О ТУРКМЕНСКОМ ПРОИСХОЖДЕНИИ ДРЕВНИХ АЛАНОВ

С.Атаныязов “Словарь туркменских этнонимов”

Алайонтли — средневековое туркменское племя. Варианты названия: ала-йонтлы, ула-йондлуг, алка-булак алат, алачи, алачин, алан, булак-ат и др. В древнетюркском языке этно­ним означал ‘пеголошадиные’, ‘имею­щие пегих лошадей’: от ала ‘пестрый, пегий’, йонт ‘лошадь’ [Айдаров, 1971 с. 359], -лы — аффикс принадлежности. В китайских документах таньской эпохи и в китайской энциклопедии VIII в. «Тунь-дянь» данный этноним употреблялся в формах элочжи (т. е. алат), алан, хелань, означавших ‘пегая лошадь’ [Зуев, 1962, с. 107— 108]. В древних китайских источни­ках встречается этноним бо-ма, явля­ющийся прямой калькой тюркского алат. Первые известия об алатах в них появляются еще с IV в. В это время алаты обитали на Ордосе и северных склонах Иньшаня. В VII в. часть алатов уже перекочевала на север от Алтая. Какая-то их часть с VIII в. и позже оказалась далеко на западе от Алтая и в результате последующего дробления и этниче­ского взаимодействия с местными племенами утратила прежнюю общ­ность. Отдельные группировки ока­зались втянутыми в сферу огузо-туркменских, печенежских, булгарских и кипчакских этнических связей и, та­ким образом, приняли участие в соз­дании новых этнических коллективов [Зуев, 1962, с. 116]…Махмуд Кашгари употребляет этноним как ула-йондулуг [МИТТ.—Т.1.—С. 309i]; Рашид-ад-Дин —ала-юнтли и считает его третьим сыном Даг-хана, внуком Огуз-хана. Он дает такое толкование этнониму: 'скот его будет хорош [МИТТ. — Т. 1. —С. 501]. Перевод Салар Баба также идентичен этому объяснению: Алай Юнтлы — ‘чтобы его скот вечно был в исправности’ [Салар Баба, с. 53]. У Языджы-оглы такое объяснение слова алайундлу: ‘имеющий пегую лошадь’. Абулгази Ала-йонтлы считает также третьим сыном Таг-хана и переводит антропоним как ала атлы 'имеющий* пегую лошадь’ [Кононов. Родословная, с. 34, 51, 53]. В другой работе Абулгази данное имя употреб­лено в форме Алаюн-атлы [Абулгази, 1906, с. 25—26].

Олам – мелкое туркменское племя (Ходжамбасский р-н и г. Самарканд); тире племени емрели, подразделения даглы. По мненнию многих ученых, оламы и Серахские аламы являются остатками древних аланов или асов, живших в IX-XI вв. на берегу Сарыкамышского озера [Бахтиаров, 1930, с.39-40; Васильева, 1963 ]. Действительно, хорасанские аланы, вошедшие в состав туркменского народа во времена Бируни (973-1050), отличались языком, они говорили на смешанном хорезмияско-печенежском диалекте [Васильева, 1963 ]. Об аланском компоненте туркменского народа [Бартольд. – Т.2. – Ч.1 – С.661; Каррыев и др., 1954,. С. 11; Еремеев, 1980, с. 19 и др.].

В.Бартольд «Работы по истории и филологии тюркских и монгольских народов»

«Туркмены — тюркская народность в Средней Азии. Это имя употреблялось с Ѵ/ХІ в., первоначально в форме персидского множественного числа — туркманан, персидскими историками Гардизи (см. Barthold, Gardïzl, ср. теперь также издание Мухаммеда Назима) и Абу-л-Фазлом Бейхаки в том же значении, что и тюрк. огуз, араб. гузз. Как известно, огузы сначала жили в Монголии, где их упоминают еще орхонские надписи VIII в. Насколько известно, эти огузы назывались только тюрками, а не туркменами; туркмены упоминаются только на западе, впервые (в транскрипции те-го-мен) в китайской энциклопедии VIII в. Тун-дянь, гл. 193 (Hirth, lieber Wolga-Hunnen. S. 263 sq.). По Тун-дянь, слово те-го-мен было другим названием страны Сук-так, т. е. страны аланов, места расселения которых в начале нашей эры доходили на востоке до нижнего течения Сыр-Дарьи, где в ІѴ/Х в. была основная область расселения огузов.»

О.Гундогдыев «Туркмены и народы мира»

«Надо отметить особо, что предки туркмен - алано-асские племена - еще в первых веках новой эры прибыли на Кавказ. Ни один источник не говорит об их ираноязычности. Напротив, армянские и грузинские авторы Средневековья указывали на тюркоязычность аланов-асов, которых они знали под названием овсуров [огузо-туркменское племя авшар] и дигоров».

М.Байрамов «Происхождение туркмен»

«Согласно преданиям о происхождении осетинского народа, родоначальником осетин был Ос-Багатур: данное имя отождествляется с названием одного из осетинских племен «ас», в то время как «багатур» - слово тюркского происхождения («батыр») и означает богатырь. Одного из сыновей Ос-Багатура звали Агуз, т.е. Огуз, а сам этноним «ас» также может происходить от названия «огуз» - огуз-уз-ас. Это неудивительно, ведь алано-асские племена появились на Северном Кавказе именно из Центральной Азии – древней родины огузов. Если обратиться к осетинским именникам и родословным, то О.Гундогдыев со ссылкой на осетинского филолога Ф.Гутнова указывает, что имена осетинских князей и отдельных правителей были, в основном, тюркского и арабского происхождения: Байсагур, Батырбий, Беслан, Елкан, Тенгиз, Элькон, Асгирей, Асланбек, Бикан, Ботас, Полат, Санджар, Туган, Тембулат, Крымгире, Кудаберд, Темирхан, Ханджери, Буриберды и другие. Основываясь на приведенных свидетельствах, можно сделать однозначный вывод о том, что алано-асы, ставшие одним из древних пластов в этногенезе туркмен, были племенами огузо-тюркского (туркменского) происхождения.»

М.Байрамов «Древнее огузо-туркменское племя дюгер»

«Часть огузо-туркменского племени дюгер переселилось на Северный Кавказ. В средневековом  армянском географическом атласе Ашхарацуйц описываются несколько аланских племен (само название «алан» является одним из вариантов произношения названия древнего огузо-туркменского племени алаюнтлы), включая «народ аланов аш-тигор» или просто «народ дикор». Вероятнее всего, под аланским народом «дикор» имеется ввиду огузо-туркменское племя дюгер, северокавказская часть которого ныне является суб-этносом осетин под наименованием «дигорцы». Ираноязычные иронцы, являющиеся другим суб-этносом осетин, не понимают языка дигорцев, что является косвенным подтверждением древнего огузо-туркменского происхождения дигорцев, которых тюркоязычные народы Северного Кавказа так и именуют их - «дюгеры».» 

СТАТЬИ ПО ИСТОРИИ ТУРКМЕН

СТАТЬИ ПО ИСТОРИИ ТУРКМЕН

КНИГИ ПО ИСТОРИИ ТУРКМЕН

КНИГИ ПО ИСТОРИИ ТУРКМЕН

ДРЕВНИЕ ТУРКМЕНЫ (ОГУЗЫ) КАК СОЗДАТЕЛИ ОДНОГО ИЗ ПЕРВЫХ ОЧАГОВ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ

Азия - сердце мира

О том. что на туркменской земле несколько тысяч лет назад был зажжён один из пяти древнейших очагов цивилизации, наряду с Месопотамией, Египтом, Китаем и Инди­ей, стало известно благодаря маргианским исследованиям российского археолога Виктора Ивановича Сарианиди. Об этом в 1989 году поведала миру американская газета «Boston Globe». Но, исходя из публикаций французских ученых, древняя территория Средней Азии, возможно, является не просто одним из пяти, а одним из первых очагов человеческой цивилизации.

Философ эпохи Просвещения, назначенный при Лю­довике XV историографом, опубликовал в 1769 году книгу «Опыт о правах и духе наро­дов», которую возвели в ранг «первой поистине всемирной истории», что неудивительно, ведь её автором был сам Воль­тер. Дружбой с ним гордились европейские монархи и, по свидетельству А.С.Пушкина, все возвышенные умы следова­ли за Вольтером. Главный те­зис вольтеровской «всемирной истории» заключался в том, что самыми древними про­свещёнными народами были халдеи (шумеры), индусы и китайцы. Как здесь не вспом­нить высказанную англий­ским писателем С.Батлером гениальную мысль: «Бог не может изменить прошлое, но историки могут».

И вот, спустя 6 лет после публикации, знаменитый философ получает от своего друга французского астроно­ма, академика Жана-С. Байи книгу «История древней астрономии». Академиком Академии наук Франции Ж.-С.Байи стал в 26 лет, благодаря своим расчётам орбит планет и исследованиям спутников Юпитера. А рабо­ты по истории астрономии и происхождению народов Азии стали его пропуском сначала во Французскую академию, а затем в элитарное сообщество историков - Академию надписей и изящной словесности и, к 50-ти годам он был уже трижды академиком!

Ж.-С.Байи предложил Вольтеру рассмотреть новую гипотезу, основанную не на философских умозаключениях, а на астрономических фактах. Суть гипотезы резюмировал астроном Ф. Араго, имя которого внесено в список величайших учёных Франции, красующийся ни первом этаже Эйфелевой башни. Она гласит         «...современные народы Азии являются наследниками древнего народа, у которого были совершенная астрономия; китайцы и индусы, столь знаменитые своей просвещенностью, переняли эти знания.»

Вольтер не только внимательно прочёл труд Ж.-С.Байи, но и обратил внимание автора на некоторые возникшие вопросы. Переписка с Вольтером привели Ж.-С.Байи к мысли о необходимости развить идеи, которые в его «Истории древней астрономии» были лишь аксессуаром к главному объекту - народу, основавшему астрономию. В 1777 г. он публикует «Письма о происхождении наук и народов Азии», в которых на слова Вольтера, что «все к нам пришло с берегов Ганга, астрономия, астрология, идея о переселении душ и т.д.» астроном  отвечает: «Я знаю долгую историю индусов, я ни в коей мере не подвергаю сомнению светоч  наук, которым они владели… Но был ли рожден этот светоч в Индии?».

Полагать, что астрономия возникла в Месопотамии или Индии - это заблуждение, так как посчитать звёзды и сформировать их в группы - это ещё не астрономия: «Если эти простые наблюдения, рождённые забавой сельской жизни, называть изобретени­ем астрономии, я убеждён, что она могла родиться не только в Индии или в Халдее, но и повсюду; сколько крестьян в наших провинциях изобрета­ют астрономию каждый день. Эти наблюдения, сделанные случайно, обычно бесплодны».

Вольтер находил странным, что нет никаких сведений об этом древнем народе, который просветил индусов, на что академик возразил: «Сомне­ние - краеугольный камень наук, но сомнение должно иметь пределы. Азия напол­нена свидетельствами об этом народе... Этот народ жил се­вернее Персии... Сейчас здесь живут тюрки...». У тюрков есть своя генеалогия, и «надо внимательно слушать народ, который рассказывает о себе, и который охватывает огром­ные временные пространства связными событиями и после­довательными поколениями».

С выходом на историческую арену тюркских народов и их лидеров стали происходить мировые процессы, масштаб которых превратил великую евразийскую степь в сердце мира. Приводя сведения об Огуз-хане, со ссылкой на первое французское издание сочинения Абуль-Гази «Родословное древо тюрков», Ж.-С.Байи пишет Вольтеру, к что «...именно с его правления с начинается последовательная хронология; между Огуз ханом в и Чингиз ханом прошло 4000 лет: Огуз хана мы относим к 2824 г. до н.э.». В письме к Вольтеру от 12 апреля 1778 г. Ж.-С.Байи пишет об Огуз хане: «Этот владыка был действительно просвещённым и обладал ярким светом знаний». Астроном напоминает Вольтеру, что в «Истории древней астрономии» он специально разбирал вопрос хронологии народа Огуз хана с учётом особенностей летоисчисления в древности, и определил год 2924 до н.э как год «когда они сформировались в единый народ».

«Они были гигантами, - пишет Ж.-С.Байи, - потому что они были, возможно, высокого и сильного телосложения, или потому что внушаемый ими страх увеличивал их рост». Если мы обратим внимание на хронологически соотносящийся  со временем Огуз-хана Алтын-депе, то рост его жителей, даже по современным меркам, был внушительным (в  ходе раскопок были найдены останки мужчины ростом 190 см). Это были истинные Атланты.

Ж.-С.Байи подчеркивает, что некоторые астрономические открытия никак не могли быть сделаны в Китае, Индии или Халдее - эти открытия могли быть сделаны в Азии на более высокой широте, и этот факт служит указателем родины этого древнего на­рода: единственно, где могла родиться астрономия, - это район севернее Персии.

Чтобы окончательно раз­веять сомнения Вольтера, академик Ж.-С.Байи пред­ложил своему знаменитому другу принять во внимание астрономические и историче­ские факты, которые ведут к одному и тому же результату. Позднее один из авторитет­нейших востоковедов Фран­ции Л.Базен, вице-президент Академии надписей и изящ­ной словесности, автор книги «Хронологические системы в древнем тюркском мире», в работе «Первые тюркские над­писи (VI-X вв.) в Монголии и в Южной Сибири» сообщает, что китайцы заимствовали у тюрков не только зодиакаль­ный календарь, но и понятие божественного неба и, возмож­но, отсюда и второе название Китая - Поднебесная.

Египетское авторство ка­лендаря защищал француз­ский ориенталист профессор Ж.Галеви, который рассма­тривал 12 знаков Зодиака в качестве выбора христианами символики 12 апостолов. В настоящее время данная гипо­теза полностью опровергнута простым фактом появления Зодиака в Китае уже в сере­дине I века, что исключает египетское происхождение ка­лендаря. Индусы также поль­зовались этим календарем, о чём свидетельствует огромный корпус буддистской и светской литературы Индии, но фран­цузский востоковед профессор С.Леви доказал, что тексты с циклом двенадцати животных не имеют никакого отношения к Индии, их географическая локализация — Центральная Азия.

Французский археолог и китаевед Э.Шаванн, который с удовольствием приписал бы авторство Зодиака китайцам, в работе «Тюркский цикл двенадцати животных» честно признаёт, что «истинными изобретателями цикла 12 жи­вотных являются тюркские народы; именно тюрки научили этому циклу китайцев в начале христианской эры и именно тюрки были первыми, кто использовал этот цикл для нумерации лет... Именно от тюрков, в эпоху, когда Египет стал римской провинцией, Зодиак был привнесен в до­лину Нила…». К сожалению, Ж.-С.Найи не дожил до пуб­ликаций Д.Назона и других французских востоковедов, но он знал, что историческая правда рано или поздно пробьёт себе дорогу.

Американский писатель Джек Лондон как-то заметил, что рядом с серьёзными на­уками, такими, как политэко­номии и биология» история выглядит лёгким предметом. Но эта  легкость обманчива. Даже такой выдающийся ум, как вольтеровский, царствовавший в философии, которую Аристотель называл лучшей из наук, споткнулся в истории. Покровительница истории «богиня» Клио – дама серьезная.

Дж.Оразклычев, Институт истории АН Туркменистана

ПРОШЛОЕ ТУРКМЕН - книга О.Гундогдыева

ПРОШЛОЕ ТУРКМЕН - Книга известного туркменского историка Овеза Гундогдыева. В этом сборнике собраны такие его известные работы как "Язык "царских скифов", "Античные государства на территории Туркменистана", "Огузы, туркмены и Россия", "Очерк военной истории туркмен по данным героических эпосов", "Конь и конница у туркмен" и другие. 

СТРАНИЦЫ ИЗ ИСТОРИИ ТУРКМЕН

СТРАНИЦЫ ИЗ ИСТОРИИ ТУРКМЕН - новый сборник, в котором читателям предлагаются работы и материалы, посвященные различным темам и периодам в истории древнего туркменского народа

ТУРКМЕНСКИЕ РОДОВЫЕ ТАМГИ И СВЯЗЬ ПОКОЛЕНИЙ

Еще в самые древние времена у людей появилась потребность обозначить какими-нибудь символами собственность своего рода и племени. Для этого были разработаны знаки, которые являлись “визитными” карточками рода. Как пишет Г.И.Карпов, “... одним из указателей этнической принадлежности туркменских племен могут служить существующие у туркмен родовые тамги /тагма/ - знаки родовой и частной собственности”.

Согласно огузской эпической традиции, тамги были утверждены при Гюн-хане, сыне легендарного Огуз-кагана. Его советник Иркыл Ходжа каждому из двадцати четырех внуков Огуза “... определил свою тамгу для клеймения скота, чтобы можно было различать - кому какие животные принадлежат”.

Авторитет родового знака был непререкаемым. По туркменским законам сыновья, выделившиеся из отцовского дома, не должны были менять отцовскую тамгу. Они могли лишь слегка видоизменить ее или добавить черточку. Младший же сын оставлял тамгу без изменений.

Родовые знаки возникли в очень глубокой древности. Об этом писал еще в 1894 г. Н.Аристов: “...Тамги есть знак собственности родовой. И это значение слова тамга указывает на чрезвычайную древность употребления тамг, на времена, когда личной и семейной собственности не существовало, а была только собственность родовая и сознавалась необходимость в очевидном и прочном признаке принадлежности скота только известному роду”/

В 40-х гг. XX века М.П.Вяткин повторил тезис Н.Аристова о древности родовых тамг: “Тамга - иероглифический знак, который еще в глубокой древности налагался на родовую собственность”.

Таким образом, чтобы узнать, имеют ли связь современные туркменские и средневековые огузо-туркменские тамги с тамгами древних народов, проживающих на территории Туркменистана, нам нужно провести сравнение этих знаков. Для этого нужно обратиться к данным археологии.

Раскопки древнейшего на территории СНГ города бронзового века в Южном Туркменистане - Алтындепе (2 тыс. до н.э.), открыли много интересного материала. Среди обнаруженных предметов выделяются зооморфные статуэтки богинь, на которых изображены различные знаки (их свыше ста). По мнению известного археолога В.М.Массона, знаки - символы на алтындепинских статуэтках могут указывать на зачатки письменности у южно-туркменистанских племен эпохи бронзы. Он приводит сводную таблицу, где сравнивает данные знаки с аналогичными знаками в протошумерской, протоэламской и хараппской письменности. Однако, В.М. Массон не отрицает, что “... Это могли быть знаки - метки различных родов и общин, а сами фигурки в таком случае представляли бы собой духов - покровителей названных подразделений общества Алтын-депе”.

Следует также отметить, что среди некоторых современных исследователей уже проводится параллель между родовыми знаками-тамгами и буквами. Например, туркменский филолог Ахмет Бекмурадов удачно сравнил огузские тамги с буквами орхоно-енисейского, этрусского и древнегреческого алфавитов.

Нашей задачей не является выявление связей между тамгами и буквами какого-либо алфавита, ибо этим занимается туркменский историк Хан Курбанов, который посвятил данному вопросу одну из глав кандидатской диссертации и продолжает плодотворно работать над этой проблемой.

Мы хотим лишь показать, что предположение В.М, Массона относительно отождествления алтындепинских символов с родовыми знаками, не так уж и призрачно. Надо отметить, что аналогичные знаки обнаружены на статуэтках женских божеств и амулетах-печатях в древнем Мерве, которые также датируются 2 тыс. до н.э. Мы составили таблицу, где приводится сравнение этих знаков 2 тыс. до н.э. с современными и средне- вековыми туркменскими родовыми знаками (табл. № I.).

Сравнение родовых туркменских тамг со знаками эпохи античности и раннего средневековья также дало интересные результаты. Для сравнения были использованы различные символы на печатях, монетах, намогильных камнях и т.д. Возникает вопрос, а правомерно ли все эти символы отождествлять с родовыми тамгами? Видимо, да. Например, Г.И.Карпов писал: “Тамги или их начертания в стилизованном виде можно встретить среди ковровых рисунков, на посуде, в надписях на надгробных камнях, на постройках и различных предметах родовой и частной собственности”.

А.М.Сагалаев и И.В.Октябрьская также указывают, что сфера применения родового “... знака была намного шире - он служил символом рода и его власти. Можно предположить, что между тамгами и знаками-печатями представителей власти существовала преемственная связь”.

Для начала сравним тамговые знаки на монетах первого кушанского царя Кадфиза I (I в. н.э.), парфянских царей (III в. до н.э. - III в. н.э.) с тамгами туркмен (табл. № 2).

Мы также сравнили клейма на кирпичах, изготовленных в парфянское время в Эрккала (Мерв) в III в. до н.э. - IV в. н.э., с туркменскими тамгами (табл. № З). 

Интересно, что эти знаки находят аналогии в памятниках античного времени в Хорезме. Профессор С.П.Толстов считал их родовыми тамгами тех, для кого кирпичи изготовлены.

Связь туркменских тамг обнаруживается и на кирпичных знаках позднепарфянского времени из Гяуркалы (Мерв) на табл. № 4.

Эту связь туркменских племен с парфянами могут усилить еще два знака, - изображение раскрытой человеческой руки на керамике из Старой Нисы, Гарры-Кяриза, Коша-Хаудана и аналогичные изображения на каменных бабах XVI-XVII вв. в Южном и Юго-Западном Туркменистане, а также изображение трезубца на парфянском щите и на монетах туркмено-сельджукских государей (табл. № 5).

Все эти данные могут служить достаточным основанием, чтобы сделать вывод о глубокой древности туркменского народа. Причем сравнение огузо-туркменских и поздне-туркменских родовых тамг с парфянскими “тамго- образными знаками” (термин В.Н.Пилипко) убедительно говорит в пользу присутствия дахо-парфянских этнических элементов в составе огузо-туркменских племен. И эти элементы не были единичными и случайными, а могли играть одну из основополагающих ролей в создании огузского племенного объединения. В пользу местного, среднеазиатского происхождения некоторых племен огузской конфедерации говорят и письменные источники. Например, сельджукские вожди возводили свой род к Афрасиябу: “Сын Афрасияба бежал от Кейхосрова и прибыл к туркменскому уругу Кынык, там он вырос и (навсегда) остался. Мы, его потомки, мы из рода Афрасияба”.

Сравнение тамги хорезмийских царей 1 тыс. до н.э. Сиявушидов (Сиявуш - зять Афрасияба) с тамгой сельджукских правителей подтвердило, что предание, записанное Абулгази у туркмен, не является вымыслом (табл. № 6).

Итак, подводя итоги, можно говорить о том, что формирование туркменского народа началось задолго до н.э., а не с созданием огузского племенного объединения. Можно также предположить, что значительная часть дахо-массагетских племен на равных правах вошла в состав этого объединения. В науке уже проводилась параллель между массагетскими и огузскими этнонимами: тохары (дахи) - огузское племя дукер (тюгер), апасиаки - огузское племя печенег (бечене), асы - огузское племя языр (совр. карадашлы).

Сравнительный анализ родоплеменных тамг дахо-массагетов и огузо- туркмен теперь подтверждает этнонимические параллели, а следовательно, исследователям необходимо пересмотреть свое отношение к огузским племенам и перестать к ним относиться как к пришельцам из Монголии и Алтая. Огузо-туркменские племена, конечно же, имели в своем составе пришлые элементы, но в значительно большей мере они имели местные генетические корни, которые несут в себе современные туркмены.

О.Гундогдыев

ИСТОРИЯ ТУРКМЕНИСТАНА - TÜRKMEN TARYH

ИСТОРИЯ ТУРКМЕНИСТАНА - TÜRKMEN TARYH

ТУРКМЕНСКОЕ ВОЕННОЕ ИСКУССТВО: ОРГАНИЗАЦИЯ РАЗВЕДКИ

Глава из книги О.Гундогдыева «Рыцари Азии»

Сто раз сразиться и сто раз победить -

это не лучшее из лучшего; лучшее из лучшего -

покорить чужую армию, не сражаясь.

Сунь-цзы «Искусство войны» VI в. до н.э.

На протяжении тысячелетий туркмены оттачивали свое боевое мастерство, дававшее им преимущество во многих сражениях. Немаловажное значение в сражениях играли разведывательные данные. Организацию разведки у туркмен условно можно разделить на два направления — войсковую разведку и контрразведку и разведку тайную (агентурную).

Войсковая разведка, которая зачастую одновременно выполняла и роль дозора, могла самостоятельно решать отдельные боевые задачи (в зависимости от масштабов операции). Дозор мог насчитывать от четырех до 1000 человек. Такой отряд шел впереди войска на расстоянии одного-двух конных переходов. В его Функцию входило: своевременно сообщать основному войску о всех передвижениях противника, в случае необ­ходимости первым принимать на себя удар, отмечать месторасположение селений, крепостей и других населенных пунктов, места расположения водоемов и т.д. Каждый разведчик хорошо ориентировался на местности, прекрасно владел ситуацией. Иногда разведотряды с ходу захватывали даже небольшие города распространяли ложные слухи, сеяли панику в тылу врага, под покровом ночи нападали на основное войско противника, отбивали обозы с продовольствием и уходили, ничем не обнаруживая себя. Имея хорошо от­лаженную систему сигнализации, разведчики во многом обеспечивали успех военной операции.

О разведчиках у предков туркмен сарматов сообщал уже римский поэт Овидий Назон в «Скорбных элегиях»:

Только лишь с вышки своей объявит дозорный тревогу,

Тотчас дрожащей рукой мы надеваем доспех.

Враг, чье оружие — лук, чьи стрелы напитаны ядом,

Злобный разведчик вдоль стен гонит храпящих коней.

О большой значимости войсковой разведки у туркмен говорит, хотя бы, тот факт, что Мубаракшах в своем военном трактате отвел ей целую главу (Глава 14 «О засылке «талайя» (дозора), «джасусан» (шпионов), «мунаббехиен» (доносчиков)»), в которой писал: «...И если дозор направляется по назначению, необходимо, чтобы кони были хорошо испытанными, быстроходными, не упрямыми и с хорошими копытами. И [дозор| ни при каких обстоятельствах не должен быть загруженным и не завязывать бой. Ему надо иметь в меру оружия, сухого пайка и воды. И независимо от того. немногочисленный он или многочисленный, дозору необходим опытный и бдительный начальник, повидавший жизнь. Однако, не следует идти в дозор развернутым строем и [временами] следует подниматься на возвышенности, иногда верхом, иногда пешим ходом. А как только дозорные заметят неприятеля, следует предупредить друг друга и уйти тихо, бесшумно, не поднимая пыли. И одного-двух рассудительных [воинов] направить вперед, чтобы они потихоньку осведомили о случившемся... Дозор должен передвигаться вперед и назад, налево и направо от войскового лагеря, не отдаляясь более чем на два или три фарсанга (1 фарсанг - около 6-7 км - О.Г.). Если (дозорных) немного, им следует не держаться на одном месте, а обходить все четыре стороны, чтобы знать положение неприятеля. И если случится столкновение, нельзя говорить неправду и преувеличивать, например, что [якобы] встретили кавалеристов... Ни в коем случае нельзя пить спиртное и поступать с противником дурно... Каждому, кого посылают [в дозор], необходимо сказать уместные слова и [дать] хорошее обещание [по отношении к нему]. Когда отправляют группу на важное дело, лучше всего послать четыреста кавалеристов; они должны быть быстрыми, как ветер. И им необходимо иметь начальника или эмира, которого бы все слушались, и, чтобы ни приказал, безоговорочно выполняли, чтобы они были единодушны и дружны. Останавливаться им надо на возвышенном месте, посылая кавалеристов направо и налево. Обедать или завтракать следует по очереди, чтобы одна половина ела, а другая охраняла своих товарищей. Когда же совершают вечерний намаз, нужно посылать по сто кавалеристов молящихся. И чтобы по сто человек поочередно выходили и охраняли друг друга. И куда бы они не направлялись, нельзя действовать неосмотрительно. Когда приходится передвигаться через населенный пункт, не следует никого обижать из местных жителей. И нельзя что-нибудь отнимать. А если необходимо что-то приобрести, нужно покупать это, платя деньги. [Полезно] выдавать себя за местных жителей. Если потребуется спросить о какой-нибудь дороге, надо спрашивать вежливо и сказать: «Мы из вон того селения и нам выделили землю [в этой местности]». [Следует] с бедными разговаривать дружелюбно. В своих делах нужно надеяться на Всевышнего и обязательно вовремя совершать намаз. А когда прибудут в место назначения, совершить если смогут какое-нибудь доброе [дело]. Если же не смогут, надо не подвергать себя опасности и возвратиться обратно. Когда поблизости есть гора, пусть возвращаются по ее подножью. Следует [также] каждый час подниматься на возвышенность и проявлять осторожность».

Как мы видим, требования, предъявляемые к войско­вой разведке в эпоху средневековья, вполне соответствуют современным требованиям, предъявляемым к дозорным и передовым подразделениям, разве что изменились средства передвижения, связи и вооружение.

Туркмены были опытными разведчиками. В войсках восточных правителей они занимали привилегированное положение. Когда основатель империи Великих Моголов тимурид Бабур (1483-1530) продвигался с боями в Индию, в его отряде находился особый туркменский отряд, который двигался впереди войска. В своем бессмертном труде Бабур говорит о туркменском военачальнике «Рустаме Туркмене, посланном в разведку», который впоследствии возглавил правое крыло.

В эпосе туркмен также уделяется внимание войсковой разведке. «Огузнама» повествует, что перед тем, как выступить в Ирак, Огуз хан отобрал 200 конников и дал им наказ, чтобы разведчики собирали сведения о тех местах, обращая особое внимание на крепости и укрепления, остерегаясь регулярных войск, и добавлял: «Если вам удастся взять среди них какие-то маленькие местности, захватывайте их, но не нападайте на крупные и укрепленные места».

Перед нами пример типичного рейдового разведы­вательно-диверсионного отряда, выполняющего са­мостоятельную боевую задачу. Такие разведотряды туркмен-огузов не только вели непосредственно разведку, но и сеяли панику среди местных жителей, внезапно обрушиваясь на вражеские пикеты и вводя противника в заблуждение.

Получив сведения из рук разведчиков, военачальники тщательно допрашивали схваченных «языков». Например, в эпосе Огуз хан расспрашивал «,..о положении стран румов и франков, об их армиях и местах их обитания и каким путем он сможет завоевать те края, если он пошлет туда войско».

Со знанием дела у туркмен была поставлена и тайная разведка, при которой задолго до ведения боевых действий подробно изучается местность и будущий театр войны, вооружение, войско, тактика, настроение неприятельской армии и т.д.

Впервые в мировой практике систематическое описание конкретных методов использования шпионов дал китайский военный мыслитель Сунь У в трактате «Суньцзы» (Искусство войны), написанном приблизительно в конце VI в. до н.э. В главе 14 «Использование шпионов» он пишет, что средством, благодаря которому полководцы побеждали и покоряли армии, являлось «упреждающее» знание, полученное «от людей, ибо это есть знание подлинного положения противника». Сунь У различал «пять видов шпионов»: 1) местные (люди, проживающие в соответствующих областях); 2) внутренние (люди, занимающие пост в государстве противника); 3) двойные (перевербованные шпионы противника); 4) невозвратимые (лазутчи­ки, засланные с целью дезинформировать врага); 5) возвратимые (шпионы, возвращающиеся с информацией).

«Не обладая мудростью совершенно мудрого. - пишет Сунь У, — нельзя использовать шпионов; не будучи гуманным и справедливым, нельзя задействовать шпионов; не будучи непостижимым и вдумчивым, невозможно уловить суть разведывательных донесений. Это непостижимо, непостижимо! Нет мест, где бы не использовали шпионов».

Нет сомнений в том, что Сунь У использовал в своей работе и опыт соседей гуннов, усуней, массагетов. Агентурные разведданные позволяли предвидеть планы противника, просчитать ходы в политической и военной игре, а иногда и запрограммировать их, зная особенности ситуации и качества противника. Такое предвидение стратегических планов врага, в котором заключена какая- либо ловушка или хитрость, называется стратегемой.

Древнегреческий историк Полиэн в своих «Стратегемах» (Военных хитростях) приводит рассказ о хитрости сакского табунщика Сарыка (Сирака), восходящий к местной эпической традиции. Когда Дарий выступил против туранских племен (речь идет о походе ахеменидского царя Дария в 515 г. до н.э.), Сарык предложил свои услуги царям саков Сакесфару, Омаргу и Томирис. Он сказал, что берется погубить персов, если цари позаботятся о его семье. Те дали слово, что не оставят в беде детей табунщика. Сарык отрезал себе уши и нос и явился к Дарию, сказав, что это сородичи его так покалечили. Поэтому он берется, якобы, провести персидскую армию в самое сердце Турана. Дарий поверил Сарыку и выступил в поход. Долго шли персы по пустыне. У них уже вышли все запасы воды и продовольствия, а «„.песчаной, безводной и бесплодной пустыне» не было конца. Замысел Сарыка был раскрыт. Один из персидских полководцев спросил, «...что побудило Сирака обмануть великого царя и завести столь многочисленное войско в такую степь, где нет ни одного ключа, не видно ни птицы, ни зверя, и откуда невозможно ни пойти вперед, ни возвратиться назад».

Сарык гордо ответил, что погубил захватчиков ради спасения своего народа. Он был казнен. Но армия Дария таяла на глазах. Лишь случайный дождь помог персам пополнить запасы воды. «Благословляя судьбу за свое спасение», персидское войско дошло до реки Бактр (Амударьи)».

Как считает исследователь Д.Кшибеков, отрезание ушей являлось у саков формой наказания, поэтому Дарий и поверил Сарыку, у которого были отрезаны уши и нос. Мне кажется, что дело обстояло несколько иначе. У предков туркмен-скифов и гуннов за кражу, которая считалась самым тяжелым преступлением, отрезали уши и изгоняли из общества, «конфисковав семью», т.е. семья попадала в рабство. Видимо, Сарык совершил ранее серьезное преступление и был изгнан из общины. Заслышав о вторжении вражеских войск, Сарык решил спасти свою семью и попранную честь, искупив вину кровью. Цари саков согласились позаботиться о семье Сарыка, заслав его в лагерь персов. Дарий же, увидев табунщика с отрезанными ушами и носом, не испытал и тени сомнения в верности слов Сарыка, ибо знал, перед ним стоит изгой. Скорее всего, какой-то подобный эпизод, облеченный впоследствии в эпическую форму, действительно имел место.

Об использовании парфянами шпионов свидетельствует в своих «Стритегемах» участник римско-пар фянских войн 58-64 гг. н э. римский военный деятель         - Юлий Фронтин (род. В 30 г н.э.). Он прямо писал, что парфяне имели своего разведчика в стане римлян – киррестийца Фарнея, из тех, кто сказался другом доносит парфянам все, что делается у римлян».»

Не зря византийский император Маврикий (582-602), воевавший против тюркоязычных аваров, указывал. «Сражения выигрываются не превосходством в числе над неприятелем, не безрассудной храбростью, не рукопашной схваткой, как попросту некоторые думают, но, кроме Бога, опытностью в военном деле и искусством. При опытности и хорошем разведывании, можно и не вступая в открытый бой победить неприятеля, если только время, местность, внезапность и пр. т.п. способствуют ’упредить неприятеля».

Как мы видим, в эпоху древности и средневековья все армии восточных и западных государств придавали разведке решающее значение, и имели разветвленную агентурную сеть. Об этом говорится и в туркменском эпосе «Гёроглы». В дестане «Сорок тысяч», когда Гёроглы захотел узнать о численности вражеского войска, он под видом своего слуги пробрался к самому главному полководцу противника.

Великий везирь Туркмено-Сельджукского государ­ства Низам ал-Мульк в «Книге об управлении госу­дарством» уделяет агентуре отдельную главу (Глава 13, О посылке лазутчиков и о мероприятиях ко благу государства и народа), в которой пишет: «Надо отправлять лазутчиков постоянно во все места под видом купцов, странников, суфиев, продавцов целительных средств, нищих; пусть они сообщают обо всем, что услышат, чтобы ничто из дел никоим образом не оставалось скрытым, а если произойдет какое событие, будет что нового, чтобы своевременно принять соответствующие меры. Часто бывало, что наместники, мукта, чиновники и эмиры питали непокорительство, враждебность, злоумышляли против государя, а прибыл лазутчик, вовремя сообщил государю, вот государь сел на коня, пошел в поход, врасплох обрушился на них, захватил, сделал все их намерения тщетными. Или если какой-нибудь государь с иноземным войском движется походом на страну, государь успеет подготовиться, отразит его». Следует отметить, что в качестве разведчиков выс­тупали и послы, отправляющиеся с миссией в разные страны. Низам ал-Мульк писал: «Следует знать, что государи, отправляя послов друг другу, преследуют цели не только заключающиеся в послании извещения, которые делают открыто; но они имеют ввиду тайно сотни мелочей и целей; так они хотят знать, каково положение дорог, проходов, рек, рвов, питьевых вод, может ли пройти войско, или нет, где имеется фураж, где его нет, кто из чинов в том или ином месте, каково войско того каря и какого количества, снаряжения и численность, каковы его угощения и собрания, каковы распорядок чина, сидения и вставания, игры в човган, охоты, каков нрав, жизнь его, благотворительность, очи и уши, повадки и поступки, пожалования, неправосудие и правосудие, Стар ли он или молод? Учен или невежественен? Разрушаются или процветают его владения? Его войско довольно или нет? Народ его богатый или бедный? Бдителен он в делах или беспечен? Вазир у него достойный или нет? Религиозен ли? Добродетельного ли жития? Его сипах-салары являются опытными и искушенными в делах или нет? Его налимы учены, даровиты или нет? Что они ненавидят и что любят? Во время пития вина царь общителен и весел или нет? Соучатлив он или безучастен? Склоняется более к серьезному или веселому? Предпочитает находиться среди гулямов или женщин? Если они захотят завладеть, затеять против него враждебные действия или охулить, то, будучи осведомлены о его обстоятельствах» умыслят мероприятия относительно его дел, узнают о хорошем и плохом и предпримут то, что необходимо».

Такие инструкции получали послы всех государств Европы и Азии. Например, характерно секретное поручение сената Венеции своему послу Катерино Дзено, отправляющемуся ко двору туркменского государства Акгоюнлы (XV в.) «До возможности соберешь подробные данные о могуществе, возрасте, здоровье, умении и способностях этого государя (Узын Хасана Туркмена - О.Г.), о его государстве, географическом положении, доходах, войске, границах государства... о других вещах, которые сочтешь необходимым... Сделай так, чтобы вернуться к нам с хорошими и всесторонними сведениями».

В источниках неоднократно отмечалось, что туркмены неожиданно появлялись там, где их меньше всего ожидали. В то время как противник ничего не знал о численное- туркмен, об их тактике и т.д., сами туркменские вожди изумляли врага лучшим знанием их территории.

Интересные данные о разведке туркмен-мамлюков в Египте приводит средневековый историк Ахмед ал- Калкашанди в своем энциклопедическом труде «Светоч для незрячего в искусстве писца». Согласно ему, служба разведки поручалась главе государственной канцелярии, который следил не только за всеми бумагами, проходящими через канцелярию, но и ведал официальной перепиской султана, работой почты, организацией паломничества в Мекку и Медину. Одновременно он являлся шефом тайного агентства и ведал всеми кадрами. Должность эта называлась «катиб ас-сирр» (секретарь) или «катим ас-сирр» (хранитель секретов). Катиб ас- сирр лично подбирал лазутчиков, которые должны были обладать множеством достоинств: быть честными и надежными, умными и хитрыми, знать языки, нравы и обычаи противника и т.д. Глава канцелярии знал всех шпионов в лицо и лично отправлял их на задание. С агентами велась постоянная воспитательная работа, чтобы их не перевербовали, или они не выдали секретов при провале и т.д. Катиб ас-сирр всегда был вежлив со своими подчиненными, даже если был совершен явный промах. Труд разведчика всегда щедро вознаграждался. Пока он находился в стане врага, заботу о его семье брало на себя государство. А если он погибал, то Катиб ас-сирр оказывал его наследникам «...такие же милости, какие он оказывал бы ему, если бы тот прибыл к нему лично».

Ал-Калкашанди отмечал, что «никто не в состоянии оградить свою страну и свое войско от шпионов про­тивника». Поэтому, по его словам, в главных ведомствах работали только мусульмане, войско не набиралось целиком из одной местности, а гонцы-курьеры проходили специальную проверку на надежность. Основной костяк мамлюкского войска составляли туркмено-огузские и кипчакские воины. Особое внимание они уделили перевербовке разоблаченных шпионов.

О привлечении к службе шпионов противника писал еще Сунь У: «Необходимо искать шпионов врага, которые пришли шпионить против нас. Соблазни их выгодой, возьми к себе и удержи их. Так можно приобрести и использовать двойных агентов. Благодаря полученным от них сведениям можно присвоить местных и внут­ренних шпионов. Благодаря полученным от них сведениям невозвратимые шпионы могут распространить заблуждения, тем самым обманывая врага. Благодаря полученным от них сведениям, можешь использовать возвращающихся шпионов, когда потребуется  необходимо быть щедрым по отношению к двойным агентам».

Есть сведения о том, что туркмены в XIV-XV вв. владели всеми современными приемами разведки и контрразведки, умели вести игру с применением двойных агентов и дезинформации.

Все донесения катиб ас-сирру переправлялись либо с купцами, либо с голубиной почтой, которая была очень распространена в Египте. Многие документы были зашифрованы. Нужно отметить, что тайнописи уделялось огромное внимание как на Востоке, так и на Западе. Военный теоретик античности Эней (IV в. до н.э.) по прозвищу Тактик в своем трактате 12% от текста уделяет именно средствам тайных сношений. Тайнопись являлась любимым делом Энея, который, суммировав опыт восточных и западных разведок, создал свои ее приемы. Конечно же, наиболее простыми способами тайной передачи сообщения были скрытная доставка и зашифровка сообщения. Нет сомнений в том, что и у предков туркмен при развитой организации разведки существовали свои способы тайнописи, которая достигла совершенства в эпоху средневековья. Ал-Калкашанди рассказывает о нескольких методах шифровки. Напри­мер, текст, написанный молоком, проявляли над пламенем свечи (писать можно было и луковым соком); писали даже медным купоросом, а проявляли водой с добавлением чернильного ореха. Приводится и целый ряд фантастических методов. Другой метод представлял из себя следующее. Буквы арабского заменялись такими же буквами из алфавитов разных народов (перечисляются тюркский, монгольский, армянский, персидский, евро­пейский, греческий, латинский и др. алфавиты). Среди разных методов обращают на себя еще методы обратного порядка букв (например, имя Мухаммед пишется как Деммахум) или замены букв числами (имя Мухаммед превращается в сумму 40+8+40+4). Также для каждой арабской буквы подбирался свой код: имя человека, название страны, животного или растения и т.д.

Интересные данные о разведке у туркмен в XIX - начале XX в. приводит этнограф Ю.М.Ботяков. Согласно его полевым материалам, у туркмен Туркменистана существовали разведчики, подразделяющиеся на три категории: сакчы (sakçy) - пеший караульный; барлагчы (barlagçy) -  конный разведчик; илчи (ilçi) — разведчик, добывающий информацию. Все они были связаны между собой. Илчи, который часто выступал в роли дервиша или купца, являлся агентурным разведчиком и всю информацию передавал войсковой конной разведке. Барлагчы, в свою очередь, передавали данные пешим разведчикам (сакчы), укрывшимся где-нибудь на пере­вале.

Туркменские разведчики вызывали восхищение у русских военных в первую мировую войну. В частности, воевавший на стороне Российской империи в 1914-197 гг. Текинский конный полк, показывал на фронте чудеса храбрости и высокий воинский профессионализм.

Сотни туркмен-разведчиков воевали и на фронтах второй мировой войны. Всем в Туркменистане известно имя разведчика Курбана Дурды. 26 июля 1941 г. два бойца во главе с сержантом Курбаном Дурды, получив приказ идти в разведку, переправились через реку Прут и почти сутки пробыли в расположении фашистских войск. После того, как были определены силы противника и нанесены на карту его огневые точки, разведгруппа двинулась назад. На обратном пути она столкнулась с большим подразделением противника. Несмотря на неравенство сил, туркмены-разведчики вышли победителями. Уничтожив большую часть фашистских солдат и офицеров, оставшихся в живых Курбан Дурды взял в плен. 27 июля при наступлении герой-разведчик уничтожил в бою две огневые точки гитлеровцев, обеспечив войскам движение вперед. Получив три тяжелых ранения, Курбан продолжал вести в бой свое отделение. Лишь четвертое ранение вывело его из строя. За проявленный героизм Президиум Верховного Совета СССР присвоил Курбану Дурды звание Героя Советского Союза. Надо отметить, что воин-туркмен был в числе самых первых Героев Советского Союза, удостоенных этого высокого звания за отвагу, проявленную в боях с немецко-фашистскими захватчиками.

Таким образом, можно говорить о том, что организация разведки у туркмен в античную и средневековую эпохи была намного более развитой, чем у европейских народов того времени. В Европе разведка систематически стала применяться лишь в XVI—XVII вв., когда европейские стратеги собрали весь опыт военного мастерства азиатских народов.