in his "Notes about Turkmenistan": "The city of Askhabat..., trading with Khiva and Persia, has a population slightly exceeding that of Karyz... over one half of fortifications' citizens grow wheat and the rest of them grow fruit." He continued: "Askhabat is a city, yet there is a fortification; there are up to 4000 kibitkas in Askhabat." 

It means that 10 years before the so-called "foundation" (1881) of Ashgabat it was already called the city, even in the Russian sources! And the number of citizens was impressive. It has to be mentioned that the city traded with Khiva and Persia. And the second part of the compound, "abat" (city) explicitly points to the fact that it was the city indeed and not the village. 

Let's compare the population of Ashgabat in 1871 and 1892. The city accounted for up to 4000 kibitkas, according to Stebnitsky. Proceeding from the factual considerations, there should have lived a man, a women and children in each kibitka. Even counting at a minimum rate, taking 2 as an average, we will have 16,000 people living in Ashgabat in 1871, and 13,000 people in 1892, 10 years after the so-called "foundation". 

These facts make us reconsider the date of birth of the city and the interpretation of its name. 

In 1948, Ashgabat was razed to the ground by the powerful earthquake of the XX century. Then it grew up again. Up until recently, however, the city was caught in a web of "slum"; there stood houses for temporal use. There was not a single residential building with improved comfort. The city lacked cultural, educational, administrative and other buildings. And only after Turkmenistan gained independence the situation changed drastically. It is simply impossible to recall everything that has been built over just 13 years of independence! 

Those who were away from Ashgabat for about 10 years will not recognize a white-marble capital of Turkmenistan today. Citizens of the city themselves do not have enough time to see all its new sights - so fast is the pace of construction of new roads, luxury houses, new administrations and cultural-educational establishments. This is the way the city of "divine Arshak", accounting for a 2000-year history, is reviving. 

Ovez GUNDOGDIYEV

FALCONRY IN TURKMEN STEPPES: TRADITION OF THOUSAND YEARS

Long before the origin of agriculture, cattle breeding and handicraft, the aboriginal lived mainly owing to hunt. As civilization developed hunting's importance decreased, so much so, that by the 20th c. it had almost completely lost its significance as a part of economy. Today hunting is one of the most refined types of leisure activities. 

A particular aureole of mystery arose about falconry, which is considered to be the privilege of the elite class. Factually, it's never been a popular pursuit, so it required special training and patience. Falconry, in a sense, is a completion of craft, the highest achievement of man who not only tamed birds of prey, but also made them serve him. 

Along the territory of Turkmenistan from the ancient days to the beginning of the 20th c., hunting was a means of survival. One of the most obvious evidences of that might be the fact when the archaeologists discovered findings of clay figurines in the shape of animals in a Neolithic settlement Djeytun (near Ashgabat), which represented the ancient rites and spells before hunting started. Rocky pictures of ancient remotes in the canyons of Big Balkhan (Western Turkmenistan) contain scenes of individual and team hunting, including representations of arms and animals. 

It was known that the Turkmen and their ancestors hunted for wild rams, wolves, foxes, bears, leopards, tigers, hares, partridges, pheasants, ducks, wild pigeons and so forth. Turkmen and other popular hunters of exclusive courage (mergens, avchys) were well aware of the animals' behaviors. Quite often they had to join battle with large beasts. In these cases the hunter (avchy) wound clothes or koshma (sort of felt carpet) around his arm and gave it to the beast. Stuck with its claws into hunter's arm, the beast was killed by plunging a hunting-knife into the beast's heart. In reality, sometimes such battles finished in a tragic way for the hunter. 

Horse hunting was considerably developed in the epoch of the Antiquity and the Middle Ages. Horse battles allowed the entire tribe or army a stock before war campaigns. It's an interesting fact that it was forbidden to kill animals immoderately. The participants of battles knew the approximate needs of their tribe. They took beforehand a fixed number of bags; and the rest of the beaten animals were set at liberty out of the compact circle. The medieval Turkmen pursued a hunt mainly as a war-educational object. In hunting, the minors were given a chance to show their skill in bow shooting and spear throwing to reveal their personal bravery and valour in single combat with a strong beast. «Oguz-name» tells: Each of his three sons (of Oguz-khan) was courageous, brave and valiant. They excellently coped with any kind of hunt. And seeing them to be good hunters, Oguz beys appointed them emirs of hunt (emir and shikar). Twice a year the Oguz-Turkmen had battle-hunting expeditions of 15 days in duration. That was truly tactical training. Prepared for actions, the whole army concentrated on a large area. All components of real battle were fulfilled. A khan gathered beys from left and right wings and body-guards (oglans), who calculated action plan, appointed a watchman and gave passwords. A mass of beasts was driven together and various blockades were wrought up. During the final phase, the fighters demonstrated wonders of adroitness and braveness. Courageous hunters joined a single battle with a tiger, leopard, wild boar or bear. The fighters were revealed and were personally awarded by the supreme ruler and earned praise from the troops. When some one hit a tiger with an arrow that individual would tie the tiger's tail round his elbow. For hitting a bird directly, that person was given a «sultan» (a kind of headgear). The wild fowl that was caught from hunting was cured and dried. So they prepared them-selves for war action. After training, the army generally increased with young people, who successfully passed the trial mentioned above. 

In personal and team hunting, the Turkmens energetically made use of hound dogs. The Turkmen hound (tazy) is now almost a rarity that specialists try to save this breed of animal. From the old days tazys along with shepherd's dogs were used on the territory of Turkmenistan. In the ancient settlement of Guyar-kala (old Merv) and the medieval settlement of Arapkhana (on the Amu-Darya river), archaeologists found remains of various types of hunting-dogs. Hunting birds were also popular with the Oguzes. It's known that on the territory of Old Kiev Russia the tradition of team horse-hunting with hounds and birds multiplied when there appeared some of the Oguz tribes - Kaiy, Bayat, Bechene, Bayandir, and Tuver. 

A well-trained bird of prey was highly valued in Asia. Medieval Arabian geographers wrote that it was the trained falcons that had been exported from the territory of Turkmenistan. The Seldjuk sultans (ruler) presented falcons to many European kings as the most precious gift. 

Quite often the decisive role in hunting belonged to wild birds. It was not an accident that the Oguz clan totems (on-gons) initiated the birds' names. Rashid-ad-Din (author of the 14th c.) and Abul-Gazikhan (the 17th c.) gave the following names, which were the monikers of Oguz-Turkmen: kite, gyrfalcon, buzzard, mouse-trapper, red hawk, sparrow-hawk, white falcon, molly falcon, and golden eagle. 

It's a remarkable fact that the founders of the Oguz-Turkmen Empire used the names of wild birds. As stated by Makhmud Kashgari (the II c.), the name of Tegrud-bey originated from a bird's name of which «would kill a thousand geese and to eat only one». His brother's name Chagri-bey is also connected with a bird's name - «chakri» (falcon). Chakri was a totem of Kynyk-tribe where the Seldjuks originated. 

Naturally, the process of taming and training wild birds was a case of great skill. Professional falconers can prepare wild birds for hunting in 15 days. First, they put on a specially designed cap on the bird's head or carefully sewed the bird's eyelids together with horsehair. When a hunting bird patiently starts reacting to the master's voice and touch, and confidently sitting on his arm without making any noise, the falconer cuts the thread off setting bird's eyes free. 

The Turkmen falconers used to tame four types of birds of prey: kite, hawk, falcon and golden eagle. Sometimes when the big birds spread their wings, they reached more than one meter and were required wear the caps on their heads constantly, except during hunting. This way it would be impossible for hunting birds to attack babies, poultry and while at the same time protect them from sudden alarm and excitement. With a particular success the Turkmens instructed large falcons. If the rest of the people of Central Asia considered these birds to be very difficult to train, Turkmen falconers without any violence reached high level in training of birds. 

In the process of a team hunting, they let falcons attack a bag in turn. With the bird's help, they hunted for fur-bearing animals, wild ducks, pigeons and partridges. As academician A. Djikiev wrote, the falconers of Western Turkmenistan hunted even for djeirans (a type of chamois); flying falcons sat on the animal's head and shut the djeiran's eyes with wings. The animals lost orientation and became falconer's bag. Even now, but rarely, in the mountains and steppes of Turkmenistan some amateur hunters keep hunting with the help of birds of prey. 

Traditional hunting, once a very important component of the Turkmen life, is now coming near to the end. The reason for this is not only a loss of some skill in the absence of a successive link between generations of hunters-professionals, but also a disastrous condition of the wild nature. Many types of animals have been the objects of hunters, now entered the Red Book. Taking measures to protect and preserve them, it is worth doing so we are able to recollect falconry not only as a king's pastime of old days. Actually it is a part of the national culture (methods of hunting, technique of training), and is worth the most careful attention of the researchers. 

ASHGABAT, THE CAPITAL OF TURKMENISTAN - АШХАБАД - СТОЛИЦА ТУРКМЕНИСТАНА

 Туркменский государственный институт экономики и управления

Туркменский государственный институт экономики и управления

Часть Олимпийского городка

Многоквартирный жилой дом по проспекту "Битарап Туркменистан"

 Многоквартирные жилые дома по проспекту "10 йыл Абаданчылык"

КОНЕУРГЕНЧ, МАВЗОЛЕЙ ТОРЕБЕГ-ХАНЫМ

КУЛЬТУРА ВОДОПОЛЬЗОВАНИЯ ТУРКМЕНСКИХ МАСТЕРОВ

16.02.2016

Испокон веков на туркменской земле горные хребты воспринимались не просто как заметный элемент ландшафта – они прятали под скалами источники ценнейшей влаги, охраняли от знойных и студеных ветров изобильные долины. Традиционно жизнь в этих местах сосредотачивалась в горах и у их подножий, куда дотягивались русла выбравшихся из ущелий рек. 

Сегодня у подножия Копетдага сохранились кяризы – подземные водоводы, вырытые когда-то искусными мастерами. До прихода сюда Каракум-реки на них и на горные речки возлагалась задача орошения полей. Кяризгены вручную, порой на глубине в десятки метров, прорывали протяженные тоннели. Найти под землей и вывести драгоценную воду по рукотворному тоннелю, облицованному для прочности камнем, – искусство сродни ювелирному. 

Сегодня землю орошают протяженные оросительные каналы, чтобы добраться до подземных источников воды бурят скважины. Но и сегодня кяризы не ушли безвозвратно в прошлое, а сохранились, служа источником чистейшей влаги, спасающей путников от жажды. 

Вода в горах была бесценным благом, она же была здесь и главной угрозой. Нередко по изобильным ущельям проносились разрушительные селевые потоки. Потому и горная ирригация велась по особым канонам. Так, оказавшись в ущелье Тутлыдере в Койтендаге, доводилось наблюдать арык, бережно проведенный прямо по выступам скал высоко над дном ущелья. Даже если по долине проносился вал селя, спрятанная на каменных полках ирригационная система оставалась невредимой. 

Горным ирригаторам доводилось проводить вручную невиданные объемы работ. Так, еще в начале прошлого столетия арык в койтендагском ущелье Дарайдере был проведен более чем на десяток километров. В то время, как воды горной речушки уходили в толщу камней, тщательно промазанное глиной русло арыка доносило ключевую воду до равнины. 

Наши предки обуздали и разрушительную силу водных потоков, напоминанием чему служат массивные каменные колонны напорных водоводов мельниц – дегирменов, что сохранились в ущельях Центрального и Западного Копетдага. 

Каждая из таких колонн – высокая каменная труба из тщательно подогнанных каменных плит с выдолбленными в центре отверстиями. Рукотворные исполины олицетворяют собой талант и трудолюбие мастеров-каменотесов. К каждой из таких колонн сверху подходил арык, отведенный от реки по борту ущелья. Заточенный в массивных каменных стенах водовода мощный поток, покорялся воле человека, неустанно вращая жернова водяной мельницы. 

Конечно, в век современных мукомольных комплексов нужда в водяных мельницах отпала, и они стали исторической реликвией. Однако в мире появилась тенденция давать старым водяным мельницам новую жизнь, превращая их в мини-гидроэлектростанции, что в условиях горной местности актуально. Кто знает, возможно, вторую жизнь обретут и наши мельницы, чьи каменные колонны-водоводы способны прослужить еще не одно столетие. 

Как значимы были для людей горы, понимаешь, взобравшись к их вершинам. Столетия назад люди приходили сюда лишь на сезон полевых работ – посеют пшеницу на богаре, соберут урожай, а потом - на равнину, чтобы переждать морозные снежные зимы. В верхнем поясе горы Душакэрикдаг сохранились небольшие чаши построенных некогда для сбора дождевой воды водохранилищ. По соседству на склонах угадываются очертания ухоженных полей-террас. Столетия назад здесь добывали железную руду и выплавляли металл для изготовления сельхозорудий. Железоносная жила-рудник и ямы-печи сохранились до наших дней. 

Сегодняшний день и будущее горного земледелия – это плотины, усмиряющие селевые потоки, водохранилища, аккумулирующие их воду. Ряд подобных водохранилищ уже построен в долинах и у подножия Центрального Копетдага. От прежних, некогда созданных на горных плато, современные отличает качественно иной масштаб и слой водонепроницаемой геомембраны, которой выстлано их ложе. Это помогает сохранить бесценную влагу. 

В пересеченной горной местности особенно востребовано капельное орошение. Уже сегодня благодаря таким технологиям орошаются большие площади рукотворных лесов в окрестностях Ашхабада. 

Ну и, наконец, садоводство, культивируемое в предгорных долинах, в перспективе сможет насытить высококачественной витаминной продукцией не только местный рынок, но и составить весомый сегмент экспортной продукции. 

Учитывая, что на нынешнем этапе развернувшейся в Туркменистане аграрной реформы основное внимание уделяется обеспечению «витаминной продукцией» внутреннего рынка, целью ее следующего этапа станет реализация колоссального экспортного потенциала туркменского агропрома. Помимо наших бахчевых зарубежным потребителям, без сомнения, придутся по вкусу экзотические - инжир, гранаты, хурма. В субтропической зоне – в западной части Прикопетдагья благодаря уникальным природным условиям большие возможности открываются для получения богатых урожаев грецкого ореха, фисташек и оливы. 

Культура водопользования благодаря трудолюбию и таланту туркменских мастеров проделала путь от мельниц – дегирменов до водохранилищ с ложем из геотекстиля, от арыков на каменных уступах до суперсовременных водохозяйственных комплексов, расширяющих возможности орошаемого земледелия, превращающих пустынные земли в цветущие оазисы.

Олег ВИНОКУРОВ, 

фото автора, Х.Магадова

ВАЖНЕЙШУЮ РОЛЬ В СИСТЕМЕ ПИТАНИЯ ТУРКМЕН ИГРАЕТ ПШЕНИЦА

12.02.2016

Хлеб испокон веков почитался в Туркменистане как величайшая ценность, символ изобилия, достатка и благополучия нации. Без хлеба не обходится ни скромный будничный обед, ни праздничный той с изысканными яствами. Недаром говорят: нет хлеба - нет обеда. 

До наших дней дошли старинные рецепты различных блюд из зерен пшеницы. Обжаривание их в раскаленном масле составляет один из наиболее древних пластов растительной пищи туркменского народа. Так, «говурга» - очень популярное в народе лакомство из далекого прошлого. «Талкан» - толокно, получаемое путем растирки обжаренного пшеничного зерна на ручных жерновах - дегирмен. Обычно перед употреблением талкан смешивали с маслом - именно в таком виде древние огузы готовили себе пищу из пшеницы. 

Цельное зерно в туркменской кухне представлено и пшеничной кашей на воде. Древним ритуальным блюдом является «семени», которое готовится из проростков семян пшеницы в день весеннего равноденствия, во время празднования Новруза. Значение традиционного на Востоке ритуала сводится к тому, чтобы каждой семье Всевышним было даровано благополучие, а земледельцы получили богатый урожай. 

Для тюркской кухни характерно дробление зерна без предварительной термической обработки. В старину туркмены дробили зерна с помощью ручных жерновов. Полученную таким образом крупу огузы называли «ярма». Следовательно, название популярной и сегодня одноименной пшеничной каши на крутом мясном бульоне имеет весьма древнее происхождение. Примечательно и то, что современные туркмены по значимости ставят это блюдо в один ряд с пловом. 

Древним блюдом у тюрских народов является мучная каша. В настоящее время в туркменской кухне различают несколько видов мучных каш, приготовленных на топленом жире, на воде или молоке. Это «буламак», «ялямач», «гуймак», «чалгы аш». О блюдах «буламак» и «гуймак» можно найти свидетельство в «Древнетюркском словаре» Махмуда Кашгарлы. 

Блюда из раскатанного и нарезного теста также готовят на воде, молоке, на мясном или овощном бульоне. Из мелко нарезанного теста получают домашнюю лапшу «ун аш». Из больших прямоугольных кусков теста, сваренных в воде и приправленных кисломолочными продуктами или маслом, состоит блюдо «белке». На севере Туркменистана готовится блюдо «бызмык», приготовляемое несколько необычным способом – путем выжимания сквозь пальцы рук полужидкого теска в кипящий бульон. Блюда из теста с начинкой представлены в туркменской кухне пельменями «борек», которые начиняются рубленым мясом или яйцами и весенними травами - шпинатом (ысманак), лебедой (селме), портулаком (семзек), молодыми побегами люцерны (ерунжа). Вообще слово «борек» имеет древнетюркское происхождение и означает «пирожок». 

Для туркменской кухни характерно разнообразие мучных изделий, которое сложилось благодаря многовековому взаимодействию и взаимообогащению земледельческой и кочевой культур. Эти изделия подразделяются на испеченные в горячей золе, в котле и в тамдыре. В каждой из этих групп выделяются два подвида теста: кислое и пресное. Приготовление хлеба в горячей золе было принято в отгонном скотоводстве. Чабаны таким образом выпекали в прошлом пресные лепешки «гомме». Обычай готовить хлеб в котле восходит к древним кулинарным традициям тюркского кочевого мира. Данный вид хлеба выпекается обычно из пресного теста на сухой внутренней стенке горячего котла, смазанного маслом или жиром, и в кипящем масле. 

Так выпекают пресные тонко раскатанные лепешки «гыззырмач» или тонкие почти прозрачные лепешки «челпек», а также жарят слоеные пресные лепешки «гатлама», «поссук», полученные лепешки посыпают молотым сахаром. Обжаренные в кипящем масле ромбовидные или прямоугольные кусочки пресного теста – «богурсак» или «пишме» - один из наиболее древних хлебных изделий у восточных народов в прошлом, особенно популярных и в наши дни. Название «богурсак» связано с именем легендарного Бугра-хана. По преданию, воины остались голодными и спросили предводителя: «Что же мы будем есть?». Бугра-хан взял немного теста, помесил его в руке и бросил в котел. И с того времени это блюдо называется его именем. 

Большой круглый мясной пирог «ишлекли» - старинное туркменское блюдо. «Ишлекли» готовят в тамдыре, помещая пирог между двумя сковородами и зарывая его в золу. На стенках тамдыра, котла или на железном противне пекут пирог полукруглой формы – «гутаб». В качестве начинок к пирогам туркмены используют рубленое мясо, шпинат (ысманак), портулак и грибы. 

И, конечно, самым популярным мучным изделием был и остается традиционный чорек, выпекаемый в тамдыре. Несмотря на широкий ассортимент тамдырной продукции, технология ее приготовления не претерпела больших изменений. По старинным рецептам выпекают хлеб из кислого и пресного теста, готовят лепешки с различного рода начинками и приправами – тыквой, сушеными помидорами, жиром, мясом, луком, травами. 

Глубоко в древности зародилось одно из любимых блюд национальной кухни - «дограма». Готовится оно по особым случаям – в дни религиозных праздников, совершения ритуалов. Для дограмы нужны свежая баранина, чорек и репчатый лук. Первым делом хозяйки пекут специальный бездрожжевой чорек - петир. 

Пока пекутся и остывают лепешки, в большом казане варится баранина. Мясо должно хорошо провариться, чтобы легко отделялось от костей. Дальнейший процесс приготовления дограмы – коллективное творчество всей семьи и приглашенных соседей. Чорек вручную крошится на мелкие кусочки и перемешивается с тонко нашинкованным репчатым луком. Сваренное мясо измельчают и все ингредиенты соединяют, тщательно перемешивая. Свежий хлеб быстро впитывает аромат мяса и лука, так что и в сухом виде дограма очень вкусна. Но традиционно ее едят, заливая горячим мясным бульоном. 

Национальная кухня является важным элементом культуры, в основе которой - система общих ценностей, обычаев и обрядов. Поэтому самый простой и приятный путь приобщения к культуре другого народа лежит через его кухню.

Гульнара АМАНОВА

БАХШИ КАК ПОПУЛИЗАТОРЫ ТУРКМЕНСКОГО ЭПОСА "ГЁРОГЛЫ"

11.02.2016

В декабре 2015 года в Репрезентативный список нематериального культурного наследия человечества ЮНЕСКО был включен эпос «Гёроглы» - яркий образец дестанного искусства туркменского народа. 

Этому предшествовала большая подготовительная работа, проведенная под руководством и по инициативе Президента Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедова. 4 августа 2011 года Туркменистан присоединился к Конвенции ЮНЕСКО об охране нематериального культурного наследия. В 2012 году вышло в свет новое, богато иллюстрированное издание эпоса «Гёроглы». В 2013 году в рамках Недели культуры, прошедшей в Авазе, состоялась премьера оперы «Гёроглы». В июле 2014 года в Министерстве культуры Туркменистана было создано управление нематериального культурного наследия. 28 февраля 2015 года принят Закон «Об охране национального нематериального культурного наследия», в соответствии с которым была утверждена Государственная программа сбора, учета, исследования, сохранения и защиты нематериального культурного наследия страны на 2015-2020 годы, а также План мероприятий по ее реализации. 

Эпос «Гёроглы» известен у туркменского, узбекского, таджикского, казахского народов под названием «Гёроглы», а у азербайджанского, армянского, турецкого, грузинского – «Кёроглы». Сюжет «Гёроглы» отражен в фольклоре народов, проживающих на огромной территории – от Дальнего Востока до Европы. Произведения, созданные на основе эпоса, существуют у многих азиатских и кавказских народов. Считается, что самая ранняя рукопись эпоса «Гёроглы» хранится в Национальной библиотеке Парижа. Она датируется 1832 годом и появилась благодаря стараниям польского писателя, востоковеда Александра Хозьдко (1804-1891 гг.). Ученый перевел эпос на английский язык и издал в 1842 году в Лондоне. На туркменском языке эпос «Гёроглы» был издан несколько раз. 

Первое издание подготовлено известным туркменским писателем и фольклористом Ата Говшудовым. Огромную роль в популяризации эпоса «Гёроглы» сыграли туркменские бахши, из поколения в поколение передававшие сказания о легендарном герое. Благодаря их творчеству это замечательное произведение дошло до наших дней. Вспомним имена самых известных из них. Это – Палта бахши, Ата Хожа бахши, Атаназар Хожа бахши, Гоч Хожа бахши, Магтымгулы Гарлы, Нуры Халыков, Сатлык Илеков, Гылыч Одаев и многие другие. 

Роль бахши была отмечена в пресс-релизе комитета ЮНЕСКО: «Эпос «Гёроглы» – это традиция устных рассказов, описывающих подвиги легендарного героя Гёроглы и его сорока всадников. Хранителями традиции в Туркменистане являются сказители эпического жанра. Исполнение включает в себя повествование, пение, вокальные импровизации и музыку. Эта традиция отражает стремление туркменского народа к лучшей жизни и прославляет такие черты характера, как храбрость, честность, дружба и верность. Традиция передается мастерами через неформальное обучение и при публичных выступлениях». Достаточно сказать, что из 455 народных песен и туркменских дестанов 65 относятся к эпосу «Гёроглы». 

Имя легендарного героя нашего народа десятки раз встречается у классиков туркменской литературы – Шейдаи, Магрупы, Махтумкули и других. Как пишет Махтумкули: 

Душа Гёроглы в его братьях жива, 

Взгляните, друзья, на туркменского льва: 

Пощады не ищет его голова, 

Когда он встает пред врагами Туркмении. 

С именем Гёроглы связан и ряд названий старых поселений, крепостей, вершин и местностей. Документально подтвержден и еще один интересный факт: у многих наших земляков - участников Великой Отечественной войны 1941-1945 годов - с собой была книга «Гёроглы», а в одном из московских музеев хранится экземпляр этой книги, пробитый фашистской пулей. 

Личность Гёроглы увековечена в монументальном искусстве, его образ изображен на национальной валюте. Эпос «Гёроглы» имеет непреходящее воспитательное значение, он – творение и неотъемлемая часть духовности, уникальное культурное достояние туркменского народа, которое будет жить в веках связующей нитью поколений.

Сулейман СУЛЕЙМАНОВ

TURKMEN CULTURE DISTRICT IN ASHGABAT

Photos by M.Bayramov

ИСТОРИИ, ЧТО ПОВЕДАЛИ ТУРКМЕНСКИЕ ГОРЫ...

04.02.2016

Ценный пласт нематериального наследия туркменского народа связан с горами, каждый из заповедных уголков которых помнит о событиях прошлого, овеян преданиями. Соприкоснуться с ним просто, достаточно отправиться в путешествие по этим местам, обратиться за помощью к местным седобородым старцам. А те за пиалой чая на тенистой террасе, обрамленной виноградной лозой, под сенью ореха и хурмы, поведают путнику многочисленные легенды о горах и людях, что жили здесь испокон веков. 

Эти легенды – послание потомкам, вобравшее в себя многовековой опыт и мудрость народа. Они рассказывают о чести и доблести, учат дружбе, взаимовыручке, предостерегают от злобы и вражды, заблуждений и опрометчивых поступков. Горы Сюнт и Хасар в Западном Копетдаге по преданию названы именами некогда дружных братьев-охотников, не поладивших друг с другом и погибших из-за взаимной вражды. А ущелье Елдере названо так, потому что здесь когда-то пролегал путь идущих на битву воинов. 

В каком бы уголке Копетдага вы ни оказались, то обязательно встретите или артефакты из прошлого, или услышите удивительную легенду о жизни этих мест. Например, о старце Арчмане, а также о том, как открылись людям свойства местного целебного источника, рядом с которым сегодня возведена суперсовременная здравница. 

Еще одно чудо нашей природы – сероводородное подземное озеро Ковата недалеко от Бахарлы, в пещере, в недрах горы Коу. Это не просто одно из самых больших подземных озер мира, его вода целебна. А в качестве культурной программы посетителям удивительного природного объекта обязательно расскажут легенду о страдавшем недугами пастухе, который нашел подземный водоем и, излечившись, поведал о нем людям. Старинные предания поведают вам и об источниках Йылысув – неподалеку от Бахарлы, Пархай в окрестностях поселка Махтумкули и сероводородном источнике Шорбезен, что у селения Бёрме. Немало на Копетдаге и почитаемых в народе святых мест, таких, как, Парау-биби или Махтум-кала. 

Широко распространены легенды о доблести живущих в горах людях, и испытаниях, что выпадали на их долю. Например, койтендагское предание о 40 девушках, превратившихся в скалы, когда их убежище было обнаружено врагами. Тут же бытует легенда о местном воине Умбаре, спасшемся от многочисленных недругов, перепрыгнув через ущелье, в котором, низвергается 30-метровый водопад, названный его именем. 

Схожие истории доведется услышать в разных уголках гор, о чем говорит и топонимика. Так, название Кырк-гыз – «40 девушек» – носит и один из красивейших водопадов Копетдага. 

А вот, например, высочайшая вершина страны зовется Айры-баба – «разделенная», она состоит из 2 вершин – южной и северной. По бытующему в этих местах преданию, ее когда-то зацепил днищем ковчег Нуха, разделив надвое. Похожую историю о ковчеге Нуха поведают вам и в горном селе Нохур в Копетдаге, а еще покажут отпечатки следов легендарного коня Дульдуля.

Само происхождение названий селений и ущелий тесно переплетается с древними преданиями. Спросив, почему живописнейшее ущелье Айдере – природная жемчужина Сюнт-Хасардагского заповедника и всего Копетдага названо так, в ответ вы услышите, что это лунное ущелье («ай» – «луна»), расскажут вам и про медвежье ущелье от «айы» – «медведь», и в каждом случае сопроводят рассказ занимательной легендой, иллюстрирующей версию, которой придерживается рассказчик. 

Если водопад Хурхури дословно зовется как «журчащий», то почему еще один водопад по дороге к селению Геркез зовется Гочдемир, сразу не догадаешься, значит, пора обратиться за помощью к местным старожилам. Тем более, все в этих местах дышит историей – и руины древних крепостей, и высящиеся то тут, то там каменные водоводы мельниц, которые еще в прошлом веке неустанно мололи зерно, выращенное на берегах Сумбара. Ставшие исторической реликвией водяные мельницы довелось встречать и в Койтендаге, правда, вместо колонн-водоводов из камня там использовались лотки из дерева. 

Немало легенд связано и с горной системой Большого Балхана, о которой бытует пословица «Если трудно – горы подставят плечо», столь надежными выглядят их массивные каменные стены. Известны эти горы и их окрестности и рядом исторических крепостей, да и сам хребет выглядит как крепость, циклопическим бастионом возвышаясь над окружающими равнинами. 

Одна из легенд гласит, что эти горы были богаты горными источниками, но в один из вражеских набегов местные жители закупорили их кошмами. Когда завоеватели ушли, вернуть драгоценную воду люди уже не смогли. Легенда об утерянной воде несет в себе надежду на то, что окрестности Балхана вновь превратятся в цветущий оазис. И в наши дни это становится реальностью. 

О любом заповедном уголке туркменской природы вам расскажут легенду, будь то водопад, горная вершина или даже ботанический уникум. К примеру, та же роща унаби у села Койтен, по преданию, возникла благодаря старцу, который ударом своего посоха пробил дорогу горному роднику. 

Туркменские горы бережно хранят важную главу нашей истории. Этим хребтам есть что поведать пытливому путнику, и для того, чтобы соприкоснуться с богатейшим духовным наследием, завораживающей красотой и древними преданиями этой земли, нужно увидеть этот суровый и красивый горный мир своими глазами.

Олег ВИНОКУРОВ, 

фото Хасана МАГАДОВА