МЕРВ - ЖЕМЧУЖИНА ДРЕВНЕГО МИРА

01.02.2015

В течение полутора тысяч лет Великий Шелковый путь, пролегая через Нису, Абиверд, Серахс, Мерв, Дехистан, Куняургенч, Амуль и другие города Туркменистана, способствовал их прогрессу, превратив их на определенном этапе в благоустроенные и высокоразвитые центры. Но после XII века сначала монгольское нашествие, а затем и отмирание сухопутных торговых маршрутов после открытия морского сообщения между Китаем и Европой в XV-XVI веках подорвали основы экономики Центральноазиатского региона и привели его к глубокому упадку. Погибли города, забылись вековые традиции местной культуры. 

И вот после нескольких веков забвения, в нынешнюю эпоху распавшаяся связь постепенно восстанавливается, а древние городов с дворцами и храмами, раскопанные под многовековым культурным слоем, изумительные по красоте и спасенные от разрушения памятники архитектуры стали объектами повышенного внимания туристов со всего света. 

Древний Мерв, чьи основные памятники давно уже состоят в Списке всемирного наследия ЮНЕСКО, – это неисчерпаемый источник сведений о нашем далеком прошлом. Здесь постоянно работают археологические экспедиции, осуществляющие свои проекты на отдельных объектах. В будущем их будет еще больше, ведь памятники архитектуры и градостроительства минувших эпох раскинулись на огромном пространстве старой дельты Мургаба, их можно встретить на протяжении 120-ти километров севернее города Байрамали. Эти глиняные руины являются свидетелями славных и суровых дней этого края. Они служат надежными ориентирами для ученых в их стремлении проникнуть вглубь веков, исследовать закономерности развития культуры и определить роль и место Мерва в истории Востока. 

Территория нынешнего историко-культурного заповедника «Древний Мерв», что в 5 километрах севернее города Байрамали, обживалась начиная с VI–V веков до новой эры. Именно здесь находили пристанище все мировые религии: зороастризм, буддизм, христианство и ислам. Одним из главных преимуществ Мерва было то, что город располагался на оживленном участке Великого Шелкового пути. Здесь пересекались народы и культуры, а терпимость местных правителей обеспечила процветание огромного космополитического мегаполиса раннего средневековья, некоторое время (в начале IX века) бывшего фактической столицей всего Арабского халифата, так как сын Гаруна ар-Рашида халиф ал-Мамун после смерти отца управлял всей огромной империей ислама из своей резиденции в Мерве. А через 300 лет Мару-шаху-джахан стал столичным городом государства Великих Сельджуков – уроженцев этих мест. 

Обведенные крепостными стенами городища вместе с расположенными на их территории общей площадью более 1,5 тысячи гектаров остатками глиняных замков и мавзолеев, дворцовых и жилых построек средневековья в 1987 году составили ядро Государственного историко- культурного заповедника «Древний Мерв». Такие грандиозные укрепления древности, как Эрк-кала и Гяур-кала, а также сельджукский город Султан-кала и его цитадель Шахрияр-арк, построенные в домонгольский период, тимуридская Абдуллахан-кала и позднесредневековая Байрамалихан-кала таят в себе ещё не прочитанные страницы прошлого.

Поражающие своими формами «Девичья крепость» (Большая Кыз-кала) и «Крепость парней» (Малая Кыз-кала), сооруженные больше тысячи лет назад из сырцового кирпича, остатки резиденции халифа ал-Мамуна, уникальный мавзолей Султана Санджара, воздвигнутый во второй половине XII в., мавзолей Мухаммеда ибн-Зейда, сооруженный примерно на сорок лет раньше, архитектурный ансамбль, построенный в XVI в. у могил воителей ислама – асхабов, погребенных здесь в VII в., группа архитектурных памятников XVI в., построенных в честь суфийского шейха Ходжа Юсупа Хамадани (1048-1140), мавзолеи Кызбиби и Пальвана Ахмеда, огромные яхданы – хранилища снега и льда, сардобы – подземные резевуары с водой, представляющие различные исторические периоды, – всё это напоминает о чрезмерно богатом прошлом великого города. 

В эпоху существования государства, созданного могучей туркменской династией Сельджуков, Мерв достиг апогея в своем развитии, особенно в период правления Mяликшaха и Султана Санджара. Его монументальный мавзолей, более 850 лет возвышаясь в центре Султан-кала, до сих пор поражает своим величием. Первоначально он был построен в ансамбле десятков монументальных зданий, уже существовавших на этом месте. Если летописец ХIV века Рашид-ад-Дин назвал этот мавзолей «грандиозным сооружением мира», то историк ХV века Исфизари в своих записях отметил, что «это одна из величайших построек царств Вселенной, и она до такой степени прочна, что порча не может коснуться ее». 

Автором столь выдающегося сооружения был архитектор Мухаммед ибн Атсыз ас-Серахси. Его имя сохранилось на скромном эпиграфическом панно в интерьере мавзолея, в нижней части купольного свода. Легенда гласит, что построить величественную усыпальницу предложил султану придворный поэт Али Аухадеддин Энвери. 

В 2004 году здесь завершились широкомасштабные восстановительно–консервационные работы, осуществленные на основании туркмено-турецкого межправительственного соглашения. В ходе этих работ был восстановлен наружный купол памятника, реконструированы все деформированные участки обводной галереи с ее художественным декором, воссоздан декор интерьера, благоустроена прилегающая территория. А в 2014 году начаты археологические изыскания рядом с этим шедевром архитектуры тюркского мира, целью которых является поиск погребения великого султана Алп Арслана. Нынешней весной раскопки здесь будут продолжены. 

Мерв, чья слава около тысячи лет назад гремела на весь Восток, давно лежит в руинах. Многочисленные войны, восстания, нашествия чужеземцев и грабежи, а также суровые природные условия оставили неизгладимый след на теле этого великого города. Но он не исчез бесследно. И сохранившиеся остатки различных сооружений на территории Мервского оазиса – не безмолвные свидетели далекого прошлого. Они хранят в себе бесценную информацию об архитектурных особенностях памятников и могут еще многое рассказать специалистам. Так что археологам и историкам предстоит раскрыть здесь еще немало тайн, благодаря которым наши представления об истории и культуре этого региона мира станут гораздо объемнее и ярче.

Реджеп ДЖЕПБАРОВ, 

Государственный историко-культурный заповедник «Древний Мерв», 

фото Х.МАГАДОВА

ЗАГАДКИ ДЕХИСТАНА

«Мне родимые холмы, Дехистан увидеть хочется», – писал в XVIII веке классик туркменской поэзии Махтумкули, будучи далеко от дома: в Бухаре, Хиве, а может быть, на Кавказе или в Иране – мало ли где во время его долгих странствий в нем могла заговорить ностальгия. Чтобы добраться в заветные места, поэту предстоял многодневный, тяжелый и довольно опасный переход с караваном верблюдов через несколько оазисов, но в основном в созерцании гнетущей монотонности пустыни. Нелегко попасть в Дехистан и сегодня, если только не воспользоваться вертолетом. Многочасовая тряска по грунтовым дорогам и вдалеке становятся различимы купола и минареты древнего Дехистана. Словно оторванные от линии горизонта зеркалом вод, они являются взору наподобие миражей и только по мере приближения к ним становятся осязаемо реальными. Глядя на гладкую, лишенную растительности равнину Мисрианского плато – так называется эта часть Юго-Восточного Прикаспия, – трудно представить, что когда-то это был цветущий, плодородный оазис. Но если смотреть сверху в свете лучей восходящего солнца, то на рельефе этой местности будут отчетливо видны следы древнего орошения: русла каналов, квадраты заливных полей, где, как установили ученые, выращивалась самые разные виды зерновых культур – от пшеницы до риса. Исследователями накоплено уже достаточно фактов, доказывающих, что земли Дехистана использовались на протяжении примерно трех тысяч лет. Но это не был непрерывный процесс: случались периоды, когда поля забрасывались, а спустя века осваивались вновь. Археологи выделили три исторические эпохи существования этого оазиса. Самая ранняя относится к Бронзовому веку (II тысячелетие до новой эры) и продолжается до конца античности, то есть, до падения Парфянской державы, когда данная территория именовалась Гирканией. Вторая эпоха связана с государством Сасанидов и охватывает III-VII века новой эры. Это было время, когда сюда проникли различные скотоводческие племена, в том числе и древние тюрки. Остатки их поселений в виде огромных оплывших курганов можно встретить и сейчас на просторах Мисрианского плато. И, наконец, третья эпоха – с VIII по XIV века – оставила после себя наиболее впечатляющие следы. Многочисленные руины средневекового Дехистана напоминают о том, какой это был урбанизированный район до тех пор, пока не иссякли питавшие его водные источники. Через Дехистан пролегал караванный путь из Хорезма в Персию вдоль древнего русла Амударьи - Узбоя, впадавшего в Каспий. Средневековый арабский историк ал-Макдиси упоминал двадцать четыре дехистанских поселения, но археологи выявили их около сорока, причем некоторые по размерам не уступают средневековым городам. Высокоразвитая фортификация, художественные достоинства, исполнительская техника и количество монументальных памятников Дехистана ставят эту провинциальную область в один ряд с такими признанными очагами древней культуры, как Мерв, Гургандж, Самарканд. Более того, в отличие от городов Хорасана с его преимущественно сырцовыми сооружениями, здесь уже около тысячи лет назад широко использовался жженый кирпич – не только в общественных зданиях, но и в жилых домах горожан, при возведении крепостных стен. По мнению искусствоведов, знакомство даже с ограниченным числом памятников Машад-Мисриана показывает, что архитектура Дехистана, как крупного историко-культурного района с богатым прошлым, несомненно, имела свой характерный облик, свои особенности, свой стиль. Крупнейший памятник средневекового Дехистана — городище Машад-Мисриан. Как это нередко было в мусульманских странах, административный центр области и сама эта область именовались одним и тем же словом. Вот и стольный град Мисриан по дошедшим до нас арабским рукописям уже с IX века называется также и Дехистаном. Его центральная часть, обнесенная двойной крепостной стеной с полукруглыми башнями и рвом, занимает около 200 гектаров. Это классическое крепостное укрепление, к которому с четырех сторон примыкала обширная пригородная зона (рабад), состоявшая из ремесленных кварталов, где до сих пор можно видеть множество остатков гончарных мастерских, а также фундаменты нескольких мечетей и караван-сараев. В южном рабаде располагались садово-парковые сооружения и базарная площадь, а в западном остались следы плотной жилой застройки. Наиболее густонаселенными были восточный и южный рабады: здесь протекали оросительные арыки и магистральный канал, обеспечивавший город водой. В Дехистане было также медресе, единственное из известных в Туркменистане, относящееся к домонгольскому периоду. Отличительная особенность археологических находок в Дехистане– обилие фаянсовых изделий с орнаментальной и сюжетной росписью. Здесь найдены также бронзовые котлы, светильники и прочие металлические изделия с художественной обработкой, ряд изделий из стекла. О высоком уровне развития городской культуры в Дехистане свидетельствует его благоустройство: установлено наличие в нем системы водоснабжения и канализации, бань, кирпичных мостовых. Этот город пережил время расцвета, находясь во владении хорезмшахов, затем пострадал от монголов, однако вскоре возродился и окончательно был оставлен жителями около шести веков назад. От его архитектуры остались руины лишь нескольких впечатляющих зданий, имеющих сегодня немалую художественную ценность, как яркие образцы исламской культуры. В первую очередь, это мечеть хорезмшаха Мухаммеда II и два минарета рядом с ней, а на территории древнего кладбища в семи километрах от городища – несколько средневековых мавзолеев. Среди них выделяется стоящая на высокой платформе поминальная мечеть Машад-ата с великолепным декором очень тонкой работы, который датируется IX-X веками. Этот поистине уникальный памятник, часто называемый также Шир-Кабир, вместе с со¬временным ему мавзолеем Саманидов в Бухаре свидетельствует о начале классического периода в архи¬тектуре всей Центральной Азии. Если городище Мисриан около сорока лет назад подвергалось частичным раскопкам, которые осуществили туркменские археологи, то Машад-ата до последнего времени оставался загадкой для исследователей. Лишь в прошлом году специалисты Национального управления по охране, изучению и реставрации памятников истории и культуры Туркменистана инициировали комплексное изучение этого уникального сооружения., давно пребывавшего в крайне ветхом состоянии. Прежде всего, был разобран аварийный купол мечети и заново выложен из тех же старых кирпичей. С этой задачей успешно справились опытные мастера, приглашенные из Куняургенча. На счету бригады реставраторов Исхака Аскарова – десятки восстановленных памятников Дашогузского велаята (области). А теперь мастера продемонстрировали свой высокий профессионализм на таком сложном объекте как Машад-ата. Архитектор-реставратор из заповедника «Древний Мерв» Аннамурад Оразов взялся за тонкую работу по воссозданию утраченных частей настенного декора, а росийско-таджикский археолог Даврон Абдуллоев, приглашенный из Санкт-Петербурга по рекомендации академика Вадима Массона, блестяще провел раскопки холма, на котором стоит мечеть. Исследования ученых позволяют сегодня с высокой долей достоверности судить о том, почему же все-таки погиб цветущий Дехистан. Немалый ущерб оазису могли причинить монголы во время нашествия Чингисхана, хотя прямых доказательств этому нет. Роковую роль в судьбе этого края сыграли все-таки сами его жители, сделав то, что на современном языке называется нарушением экологического баланса. Год за годом и век за веком они вырубали для топлива и строительных нужд густые арчевые леса на склонах предгорий Копетдага, откуда на Мисрианское плато стекало множество протоков реки Атрек. Выжигали большие участки лесов и пастухи, чтобы увеличить площади пастбищ. В результате ландшафт большей части Западного Копетдага неузнаваемо изменился: вместо вечнозеленых зарослей теперь можно видеть лишь сильно разрушенные эрозией горы. Сильно разреженные леса уже в средние века перестали выполнять свою водоохранную функцию, что и привело к катастрофическим последствиям. Во времена, когда жил и творил великий туркменский поэт Махтумкули Фраги, Дехистан уже давно был необитаем, но поэт жил не так далеко, в долине реки Атрек. Конечно, он видел одинокие силуэты мисрианских мечетей и минаретов, ведь не случайно их печальный образ вошел в его бессмертные строки...

Руслан МУРАДОВ

ТЫСЯЧИ ЛЕТ ИСТОРИИ ТУРКМЕНСКОГО ХЛЕБА

Туркменистан является древним очагом происхождения культурных растений. Сегодня материалы археологии и палеоботаники подтверждают выводы выдающегося академика Н.И.Вавилова, который еще в 20-х годах XX в. сделал предположение о том, что районы Копетдага являются самостоятельным центром возникновения земледельческой культуры. 

Древнее население нашей страны издревле употребляло в пищу дикорастущие злаки пшеницы. Где-то 8 тысяч лет назад обитатели современного Ахалского велаята (поселения Новая Ниса, Акдепе, Джейтун, Чопандепе, Песседжикдепе, Дашлыдепе в Ызганте, Чагыллыдепе, Чакмаклыдепе и др.) перешли к культурному земледелию. Индустрия этих поселений довольно богата и разнообразна как по набору орудий, так и по технике их изготовления: ножи, скребки, серпы, пилки, сверла, скобели, проколки, шилья, отбойники, ретушеры, лощила, зернотерки. Среди всех орудий труда больше всего кремневых вкладышей от костяных и деревянных серпов. Почти на всех древних поселениях подгорной полосы Копетдага обнаружены остатки злаков, которые подверглись тщательному анализу в лабораториях Европы. Выяснилось, что уже 8-9 тысяч лет назад древнейшие предки туркмен выращивали одомашненные виды пшеницы: разновидность с голыми зернами и зерна гексаплоидной (хлебной) пшеницы. Эти сорта - результат долгой и кропотливой селекционной работы древних земледельцев. 

Пять тысяч лет назад в Туркменистане вывели тот сорт мягкой пшеницы, который ныне называется ак бугдай. В 1904 г. американский исследователь Р.Пампелли обнаружил в Анау в слоях III тыс. до н. э. ости мягкой пшеницы, а в 2005 г. туркмено-американская археологическая экспедиция на Южном холме Анау под руководством автора этих строк обнаружила обугленные зерна мягкой пшеницы, возраст которых не менее пяти тысяч лет (они ныне являются экспонатами музея «Ак бугдай» в Анау). 

В эпоху средневековья Туркменистан превратился в крупнейшего экспортера пшеницы. Арабский историк X в. ал-Истахри писал: «Он (Мерв) лучший из городов Хорасана относительно съестных припасов; хлеб в Мерве таков, что более чистого и приятного на вкус нет в Хорасане...». Другой арабский географ ал-Макдиси (X в.) восхищался хлебом, который пекли в Нисе, а персидский историк Байхаки (XI в.) указывал на чрезвычайно низкую цену на пшеницу, выращиваемую в Дехистане. 

Славились своей пшеницей области Мерва, Абиверда (Каахка), Серахса, Амуля, Нисы, Куняургенча, Дехистана и т.д. В XV в. Хафиз Абру писал: «Пшеница мервская тоже лучше, чем в других местах, и хлеб белее и приятнее на вкус». 

«Хлеб - всему голова», - говорят туркмены, выражая к нему поистине благоговейное отношение: нельзя перешагивать через сачак с хлебом или небрежно отламывать чурек одной рукой, класть хлеб тыльной стороной кверху, бросать на землю. 

Сама печь (тамдыр), где выпекается настоящий туркменский чурек, считается священной. Дабы обезопасить ее от дурного глаза, на поверхность печи наносится лепной орнамент «гочак» (рога сакрального животного - горного барана). Запрещается сносить тамдыр и бросать в него какой-либо мусор или камни. Иногда вокруг тамдыра три раза проносили по часовой стрелке больных детей, считая, что хлебная печь способна обеспечить исцеление. Любой гость, входящий в дом туркмена, должен отведать кусочек хлеба, даже если он и не голоден. 

Основу всех ритуальных блюд у туркмен составляли хлеб и пшеница - «дограма» (крошеный хлеб с кусочками мяса и лука) в праздник Курбан байрамы или «семени» (пророщенная толченая вареная пшеница) в праздник Новруз байрамы. Когда туркмены отлучаются по каким-либо делам надолго из дома, то обязательно берут с собой «елдаша» (спутника) в виде круга чурека, дабы он охранял их в дороге. Самой крепкой считалась также клятва на хлебе. 

Туркменским селекционерам удалось сохранить древние культурные сорта пшеницы - ак бугдай, гызыл бугдай, гарагач, ак джайдарлы, келек, дуе диш, туран и др. При выведении новых сортов пшеницы широко используются в качестве исходного материала дикорастущие злаки (эгилопс) ввиду их природной устойчивости, а также древние сорта мягкой пшеницы, которые за прошедшие тысячелетия приобрели ценнейшие свойства.

Овез ГУНДОГДЫЕВ

ОБЪЕКТЫ ВСЕМИРНОГО НАСЛЕДИЯ ЮНЕСКО В ТУРКМЕНИСТАНЕ

08.12.2012

На сегодняшний день три крупных историко-культурных заповедника включены в Список всемирного наследия ЮНЕСКО. Каждый из них представляет собой огромную культурную и научную ценность, и все они давно стали излюбленными местами для иностранных визитеров. 

На юго-востоке Туркменистана, в окружении великой пустыни Каракумы, лишь сравнительно небольшие участки знойного пространства издревле могли быть обжиты человеком. Они стали оазисами благодаря протекающим здесь рекам Мургаб и Теджен, берущим начало высоко в горах и несущим свои воды на север, чтобы полностью отдать их на нужды ирригации этих оазисов и затем затеряться в песках. 

В дельте Мургаба сложился обширный земледельческий оазис, одно из наиболее древних мест расселения в Средней Азии, сохранившее множество архитектурных и археологических памятников самого разного времени. Сейчас это территория Марыйского велаята Туркменистана с центром в городе Мары. До 1937 г. этот город, основанный в начале XIX века, именовался Мервом, воспроизводя название древнего, известного по историческим источникам, но давно исчезнувшего города, остатки которого погребены песками и сто лет назад еще не были изучены. 

Этот центр древнего расселения, давно оставленный жителями, и его выдающееся археологическое наследие расположено в 30 км восточнее современного Мары, рядом с городом-курортом Байрамали. Именно этот обширный комплекс древних городищ и остатков крепостей, составляющий в настоящее время ядро Государственного историко-культурного заповедника «Древний Мерв», был включен в 1999 г. в Список всемирного наследия. 

Ныне на месте некогда огромного города Мерва, население которого в период его наибольшего расцвета превышало, по некоторым оценкам, миллион жителей, можно увидеть только древние развалины и отдельные уцелевшие фрагменты старинных построек. Эти руины, а также мощный (более 10 м) культурный слой, включают следы пяти разновременно существовавших и территориально разобщенных древних поселений. Все они, собственно, и объединяются традиционно как единый объект культурного наследия под общим названием - Древний Мерв. 

Во-первых, это самое древнее (во многом - еще доисторическое) укрепленное городище - Эрк-кала; во-вторых, античный Мерв - городище Гяур-кала; в-третьих, крепостное поселение арабского периода - Шаим-кала; далее, это самый развитой - сельджукский Мерв, позже называемый Старым Мервом, с городищем Султан-кала в роли городского центра. Наконец, это поселение более позднего, тимуридского времени - Абдуллахан-кала, тогда называемое Новым Мервом, так как он возник через два столетия после разрушения Старого Мерва монголами. 

Таким образом, Мерв представляет собой в совокупности древнейшее поселение, возникшее, очевидно, еще во II тысячелетии до н.э. На протяжении многих веков он развивался на территориях восточной части Мургабского оазиса, разрастаясь, словно живой организм, чередуя периоды расцвета и упадка. И каждая из прошедших эпох оставила свои неповторимые материальные свидетельства. 

Один из самых ценных архитектурных объектов Мерва, также относящийся к XII в., - мавзолей султана Санджара, одинокий силуэт которого виден за многие километры. Он признан прекрасным образцом средневековой архитектуры, композиционное решение которого и сейчас вызывает восхищение. 

Самый север Туркменистана - там, где пески великой пустыни сменяются землями, орошаемыми водами низовьев Амударьи, - представляет собой туркменскую часть Хорезмского оазиса - одного из древнейших в Средней Азии мест расселения человека и развития культуры. Ныне эта территория находится в границах Дашогузского велаята. В 120 км северо-западнее города Дашогуз, близ старого русла Аму-Дарьи и в 40 км от ее современного русла располагается центр этрапа - город Куняургенч, с населением немногим более 30 тыс. человек. К его южной окраине примыкает территория одноименного Государственного историко-культурного заповедника, занимающего площадь около 640 га. Здесь, на месте расположения древнего Ургенча - столицы средневекового государства Хорезм, - уцелело несколько замечательных архитектурных памятников, а также сильно оплывшие руины крепостных стен. Однако множество памятников все еще не раскопано и не обследовано - это мощный культурный слой с археологическими остатками разрушенных временем и войнами дворцов, мавзолеев, мечетей, медресе, караван-сараев и т.д. 

Древний Ургенч (известный в отдельные периоды так же, как Гурганч, Гургандж, Джурджания) существовал, очевидно, на протяжении более двух тысяч лет: со времен античности и до позднего средневековья, причем его наибольшее политическое возвышение пришлось на XI -начало XIII вв., а расцвет архитектуры и искусства, известный по дошедшим до нашего времени памятникам, - на середину XIV в. Памятники Куняургенча свидетельствуют о выдающихся достижениях в архитектуре и ремеслах. Влияние этой культуры проявилось в Иране и Афганистане, а позднее, в ХVI в., - даже в архитектуре империи Великих Моголов в Индии. 

В наши дни это место является не только известным туристическим центром, но и важным объектом паломничества мусульман. Здесь осуществляется совместный проект Правительства Туркменистана и Программы развития ООН (UNDP), получивший название «Развитие культурной сферы Куняургенча». С 2005 года этот заповедник входит в Список всемирного наследия. 

В 18 км к северо-западу от столицы Туркменистана на окраине села Багир у подножия Копетдага находится Ниса - древний город и выдающийся археологический комплекс. Он состоит из двух находящихся на расстоянии двух километров друг от друга городищ, сложенных многовековыми напластованиями культурных слоев. Сейчас они известны как Старая Ниса и Новая Ниса, хотя именно Новая Ниса возникла раньше и существовала как человеческое поселение с незапамятных времен (1-е - 2-е тыс. до н.э.) вплоть до позднего средневековья. 

Большая часть наследия, сохранившегося в Нисе и обнаруженного археологами, относится к периоду II в. до н.э. - III в. н.э. Именно в те времена Ниса активно развивалась как священный город династии Аршакидов - создателей Парфянской империи, но она никогда не была административной столицей этой сильнейшей азиатской державы той поры, соперничавшей с Древним Римом. В середине 170-х гг. до н.э. Митридат I (174-138 гг. до н.э.), пятый правитель Парфии, основал к югу от упомянутого выше издревле существовавшего поселения царскую крепость-резиденцию, известную в те времена, как Митридаткерт (или Михридаткирт), а ныне - как Старая Ниса. Резиденция, служившая также, вероятно, ритуальным местом погребения парфянских царей, сохраняла свое значение до 224 г. н.э. - года разгрома государства Аршакидов и ее полного целенаправленного разрушения персидскими Сасанидами, которые с этого времени и до арабского завоевания в VII в. стали доминирующей силой во всей Передней и Средней Азии. 

В наши дни городище Старая Ниса представляет собой остатки этой царской крепости-резиденции. Она была воздвигнута на естественном возвышении рельефа, которое с использованием сбитой глины, или «пахсы», было дополнительно приподнято и превращено в платформу площадью около 14 га. Резиденция имела в плане форму неправильного пятиугольника, была обнесена стенами с многочисленными башнями, застроена сложным по структуре многозальным храмовым комплексом, царской сокровищницей и хозяйственными сооружениями, включающими большое винохранилище. 

Новая Ниса - это возвышенное, расположенное поверх многометровых культурных слоев городище площадью около 25 га, обнесенное мощной, высотой до 9 м крепостной стеной с башнями. Пространство между Старой и Новой Нисой в период процветания города было также застроено, а частично занято огородами, образуя ремесленный «рабад», имевший ограду в виде невысокого глиняного вала. 

Парфянские крепости Нисы вошли в Список всемирного наследия ЮНЕСКО в 2007 г. 

Расположенные на пересечении важных в прошлом торговых и стратегических путей, они являются наглядным свидетельством того, как в могучей Парфянской империи формировался яркий центр развития культуры и искусства, основанный на взаимопроникновении культурных традиций Средней Азии и Средиземноморья.

Руслан МУРАДОВ, 

Национальное управление Туркменистана 

по охране, изучению и реставрации 

памятников истории и культуры, 

фото В.САРКИСЯНА

TÜRKMENISTAN: ALTYN ASYR

ДРЕВНИЙ МЕРВ. ГОРОД, В КОТОРОМ АБУ-МУСЛИМ ПРОВОЗГЛАСИЛ БАГДАДСКИЙ ХАЛИФАТ

Крупнейший историко-культурный заповедник на территории современного Туркменистана входит в Список всемирного наследия ЮНЕСКО.

В первые века Ислама Мерв был одним из самых важных центров мусульманской цивилизации. Его расцвет приходится на XI–XII века, время правления династии Великих Сельджуков, чья империя простиралась от левобережья Амударьи до Палестины. В те времена это был один из самых прекрасных городов Востока, а сегодня – крупнейший в Центральной Азии археологический парк близ небольшого городка Байрамали, где сохранились уникальные мавзолеи воинов Ислама и до сих пор почитаемых святынь, многочисленные руины мечетей, дворцов и глиняных замков, караван-сараев и базаров, а также километры мощных крепостных стен.

Мерв – название не только одного из древнейших азиатских городов, но и всей окружающей его округи в старой дельте реки Мургаб. С незапамятных времён эти земли привлекали людей своим плодородием и обилием воды. В эпоху бронзы благодатный край, названный позже страной Маргуш, или Маргианой, заселили земледельческие и полукочевые племена, создавшие уникальную культуру древневосточного типа. Но на равнине, где четыре тысячи лет назад кипела городская жизнь, теперь простирается пустыня Каракум, а открытые археологами ХХ века древние поселения медленно поглощают пески, либо их выравнивают грейдерами вчерашние колхозники, ставшие ныне безнаказанными захватчиками заповедных земель, столь соблазнительных для нового орошения. Так, уже на наших глазах уходит история, исчезают её бесценные свидетельства, зачастую даже не успевшие стать достоянием науки.

На фоне крайне скудной письменной традиции, когда целые эпохи канули в небытие, не оставив о себе никакой памяти, сохранение наследия предков становится в Туркменистане серьёзной проблемой национального масштаба. Древний Мерв, объявленный государственным историко-культурным заповедником ещё в 1988 году, а с 1999 года входящий в Список всемирного наследия ЮНЕСКО, служит примером того, как органы охраны памятников пытаются противостоять алчности предпринимателей и равнодушию местной власти. При поддержке международных организаций и зарубежных научно-исследовательских центров туркменские специалис-ты осуществляют проекты изучения и консервации отдельных сооружений древности и ведут планомерную работу по формированию их общественного статуса. Этот рутинный, но необходимый труд не имеет ничего общего с официозными кампаниями недавних лет вроде празднования 2500-летия Мерва – вымышленного юбилея, который всё откладывался, да так и не был проведён.

Такой возраст города – не что иное, как вульгаризация истории, особенно характерная для советской идеологии и не имеющая под собой серьёзных научных оснований. Ни археологи, ни востоковеды-античники не рискнут утверждать, когда именно возникло поселение на месте Мерва. Есть косвенные данные, что это произошло примерно в VII веке до новой эры, когда уже давно были заброшены оазисы эпохи бронзы в низовьях мургабской дельты, на месте нынешнего городища Эрк-кала, что возвышается над всей округой.

Но тогда это был лишь один из многочисленных населённых пунктов, далеко не самый крупный и не самый главный. Однако именно ему суждено было стать со временем важным политическим центром, который при Ахеменидах превратился в мощную цитадель, а после похода Александра Македонского стал называться Александрией Маргианской.

Эрк-кала – это древнейшее ядро Мерва, представляющее собой в плане овал. Позже к нему был пристроен с западной стороны квадратный эллинистический город – Антиохия Маргианская (ныне – Гяур-кала), развивавшийся вместе с Эрк-кала при парфянах и Сасанидах и накопивший двенадцатиметровый культурный слой! После арабского завоевания ещё западнее, но вплотную к нему выросла Султан-кала – Мерв эпохи Аббасидов и Тахиридов, а середины XI века – сельджукская столица. В начале XV века, когда она уже была необитаемой, сын Тамерлана Шахрух воздвиг в двух километрах южнее крепость Абдуллахан-кала, к которой в конце того же столетия пристроили последнее мервское городище – Байрамалихан-кала. Вот так, за веком век, пятно застройки Мерва дрейфовало вслед за уходящей водой, оставляя руины, почти нигде не перекрытые поздними наслоениями, что значительно облегчает теперь работу археологов. Но прежде чем этот движущийся в пространстве, кочующий город остановился навеки, став музеем-заповедником, он пережил бурную историю взлётов и падений царств и династий, бесчисленных войн и разрушений, но вместе с тем и созидания, возрождения жизни после острейших социальных потрясений.

В 651 году, через 19 лет после смерти Пророка Мухаммада (мир ему и благословение), в маленьком селении под Мервом был убит Йездигерд III – последний монарх державы Сасанидов. Эта дата стала вехой, ознаменовавшей завоевание арабами Ирана и Средней Азии, а также начало распространения Ислама среди народов этого региона, ранее исповедовавших зороастризм, буддизм, христианство, манихейство и местные формы язычества. Сразу после захвата Мерва в центре Гяур-калы была возведена соборная мечеть Бену-Махан, ставшая впоследствии составной частью культово-мемориального комплекса, который развивался вплоть до XI века. На этом месте археологически зафиксированы кладки стен и остатки минарета, а также полуколонны из резного ганча с богатой орнаментацией, украшавшие михраб. Когда самая первая соборная мечеть стала тесна, поставили другую у городских ворот на канале Разик, а в середине VIII века следующую – ещё дальше на запад, на канале Маджан. К этому времени Гяур-кала почти запустела в результате политики арабов, повсеместно выселявших жителей из укреплённых шахристанов. В результате начал расширяться рабад, куда переместилась основная жизнь города.

Центром будущего блистательного Мерва стало западное предместье Гяур-калы. Заложил его легендарный Абу Муслим – вождь аббасидского движения в Хорасане, который в 748 году привёл сторонников Аббасидов в Мерв, чтобы провозгласить новую династию, вскоре одержавшую победу над Омейядами в борьбе за власть в Арабском Халифате. Поселившись в Мерве, он переместил правительственную резиденцию из старого города, Гяур-калы, и построил новую возле канала Маджан – там, где позже выросла Султан-кала. Дворец Абу Муслима, известный как Дар-ал-имара и сооружённый около 750 года, был претенциозным зданием, которое, согласно описанию арабского географа ал-Истахри, видевшего его через полтора века, включало купольный аудиенц-зал, четыре айвана и двор. Этот сплав сасанидских архитектурных форм (купол и айван) на века определил характер исламского зодчества в этой части света – не только гражданского, но и культового.

Несмотря на убийство Абу Муслима в 755 году, Мерв оставался основным политическим центром для всего Аббасидского, или, как его ещё называли, Багдадского халифата и даже на некоторое время стал де-факто столицей всего исламского мира.

Это было в начале IX века, после того как сюда прибыл хорасанский наместник Халифата аль-Маъмун, сын халифа Гаруна ар-Рашида. В 813 году аль-Маъмун сам стал халифом, но ещё долго после этого проживал в Мерве, рассылая оттуда все указания и назначения по всему арабскому государству. В это время Мерв пережил короткий, но блестящий период в своей истории. Архитектурных памятников IX века не осталось, но известно, что в центре Гяур-калы была восстановлена упомянутая мечеть Бену Махан. Большой подземный резервуар для воды с провалившимся куполом – вот единственный ориентир, по которому теперь можно отыскать былой комплекс этой старейшей мечети. Между тем Мерв,

находившийся на восточной окраине Халифата, не очень подходил для роли имперского центра, и аль-Маъмун всё-таки переехал в Багдад, а город опять стал главным центром халифатской провинции Хорасан, куда в 821 году был назначен наместник – Тахир ибн Хусейн. Согласно ал-Истахри, он захотел переместить центр Мерва ещё дальше на запад и возвёл целый ряд зданий вдоль канала Хурмузфарра.

Первые крупные сооружения, которые встречают сегодня посетителей заповедника, – это загадочные глиняные замки-кёшки Большая и Малая Кыз-кала с их суровым ритмом плотно прижатых полуколонн, образующих гофрированные фасады. О возрасте этих исполинских жилищ существуют разные предположения. Английский исследователь Хью Кеннеди недавно обосновал гипотезу, что это вполне могли быть постройки Тахира. И если особенности их конструкций и строительных материалов не могут служить в этом случае точными индикаторами, то наличие михраба в одном из помещений Большой Кыз-калы явно указывает на то, что здание строилось уже при арабах. Гофрированные кёшки типичны для среднеазиатской архитектуры, их много не только в Мерве и его округе, но и в Хорезме, встречались они в Бухаре и Термезе, но их совершенно нет в Иране. Ясно, что это сугубо местный архитектурный тип, уходящий в доисламское прошлое и продолжавший воспроизводиться как минимум до XII века не только в сырцовом кирпиче, но и в жжёном; яркий тому пример – Рабат-и Малик, степная резиденция Караханидов в Бухарском оазисе.

В X–XI веках наступила эпоха небывалого культурного подъёма, когда в Мерв стекались лучшие умы мусульманского мира, поэты, художники и зодчие, оставившие потомкам свои нетленные произведения. Достаточно назвать живших здесь немало лет Омара Хайяма и Фахр ад-дина Гургани – автора романтического эпоса «Вис и Рамин», в котором есть такие строки о его архитектуре:

Уж если город чаровал сердца,

Представь себе величье, блеск дворца!

Сверкал он росписями стен и башен,

Китайскими узорами украшен.

Впрочем, в зависимости от настроения героини поэмы меняется и восприятие города:

Жаровня этот Мерв, а не столица,

Не город, а глубокая темница.

Расписанный дворец, чертог бесценный,

Мне огненною кажется геенной.

И всё-таки любовь к месту, где Гургани провёл немало благополучных лет в качестве поэта при дворе сельджукского султана Тогрулбека, вызывала у него совсем другие эмоции:

Прекрасен Мерв, земных владык приют!

Прекрасен Мерв, где цветники цветут!

Прекрасен Мерв зимой и в летний зной,

Он осенью прекрасен и весной!

Кто видел Мерв, кто поселился в нём,

Найдёт ли счастье в городе ином?

(Переводы С. Липкина)

Ровно тысячу лет назад Мерв стал самым большим городом Центральной Азии и одним из крупнейших на всём мусульманском Востоке: вместе с пригородами его площадь достигала 1800 гектаров, а численность населения – 150 тысяч человек. Учитывая, что основная масса городов имела в ту эпоху от двух до пяти тысяч жителей, можно представить масштабы сельджукского Мерва. Буквально на каждом километре здесь можно увидеть то или иное свидетельство далёкого прошлого. Вокруг столичного мегаполиса ещё с парфянских времён существовала густая сеть городков и отдельно стоящих богатых усадеб. Иногда не ясно, где остатки собственно города, а где был конгломерат разросшихся деревень. В Х веке горожане составляли, по некоторым оценкам, около 40 процентов от общего числа жителей оазиса.

При султане Мелик-шахе в конце XI века была возведена или капитально перестроена сырцовая стена рабада – центральной квадратной части Султан-калы. Стену окружал глубокий и широкий ров, а по периметру стен размещалось около двухсот полукруглых башен диаметром в 4 м с двухъярусными сводчатыми камерами для стрелков. Стены достигали высоты 10–12 метров при ширине 6 метров; внутри имелись казематы и потайные лестницы. Перед монгольским нашествием стройные стены и башни Султан-калы были усилены снаружи толстыми футлярами из сырцового кирпича. На двух взаимно пересекающихся осях располагались городские ворота – мощные сооружения из жжёного кирпича, выдвинутые вперёд от линии стены. Одно из них – ворота Фируза на западной стороне – вскрыто археологами. Это во многом уникальное фортификационное устройство с лабиринтом; его привратную часть снаружи украшала облицовка из фигурного жжёного кирпича восемнадцати видов!

В северо-восточном углу Султан-калы находится Шахрияр-арк – огороженная стеной цитадель сельджукского Мерва. В её северной части – остатки сырцовых стен и арок былых казарм, а в центре – так называемый дом правителя. Это было двухэтажное здание с квадратным, четырёхайванным внутренним двором, построенное из сырца и лишь на фасадах облицованное фигурным жжёным кирпичом. По соседству – руины ещё одной сырцовой монументальной постройки, заключавшей один вытянутый и высокий зал, перекрытый сводом на подпружных арках. Фасады оформлены в старых традициях гофрированных замков-кёшков. Возможно, это был диван – место, где собирался государственный совет. Среди других сырцовых памятников XI–XII веков выделяется загородный жилой дом в 4 километрах западнее Султан-калы. Его брутальные формы, композиция однотипных фасадов со щелевидными окнами-бойницами и планировочная структура с центральным купольным залом свидетельствуют об устойчивости традиций замковой архитектуры доарабского Мерва.

Почти на том месте, где находился дворец Абу Муслима, в середине XII века (не позднее 1152 года) был возведён мавзолей султана Санджара – последнего правителя из династии Великих Сельджуков. Он входил в ансамбль крупных царских сооружений, возвышавшихся в центре Султан-калы. Здесь находился дворец и соборная мечеть, к которой примыкал одним из своих фасадов мавзолей Санджара. Многие свидетельства указывают на его доминирующую роль: «...над ним возвышается купол голубого цвета, который виден на расстоянии одного дня пути» (Якут ал-Хамави, XIII век), «самое большое здание на свете» (Рашид-ад-дин, XIV век),

«Одна из величайших построек царств вселенной, настолько прочная, что порча не может коснуться её» (Исфизари, XV век). И в нынешнем состоянии мавзолей султана Санджара вызывает восхищение. Это огромный куб, который венчает купол диаметром 17 метров. Внешний купол, покрытый изразцами, не сохранился, но был восстановлен без облицовки в 2004 году. Высота подкупольного пространства зала – 36 метров. В верхней части куба расположена обводная галерея, выявленная на фасадах ритмом ажурных сквозных арок.

В декоре галереи использованы фигурные наборы жжёного кирпича и резной ганч со стилизованным растительным орнаментом и эпиграфикой. В интерьере – настенные росписи, выполненные синим и красным по белому фону. Конструкция разгрузочных арочных устройств и двойной оболочки купола мавзолея Санджара на полтора столетия опережает идеи строителей мавзолея Ольджейту-Ходабенде в Солтание (северо-запад Ирана) и на 300 лет – Филиппе Брунеллески, создателя купола знаменитого флорентийского собора.

Величественная усыпальница султана одиноко стоит среди пустынного ландшафта, где густую сеть городских кварталов время в буквальном смысле сравняло с землёй. Лишь недавно прямо напротив входа в мавзолей археологи из Великобритании начали раскапывать остатки большого базара времён Абу Муслима, но известные по средневековым источникам соборная мечеть с минаретом, султанский дворец, равно как и другие неординарные постройки, включая десять библиотек, астрономическую обсерваторию, в которой работал Омар Хайям, – даже не локализованы.

О высоком уровне архитектуры Мерва говорит и маленькая поминальная мечеть Мухаммеда ибн Зейда, построенная в пригороде близ квартала керамистов в 1112–1113 годах. Главный фасад этой символической постройки разработан в виде трёх арок с промежуточными арочными нишами и фризовыми горизонтальными вставками над ними. Тщательно отшлифованные фигурные кирпичики и гирих придают ему богатую узорность. В интерьере остались следы орнаментальной живописи, а также кирпичная куфическая надпись и редкий по форме многолопастный михраб, покрытый полихромной росписью. Стилистически близок ему другой памятник первой четверти XII века – его называют, согласно поздней традиции, Худайназар-овлия. Он также относится к категории беспортальных центрических мавзолеев, основу декора которых составляют фактурные качества жжёного кирпича.

В 1153 году Мерв был захвачен кочевниками-гузами и жестоко разграблен. Наступившее безвластие на фоне феодальных войн за обладание Хорасаном, продолжавшихся несколько десятилетий, прервало строительную активность. Лишь войдя в состав государства хорезмшахов, город смог частично оправиться после нанесённого ущерба, но уже в 1221 году оказался полностью разгромленным монголами. Спустя почти 200 лет, при Тимуридах, Мерв возродился, но достичь прежнего уровня уже не мог не только вследствие частых политических катаклизмов, но и природных факторов. Климат становился всё засушливее, пастбища истощались, Мургаб мелел, сокращались посевные площади, и люди стали покидать обжитые места.

Севернее крепостной стены Абдуллахан-калы в XV веке был разбит чарбаг – огромный парк с летней резиденцией мервского правителя. Вход в неё оформляли арочные ворота, а строго по оси возвышался парадный парковый павильон. Единственный уцелевший мервский ансамбль того периода – мавзолей асхабов, сподвижников Пророка Мухаммада (мир ему и благословение), похороненных в Мерве ещё в VII веке. Над их могилами при Тимуридах были поставлены мраморные плиты с великолепным резным декором и надписями, скрытые купольными киосками, а сзади, на втором плане, возведены два смежных сводчатых айвана, облицованные синими и голубыми изразцами. За ними ничего нет – они служат лишь монументальным фоном для обеих могил. Ещё в окрестностях Абдуллахан-калы можно увидеть яхданы – огромные, почти конические сырцовые купола, водружённые прямо на земле. Это были общественные холодильники: в них круглый год хранился плотно набитый зимой снег, укрытый спрессованным слоем верблюжьей колючки.

Прошло несколько веков, прежде чем Мерв снова открылся миру, теперь уже благодаря путешественникам и учёным из Европы и России. Древний город и его окрестности стали объектом пристального интереса востоковедов и археологов. Первопроходцем стал тридцатидвухлетний профессор факультета восточных языков Санкт-Петербургского университета Валентин Жуковский, который в 1890 году приехал в Мерв по заданию Императорской археологической комиссии. Именно он осуществил первое подлинно научное изложение истории и исследование памятников Марыйского оазиса. Его фундаментальный труд, в своё время удостоенный золотой медали Российской академии наук, до сих пор не утратил своей практической ценности. Осенью того же 1890 года Мерв в деталях зафиксировал французский фотограф Поль Надар, который на знаменитом Восточном экспрессе выехал из Парижа и добрался сюда по только построенной тогда железной дороге через Стамбул, Тифлис, Баку, Красноводск и Ашхабад. Более тысячи снимков стали итогом путешествия, в котором соединились любопытство и мастерство человека, который, воспользовавшись новым видом транспорта и качеством фототехники тех лет, первым представил на Западе недоступные прежде образы таинственного Востока. В 1904 году Мерв посетила американская экспедиция Института Карнеги под руководством профессора Рафаэля Пампелли. И хотя его изыскания на Гяур-кале были кратковременными и эпизодическими, именно они знаменуют начало археологического изучения Мургабского оазиса.

В ХХ веке большой вклад в исследования истории и культуры Мерва внесли академики Василий Бартольд, Михаил Массон и возглавлявшаяся им с 1946 по 1986 год Южно-Туркменистанская археологическая комплексная экспедиция (ЮТАКЭ). Несколько томов трудов этой миссии посвящены именно Мерву, не говоря уже о целом ряде монографий, научных сборников и статей о его памятниках, многие из которые выявили и опубликовали именно ютакинцы. Наконец, с 2001 года осуществляется Международный Мервский проект, организованный Институтом археологии Лондонского университетского колледжа на базе Государственного историко-культурного заповедника «Древний Мерв». Десятки молодых специалистов из Туркменистана, Великобритании, Германии, Дании, Ирана, Китая, США и других стран проходят здесь стажировку, осваивая премудрости профессии, и разрабатывают собственные научные темы, добывая материал из неисчерпаемой сокровищницы Мерва.

Руслан Мурадов.

Заместитель начальника Национального управления Туркменистана по охране, изучению и реставрации памятников истории и культуры.

ДРЕВНЕЙШИЕ ТУРКМЕНСКИЕ ПЛЕМЕНА

ГОСУДАРСТВО ТУРКМЕН АКГОЮНЛЫ

Акгоюнлы (доел.: «белобаранные»), туркменский племенной союз, образовавшийся в середине XIV в. из племен, оттесненных монгольским нашествием в XIII в. к западу от Туркменистана. Во главе объединения АКГОЮНЛЫ стояло туркменское племя баяндыр, причем правители созданного союза также являлись выходцами из этого племени. До образования своего государства АКГОЮНЛЫ жили в верховьях реки Тигр на плодородных землях Диярбекра, Мардина. Основатель государства Акгоюнлы — Узун-Хасан (1453-1478) в 1467 г. разгромил войско Гарагоюнлы и овладел Азербайджаном, Арменией, Западным Ираном и Ираком, создав мощное государство со столицей г.Тебриз, которое просуществовало до 1502 г. Государство Акгоюнлы поддерживало дипломатические отношения со многими странами, во двор царя приезжали послы из Австрии, Венгрии, Польши, Руси. 

В результате постоянных внутренних распрей в 1499 г. государство АКГОЮНЛЫ разделилось на две части. В одной из них, включавшей Азербайджан и Армению, управлял Алвенд мирза, другая часть состояла из Ирака и Фарса, ею правил Мурад-падишах. Государство Акгоюнглы было разгромлено в начале XVI в. сефевидами во главе с шахом Исмаилом I. 

Узын-хасан Акгоюнлы

 

Узын-Хасан Акгоюнлы (г. рожд. неизв. - ум. 1478), основатель государства Акгоюнлы. С 1453 г. стоял во главе политического объединения племен. В 1467 г. в сражении с Гарагоюнлы во главе с Джаханшахом при Муше в Армении одержал победу, в результате которой пало государство Гарагоюнлы и образовалось новое государство Акгоюнлы со столицей в Тебризе. 

Средневековые авторы отмечали, что Узын-Хасан был выдающимся государственным деятелем XV в. Западноевропейские путешественники и послы, побывавшие в его государстве, восхищались его способностями как государственного деятеля и полководца. Он боролся против незаконных сборов податей с райятов и в связи с этим издал «Канун-наме» — податный устав; принял меры для усиления центральной власти. Он заботился о развитии производительных сил, умел держать в повиновении кочевую знать, причем для ослабления ее могущества и влияния в государстве обязал оседлую аристократию лично участвовать в походах со своим ополчением. В столице Акгоюнлы находились иностранные послы, Узын-Хасан, в свою очередь, также направлял послов в страны Западной Европы. 

Якуб Акгоюнлы

 

Якуб Акгоюнлы (г. рожд. неизв.- ум. 1490), султан государства Акгоюнлы, сын Узын-Хасана. После смерти отца между сыновьями началась борьба за власть. На трон воссел султан Халил и казнил своего брата Максуд-бека, основателя соборной мечети Максудие в Тебризе. Якуб-мирзе был пожалован в управление Диярбекр. Несмотря на это, весной 1478/79 гг. он восстал против своего брата, в верховье реки Хой между ними произошла жестокая битва. Султан Халил был убит, мирза Якуб приехал в Тебриз и стал султаном, а другие братья предпочли покориться старшему брату. Якубу некоторое время удавалось сдерживать междоусобные распри, однако, раздираемый враждующими группировками, государственный организм продолжал неуклонно разлагаться. 

В 1483 г. султан Якуб за короткое время построил в Тебризе райский дворец «Хашт бехишт» (Восемь раев). В 1490 г. на зимних кочевьях в Карабахе султан Якуб, его мать и брат Юсуп-бек внезапно заболели и вскоре скончались. 

О.Экаев

ОГУЗЫ В ПРЕДЕЛАХ ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ

В "Повести временных лет" под 1054 г. содержится интересный рассказ о нашествии торков на Переяславль. Лаврентьевская летопись сообщает о выступлении против торков князя Всеволода Ярославича, одержавшего над ними победу. По пятам торков-огузов, бежавших из Средней Азии и Поволжья в глубь Европы {П. Голубовский считал, что это были огузские племена, вытесненные в первой половине XI в. половцами из Поволжья и Дона. Д. А. Расовский же полагает, что торки-огузы обосновались в Приднепровье еще в конце X в., захватив земли ушедших на запад печенегов. По его же мнению, уже тогда торки начали "все более и более вытеснять печенегов из Причерноморских степей". Однако, как доказал И. Маркварт, это были огузские племена Средней Азии, ушедшие на запад в результате половецко-кыпчакского движения XI в. (116, с. 72; 346, с. 6, 7; 669, с. 27 и след.)}, шли половецкие ханы (336).

Вторгшиеся в Переяславское княжество торки были одной из групп разбитых кыпчаками огузов (346, с. 8; 116, с. 75, 76). В 1060 г. объединенное войско русских князей Киева, Чернигова, Переяславля двинулось в поход на торков. Огузы в это время занимали часть южнорусских степей, откуда вытеснили печенегов, бежавших на Балканы {Основная масса печенегов ушла под напором торков в дунайские провинции Византии, а часть из них — в пределы Венгрии (116, с. 77; 346, с. 8)}. Теснимые с востока кыпчаками, торки-огузы пытались прорваться в пределы Древнерусского государства. "В этом же (1060 г.) году, — говорится в Лаврентьевской летописи, — Изъяслав, Святослав, Всеволод и Всеслав собрали бесчисленное войско и отправились в поход на торков, одни на конях, а другие в ладьях. Торки же, прослышав об этом, в страхе обратились в бегство и так и перемерли в бегах, божьим гневом гонимые — кто от стужи, кто от голода, иные от болезней и от суда божьего" (336, I, с. 309).

Разбитые русскими князьями и теснимые с тыла кыпчаками, огузы вынуждены были бежать в Заднепровье, а затем к Дунаю. Однако небольшая группа торков осталась на Дону и Днепре, будучи покорена половецкими ханами, а часть их них прибегла к покровительству Киева {Половцы, победившие торков-огузов, считали их своими рабами. Интересно отметить, что в 1061 г. половецкие ханы, недовольные принятием 
русскими князьями части разбитых ими огузов, потребовали их выдачи (346, с. 9)}. 
Основная же масса огузов в 1064 г. переправилась через Дунай и оказалась в пределах Византийской империи {По свидетельству византийских авторов XI в., переправившиеся через Дунай узы насчитывали 60 тысяч мириад (669, с. 26, 27)}. Огузы форсировали реку на челноках, выдолбленных из древесных стволов, и кожаных мешках с соломой, привязанных к хвостам пущенных вплавь коней (101. с. 29 и след.). Громадная огузская орда рассеялась в поисках пищи и корма для своих животных по всей Дунайской равнине. Византийский император Дука пытался подкупить их вождей и заставить уйти обратно за Дунай (538, с. 126, 127). Вначале огузы нанесли поражение болгарам и грекам и разорили Иллирию и Фессалоники. Однако наступившие зимние холода и голод явились для них тяжелым испытанием. Воспользовавшись ослаблением торков, болгары разгромили их основные силы. После этого вожди огузов с подвластными им племенами частью подчинились Византии, а частью ушли обратно в южнорусские степи (115; 116; 381).

Оставшаяся на Балканах часть огузской орды получила от византийских императоров "в надел казенные земли в Македонии" (101, с. 29; 235, с. 351). Византийский историк Аттайлиота пишет, что некоторые из их предводителей удостоились затем сенаторских званий. Огузы же, ушедшие обратно за Дунай, поселились близ границ Русского государства. В 1080 г. они были разгромлены Владимиром Мономахом, а их остатки расселены вдоль южных рубежей Руси {В "Повести временных лет" под 1080 г. говорится: "Поднялись торки переяславские на Русь, Всеволод же послал на них сына своего Владимира. Владимир же пошел и победил торков" (336, I, с. 336)}.
Михаил Аттайлиота, описывая эти события, сообщает, что узы были рассеяны "князем мирмидонов по своим городам" {Исследованиями П. Голубовского, В. Васильевского и других ученых доказано, что под названием "князь мирмидонов" подразумевается правитель Руси}. Огузы были поселены в пограничных укреплениях, например в Торческе, на левом берегу реки Стугны {Торческ, по-видимому, был расположен южнее современного Юрьева (224, с. 135)}. Приднепровские торки сыграли в дальнейшем важную роль в обороне юго-западных рубежей Древнерусского государства от набегов и вторжений половцев-кыпчаков. Торческ стал заслоном на пути грабительских нашествий половецких ханов на Киев, Переяславль и другие города Руси. В 1093 г., после смерти князя Всеволода, начались раздоры из-за обладания стольным Киевом. Воспользовавшись междоусобицами, половцы напали на Торческ и блокировали его. На помощь осажденным торкам-огузам подошли киевские, переяславские и черниговские полки. Весной 1093 г. на Стугне произошло решительное столкновение русской армии с кыпчакскими ханами. Несогласованность действий русских князей привела к жестокому поражению. Половцы осадили Торческ, защитники которого оказали им отчаянное сопротивление. Кыпчакам удалось взять город измором лишь в результате длительной осады (336, с. 346—348).
Огузские племена, поселившиеся на территории современной Украины, прочно связали свои исторические судьбы с Русской державой. Торки принимали, вероятно, участие в знаменитом походе в половецкую степь, описанном в "Слове о полку Игореве". В походе Игоря Святославовича в 1185 г. на кыпчаков участвовали так называемые коуи, которых С. П. Толстов отождествляет с огузским племенем каи (420). Ипатьевская и Никоновская летописи, наряду с коуями, упоминают также о каепичах, боутах и берендеях. Средневековые русские источники прямо указывают, что берендеи являлись частью торков-огузов (116, с. 149, 150; 381, с. 91). Ипатьевская летопись сообщает о взятии половцами шести городов, принадлежавших берендеям.

Дореволюционные русские исследователи относили берендеев к числу так называемых черных клобуков. И. Самчевский полагал, что они являлись остатками народа, пришедшего на Русь уже в древние времена (381, с. 83—106). Однако эта точка зрения подверглась справедливой критике со стороны П. В. Голубовского (115; 116). Обращает на себя внимание, что берендеи начинают фигурировать в русских хрониках лишь после разгрома огузов в 1050 г. В Лаврентьевской летописи под 1097 г. приведен любопытный рассказ о приглашении к себе берендеев требовольским князем Васильком (336, I, с. 176, 378). С помощью берендеев, торков и печенегов он рассчитывал совершить поход на половецких ханов, польского короля и Дунайскую Болгарию. Однако вероломный захват и ослепление Василька его братом Святополком помешали осуществлению этих планов {В Ипатьевской летописи под 1105 г. содержатся интересные сведения о победе половцев над торками и берендеями. "Того же лета пришед Боняк зиме на Зарубе и победил торки и берендеи" (336, II, с. 469)}.

В настоящее время одними из потомков огузов Восточной Европы, вероятно, являются гагаузы, живущие в Болгарии, на Украине и в Молдавии. Гагаузы — оседлые земледельцы, но в их языке выявлено множество скотоводческих терминов. Фольклор гагаузов сохранил следы тотемизма, в частности, пережитки культа волка. В гагаузских песнях волк выступает в качестве посланца бога и по их древним верованиям не подлежит истреблению (279).

Из книги С.Агаджанова "Очерки истории огузов и туркмен Средней Азии в IX-XIII вв."