О ТУРКМЕНАХ-КАРЛУКАХ

«Огуз-хан, назначив во все названные вилайеты правителей — даруга, пошел на Самарканд. Взяв Самарканд и назначив даругу, он пошел на Бухару. Взяв Бухару и назначив даругу, пошел на Балх. Взяв Балх и назначив даругу, двинулся на вилайет Гур. Была зима, дни стояли очень холодные, в горах Гура выпало много снега, и воинам трудно было передвигаться. Хан приказал: “Пусть никто не отстает от меня”, пошел и взял Гур. Подул [теплый] ветер, настала весна. [Огуз-хан] произвел поверку войска и не досчитался нескольких человек; [хан] спросил о них, но никто [ничего] не знал. Спустя несколько дней эти люди пришли к хану. Когда хан спросил у них о том, что случилось, они рассказали: “Мы, несколько человек, шли позади войска. Однажды ночью в горах выпал глубокий снег, а потому мы не могли идти и остановились там. Все наши лошади и верблюды пали. Когда же настала весна, мы пришли [сюда] пешком”. Хан приказал: “Пусть этих людей называют карлыками.” Весь карлыкский иль — потомки этих людей.»

Абул-Гази «Родословная туркмен»


«КАРЛУКИ, Г а р л ы к, тюркское племя, образовавшее большой союз племен. Средневековые авторы этимологизирует навзвание от «гар» («снежные»). Однако, вполне возможно, что название возникло от «гар» («смешивай»), т.е. гарлык – «смешанные роды». Махмуд Кашгари называл карлуков туркменами. Согласно китайско династийной хронике «Таншу» (618-907), карлуки (гэлолу) произошли от тюрков и составляли одну из их ветвей. Ибн ал-Факих также отмечал: «они (карлуки) – древние тюрки». Карлуки упоминаются в древнетюркских рунических памятниках, где отмечено место их обитания в степях Центральной Азии. Первоначально в союз карлуков входили племена булак (главный род – отмечается в составе огузов – алкабулак, карабулак), чигиль, ягма. Затем присоединились тюркские племена ташили, албан, бистан, хим, барши. По данным Марвази, в племенной союз карлуков входили 9 групп: три подразделения джигиль (чигиль), три бескиль, одно – булак, одно – тухси и одно – кукиркин.

В начале VIII века карлуки переселились в Семиречье, подчинив тюргешей. Новый состав племен отмечен средневековыми авторами: тухси, чигиль, аскиши, халаджи, чаруки, аргу, барсханы, огузы, уйгуры. Карлуки относились к европеоидному антропологическому типу. Масуди отмечал, указывая на карлуков, что они наиболее красивые по виду, высокие ростом и приятные лицом». Карлуки сыграли большую роль в судьбе народов Средней Азии, среди которых растворились в позднем средневековье, оставив целый ряд этнонимов и топонимов.»

А
«ГОСУДАРСТВО КАРАХАНИДОВ, тюркское государство, существовавшее в 840-1212 гг. Основателем считается туркмен из средневекового племени гарлык (карлук) Бильге Кюль Кадыр-каган, сын Кара-хана. Главные племена, составившие первоначальное ядро государства — гарлык, ягма и чигиль. Этот союз назывался уч-огуз («три огузских племени»). В X в. они приняли ислам. Их движение в Мавераннахр привело к быстрому падению государства Саманидов. К началу XI в., Караханидское государство достигло наибольшего могущества и простиралась от Алтая до Амударьи. Оно подразделялось на уделы, которыми управляли илекханы, обладавшие большой долей самостоятельности. Столицами государства были Кашгар, Баласагун, Узген, затем снова Кашгар. Главной формой землевладения являлась икта.

Во второй пол. XI в. начались столкновения илекханов с сельджуками, в результате которых государство караханидов, ослабленное децентрализацией и внутренними усобицами, утратило самостоятельность, С другой стороны, владения илекханов с конца 30-х гг. XII в. фактически стали подчиняться власти каракитаев. Через несколько десятилетий остатки караханидского государства ликвидировал хорезмшах Мухаммед. Крупнейшими представителями культуры в государстве Караханидов были Юсуф Баласагуни и Махмуд Кашгари.

БИЛЬГЕ-КЮЛЬ КАДЫР-КАГАН (годы жизни неизв.), основатель туркмено-карлукской династии Караханидов (сел на престол в 840 г.). Его имя стало известно благодаря сообщению Джамаля Карши (XIII в.), который называет его первым царем государства Караханидов. Известно, что он вел войну с одним из саманидских эмиров, правителем Самарканда и Бухары. Являясь сыном Кара-хана, он передал это имя в качестве династийного.»

О. Гундогдыев, туркменский историк


«ГАРЛЫК (га: рлык) – древнее тюркское племя, упоминаемое еще в орхонских надписях VIII в., род племени арабачы. Этноним встречается в арабских источниках  в форме харлух, персидских – халлух, китайских – гэлолу (Бартольд – Т.1 – с.547). В древнетюркское время (VI в.), этнос имел и второе название – үчогуз «три общины», «три (разных) племени». (Гумилев, 1967, с.61-62). Махмуд Кашгари считает их (карлуков) туркменами (МИТТ – Т.1 – с.312). В состав туркмен в X-XI вв. входила часть карлуков (Росляков, 1955, с.84, 89, Еремеев, 1971, с. 94). Даже семиреченские карлуки называют себя туркменами, часть их в средние века жила в районе Гарлык Чарджоуской области (Росляков, 1962, с.18). По версии, приведенной Рашид-ад-Дином, Огуз-хан часть своего иля, которая из-за обильных  снегопадов отстала от основной массы кочевья, назвал именем «карлук» - снеговик. «Все племена карлукские явились от рода этих людей (МИТТ – Т.1 – с.498)…»

С.Атаныязов «Словарь туркменских этнонимов»


«К а р л у к. Говорят, что когда Огуз возвращался в свой старый юрт из страны Гура и Гарчистана, он пришел на дороге к большой горе. Выпал глубокий снег. Несколько семейств отстало по причине того ненастья. Так как не было постановления, чтобы кто-нибудь оставался, то Огуз не одобрил и сказал: «Каким образом, по причине ненастья, кто-нибудь останется?» Тем нескольким кибиткам положил имя карлук, то есть «снеговик». Все племена карлукские явились от рода этих людей.»

Рашид ад-Дин «Легенды об Огуз-хане. Племенное деление туркмен» (Извлечения из «Джами ат-Таварих»)


«Карлук – один из народов (джиль) кочевников, кроме гузов. Они также туркмены.»

Махмут Кашгари «Диван Лугат ат-Турк»


Гарлык – поселок городского типа в Кёйтендагском этрапе (районе) Лебапского велаята (региона) Туркменистана.

О ТУРКМЕНСКОМ (ТЮРКСКОМ) ПЛЕМЕНИ ГОНРАТ (КУНГРАД)

«ГОӉРАТ (гонграт) – тюркизированное монгольское племя, пользовавшееся в Золотой Орде большим авторитетом и влившееся с XIII в. в состав многих тюркских народов (киргизов, узбеков, каракалпаков, башкиров, туркмен и т.д.). Название состоит из двух частей: гоӊур – «бурый, темно-коричневый» и  ат монгол. аффикс мн. числа (Навширванов, с.83). По мнению С.М.Абрамзона, гоӊур – «бурый, караковый», ат «лошадь». Он связывает этноним с мастью лошадей и  пишет, что в войсковых формированиях тюркских народов большое значение имели масти лошадей, указывающие на отличные черты воинов (Абрамзон, 1946, с.129). Абулгази считает Конкират именем родоначальника Чурлык Меркана Конкирата (Абулгази, 1906, с.47). В легендах значение этнонима объясняется как «гоӊур ат» - «бурый конь». З.Ш.Навширванов считает конгратов туркменским племенем. «В принадлежности конгратов к тюркменам не может быть никакого сомнения» (Навширванов, с.83).»

С.Атаниязов «Словарь туркменских этнонимов», г.Ашхабад, издательство «Ылым», 1988 г.

«Проф. Газис (Губейдуллин) в статье под заглавием «Codex Cuınanicus», указывая названия кыпчакских племен Бурджу-оглу, Конгур-оглу и Антих-оглу, говорит, что эти племена назывались именем своих ханов, и одно из них носило также название «Кара-бурукли». Вышеупомянутое племя Конгур-оглу мы предположительно отождествляем с племенем «Конграт», так как в последнем слове суффикс «ат» есть монгольский суффикс множественного числа.

Нужно прибавить, что племя под названием «Конгур» и ныне существует у тюркмен; племя Конгур, повидимому, было и у башкир Пермского района; название города «Конгур» может быть напоминает нам это племя.

Племя Конграт существует сейчас среди киргизов, казаков (кайсаков), узбеков и не чуждо также и Крыму. В принадлежности Конгратов к тюркменам не может быть никакого сомнения. Хивинское ханство, существовавшее до революции, было создано преимущественно из Конгратов, и ханская династия также была конгратская.»

З.Ш. Наширванов «Предварительные заметки о племенном составе тюркских народностей, пребывавших на юге Руси и в Крыму»

О ДРЕВНЕМ ТУРКМЕНСКОМ ЗЕМЛЕДЕЛИИ

НАША ИСТОРИЯ: ДРЕВНИЙ ОЧАГ ЗЕМЛЕДЕЛИЯ

Истоки земледельческой культуры уводят нас в предгорья Копетдага, где процветала жизнь в течение тысячелетий. Уникальные археологические памятники хранят в себе ценную информацию о традиционных формах земледельчества и орудиях труда, которые имеют огромное значение для глубокого изучения истории и культуры туркменского народа.

В этом направлении учёные Института археологии и этнографии Академии наук Туркменистана проводят научное изучение городов Парыздепе, Шахрихайбар и Шахрислам, находящихся на Великом Шёлковом пути на участке трассы Ниса-Хорезм, проложенной в Ахалском велаяте.

Древняя и вечно прекрасная туркменская земля является колыбелью цивилизаций, одним из наиболее ранних мировых очагов возникновения и прогресса раннеземледельческой Культуры. Проведённые учёными археологические изыскания выявили новые данные — ещё 7—8 тысячелетий назад человек владел определёнными навыками земледелия. Сыновья преданность кормилице-земле закладывалась в сознание людей, передавалась из поколения в поколение вместе с традициями бережного использования каждой её пяди.

Земля — источник всех благ и средство для существования — воспринималась как единое жизненное пространство, и бережное отношение к ней являлось непременным условием бытия. Продуктивное земледелие требует оседлого образа жизни, которое, в свою очередь, способствует накоплению бесценного опыта общения с природой, непременно реализующегося в духовном менталитете народа.

Основу земледельческого хозяйства туркмен, наряду с интенсивным скотоводством, составляло орошаемое земледелие в оазисах. Для орошения сооружали каналы и плотины, а в прикопетдагской полосе ещё и подземные водосборные колодцы — кяризы и наземные бассейны для сбора воды — ховданы. Орошение обычно было самотечным, но существовали и простейшие водоподъёмные сооружения — чигирь и нова. В горах находились неполивные — богарные земли.

В древности орудия обработки земли были несложными. На большей части территории Туркменистана почву обрабатывали пахотным орудием омачного типа, принадлежавшим к наиболее распространённому в Средней Азии типу орудий, в котором само орудие (клинообразный брус) и ручка представляли единое целое. Омач служил как для обработки мягких лёссовых почв на севере Туркменистана (Дашогузский велаят) и в дельте Амударьи, так и более твёрдых лёссовидных серозёмов и даже каменистых почв в предгорьях Копетдага и в горах на богаре. Деревянные части пахотного орудия чаще всего изготовляли из абрикосового (урючного) дерева, тальника, тутовника и др. Эти виды дерева обладали наиболее крепкой древесиной. Сделанный из урючного дерева омач на Средней Амударье служил около 10 лет, но если приходилось разделывать целину в нижней пойме реки (дженгель), то пахотное орудие ломалось гораздо раньше. То же бывало, если омач делали из более мягких видов дерева.

Назывался омач в разных регионах по-разному. Данный термин был известен повсюду, но наиболее часто туркмены называли пахотное орудие «азал». Параллельно с ним существовали и другие названия. Так, на севере существовал термин «кунде», иногда «агач кунде». Этот же термин в форме «агач кунде», «сахт кунде» наряду с термином «азал» («агач азал») был широко распространён и в Мургабском оазисе. На территории Лебапа пахотное орудие называли «сахты». По обе стороны среднего течения Амударьи наиболее употребительным был термин «рахт», незнакомый населению других районов Средней Азии. Его характерной особенностью является полное расчленение трёх основных частей — полоза, дышла и рукоятки. Все эти части соединяются у пяты полоза в одной точке. Четвёртая обязательная его часть — стойка, скрепляющая полоз и дышло. Этот тип пахотного орудия был характерен и для ряда районов Южного и Юго-Западного Туркменистана. Он бытовал как по всему течению реки Атрек, так и в Сумбарской долине и Ахале, где омач соответственно назывался рахман-азал и туркмен-азал.

В XIX в. в подавляющем большинстве случаев на деревянный полоз орудия при пахоте надевался лемех (паза, ердемир). Лемехи бывали литые (чугунные) и железные (кованые). Лучшими считались железные, так как они были более прочными и не утяжеляли орудия. Тем не менее, на большей территории страны в конце XIX — начале XX века, большое распространение имели чугунные образцы. В центральных районах (на Мургабе и в Ахале) чугунные лемехи бытовали наряду с железными.

Небольшие железные лопаты с отверстиями в рабочей части — пильче, кепче, курек, с дужкой для ноги использовались повсеместно при очистке арыков, а также при проведении строительных работ. Кетмени-мотыги широко применялись при обработке земли.

Наиболее архаичным типом кетменя был так называемый пилкетмен, или комекли кетмен — ручной инструмент, близкий по форме к лопате и, видимо, генетически связанный с ней. Для обработки почвы в основном использовали два вида борон. Один из них — деревянная массивная доска без зубьев (мала), соединённая с дышлом при помощи верёвочных тяжей (йупли мала — верёвочная мала), служила для заравнивания поля после сева.

Второй вид — борона с железными зубьями (дишли мала), скреплённая с дышлом деревянной развилкой с крюками, была распространена менее широко, и видимо, появилась позднее. Дишли мала использовалась для разбивания комков земли после вспашки. В ряде регионов для разравнивания земли от комьев часто использовались связанные вместе ветви деревьев или хворост чапар, прикреплявшиеся к мале. Иногда землю разравнивали положенным на бок омачем.

Урожай зерновых и трав убирали серпами. На всей территории Туркменистана были известны два вида серпов. Наиболее широко употреблялся для жатвы зерновых, срезания солодки (буян), шедшей на корм скоту — аннал (орок -аннал) — серп-коса с гладким лезвием; другой вид серпа — орок (орокча) или кепкерт — зубчатый орок с небольшим изгибом режущей части использовался преимущественно для скашивания люцерны, трав, срезания камыша, ветвей тутовника, для жатвы гороха и т. д. В каждом хозяйстве обычно имелось по 5—6 серпов различных видов, используемых в разных случаях.

Как и у всех народов, у туркменских земледельцев уборка и обмолот зерновых всегда были очень важным этапом их трудовой жизни и поэтому к этому событию готовились тщательно и заранее. Чаще всего в этих целях выбирали постоянное место ближе к дому, но так, чтобы транспортировка урожая с поля на ток обошлась с наименьшей потерей зерна. Содержали его в большой чистоте. Для хармана выбирали ровное место, которое тщательно очищали и выравнивали, срезая бугры и засыпая ямки, а затем поливали и нередко утрамбовывали, довольно чисто смазывали еще глиной, смешанной с соломой.

Способы транспортировки зерновых на ток были также различными и в значительной степени зависели от расстояния между ним и полем. У туркмен существовал способ перевозки урожая на арбах. Широко бытовали арбы с двумя большими колёсами и сидением над ними для арбакеша. Такие арбы легко преодолевали неровности пути, небольшие арыки и бездорожье. Её большие колёса по ободу были сплошь укреплены гвоздями (мых) с широкими шляпками, отчего сама арба часто называлась мыхлы араба.

Для обмолота зерновых использовали деревянный одновальный каток — чарх, несложной конструкции приспособление с зубьями, сделанное из дерева крепких пород (обычно карагача или дагдагана), тутового или персикового деревьев. Обмолот обычно повторяли два раза, так как первый раз не всё зерно могло быть извлечено из колосьев.

После окончания обмолота производили отвеивание (атмак, хармана атыджи) зерна от соломы. Веяли, как правило, в ветреный день, для него приходилось иногда несколько дней ждать подходящей погоды. Веяние производили сначала пяти-, шестизубыми деревянными вилами (бешбармак, агач ябак и др.), затем деревянной лопатой и, наконец, просеивали сначала сквозь решето с крупными ячейками (иригозли елек, бугдай элек, чыгыл, чашлов и т. д.), а затем с мелкими (ушакгоз элек, элек, майда гозелек, галбир и др.)

Обмолоченное, очищенное зерно (гызыл, чач, чэш) собирали в кучи. В тех случаях, когда обмолот производили два-три хозяйства вскладчину, зерно делили. Перед тем, как произвести раздел урожая, обязательно производили очищение — хак улла чыкмак (выделить Божью долю), или курек хакы. Зачерпнув зерно из кучи деревянной чашкой или ведром (около 10 кг), разбрасывали его в поле.

Зерно хранили во дворах следующим образом: его насыпали на землю, покрывали сверху соломой и затем обмазывали глиной. Снаружи такое зернохранилище казалось куполом, поставленным на землю. Таким образом хранили все зерновые культуры — пшеницу, ячмень, просо, джугару.

В честь сбора урожая существовала добрая традиция собираться за щедро накрытым дастарханом, что способствовало ещё большему духовному единению людей. Общественная трапеза в данном контексте выходит за границы традиционного восприятия еды как жизненной необходимости, переходя в плоскость духовной потребности поделиться минутами светлого счастья с самыми близкими и родными людьми.

Агамурад БАЛТАЕВ,
заведующий отделом Института археологии и этнографии
Академии наук Туркменистана.

ОБ ОСНОВАТЕЛЕ ДИНАСТИИ ТУРКМЕНСКИХ ХОРЕЗМШАХОВ

Ануштегин Гарча – основатель династии хорезмских правителей

…Об Ануштегине Гарча (в некоторых  источниках – Нуштегин Гарча) такие известные учёные средневековья, как прославленный исламский историк Ибн аль-Эсир (1160-1233 гг.), персидский государственный деятель, историк Алаеддин Джувейни  (1226-1283 гг.), учёный-энциклопедист, историк, целитель и государственный деятель Решидеддин Фазлаллах-ибн-Aбдулхайыр Хемедани (1247-1318 гг.), иранский историк, географ и поэт Хамдаллах Казвини, арабский философ и историк Абдурахман ибн Мухаммет ибн Халдун (1332-1406 гг.), историк периода Теймуридов Хафизи-и Абру (дата рождения неизвестна, дата смерти – 1430 г., в некоторых источниках – 1451 г.), персидский историк Мирхонд (1433-1498 гг.) приводят одинаковые сведения. Джувейни писал об этом следующее: «Как полководец Хорасана Алп-Тегин был одной из опор Саманидского государства, так и Билге бек был опорой Сельджукского государства. Он взял к себе из Гарджистана на службу одного воина. Его имя – Нуштегин Гарча. В эпоху последних правителей государства Саманидов, как Себуктегин своей мудростью и умением выдвинулся вперёд, так и Нуштегин Гарча, постепенно своим благоразумием и сметливостью достигший очень высоких почестей, считался великим государственным деятелем Сельджукской империи.

У Решидеддина: «Ануштегин Гарча был потомком племени огузов – бегдили; Хафиз-и Абру писал: «Нуштегин Гарча – родоначальник султанов Хорезма, он потомок племени огузов – бегдили». М. Кашгарли (XI в.) расположил племя – бегдили на 7-ом месте среди туркменских племён. Подтверждая вышеуказанные сведения, Ибн аль-Эсир отметил: «Ануштегин был прислужником одного из сельджукских эмиров Билге-бека, он его взял с собой из Гарджыстана у одного человека. Поэтому его звали Ануштегин Гарчалы. Повзрослев, он достиг высоких почестей, был нравственным, знаменитым человеком, достигнувшим совершенства, к нему обращались за советом многие ответственные государственные чиновники». Исходя из вышеприведённых сведений об Ануштегине, можно предположить, что он родился в стране под названием Гарджыстан, расположенной в горной местности с заснеженными вершинами, в верховьях реки Мургап. Мялик шах взял Ануштегина у Билге-бека и доверил ему дела, связанные с дворцовой баней и наведением чистоты. Эта профессия была одной из важных во дворце. Ануштегин хорошо справлялся с возложенными на него обязанностями и поэтому получил назначение на пост начальника по вопросам гигиены. Все расходы на эти цели оплачивались за счёт налогов, получаемых из казны Хорезма. Затем Ануштегина назначили на должности мухтасиба (государственного служащего, контролирующего все вопросы, связанные с поддержанием внутреннего порядка в стране) и шихне (коменданта) Хорезма. Но, Ануштегин не был полноправным правителем Хорезма, так как в этот период страной правил ставленник будущего великого султана Санджара – сына Мялик шаха.

В источниках отсутствуют сведения о пребывании Ануштегина в Хорезме. Известно, что он умер в 997 г. и, возможно, был похоронен в Мерве. Вышеуказанной информацией в источниках ограничиваются сведения об этой исторической личности. После смерти Мялик шаха, воспользовавшись смутой в борьбе за трон, возникшей во дворце между сельджукскими наследниками, эмир Хорасана Дадбек Хабаши в 1097 г.

объявил о выходе из подчинения Сельджукского государства и назначил правителем этой страны сына Ануштегина – Кутуб ад-Дин Мухаммеда и возвёл его до звания и положения хорезмшаха. В 1100 году султан Берк-ярук и его брат Санджар подавили восстание Дадбека Хабаша и казнили его. Завоевав Хорасан и возглавив государство, султан Санджар утвердил Мухаммеда хорезмшахом. Таким образом, начиная с 1097 года, началась летопись истории великой империи Ануштегинидов. Во главе всех государств, созданных в последующие периоды после принятия ислама на территории Ирана и Средней Азии, стояли хорошо известные исторические личности. Так и за великой империей Ануштегинидов стоял Ануштегин Гарча. Иранский историк и чиновник Газневидского государства Абулфазыл Мухаммет ибн Хусейн Бейхаки (995-1077 гг.), приводя отрывки из произведения Бируни «История Хорезма», не дошедшего до нашего времени, отмечал, что в этот период редко встречались люди, которые умели говорить на древнехорезмийском языке – одном из среднеиранских языков, читать и объяснять тексты, написанные на хорезмийской письменности, созданной на основе арамейского алфавита.

Личный секретарь последнего представителя династии хорезмшахов-Ануштегинидов султана Джелаледдина Менгбурны Шихаб ад-Дин ан-Насави, описывая характерные черты, присущие Джелаледдину, упоминает, что «он был тюркоязычным» . В конце своей жизни султан Джелаледдин в письмах арабскому халифу ан-Насиру (1180-1225 гг.) подписывался «Ваш покорный слуга. Сын Султана Санджара, Meнгбурун». Традиция подписывать подобным образом официальные бумаги была обусловлена следующим. В 1210 г., после победы над каракитайцами, с целью прославить себя как великого правителя, Ала-ад-Дин Мухаммет II (1200-1220) взял себе прозвище «Александр Второй». Также, учитывая долгое правление великого султана Санджара, он в подражание ему назвал себя султаном Санджаром. Как видно, эти и другие приведённые исследователем данные связаны с историей туркменского народа.

Наконец, З. М. Буниятов, обобщая этот вопрос, говорит от том, что после смерти Джелаледдина, уцелевшая часть его войска осела в Египте, на севере Сирии и юго-западе Анатолии в Турции. Часть из них ассимилировалась с арабами. Другая часть потомков этих воинов, до сегодняшнего дня проживающих на севере Ирака – в Мосуле и Киркуке, является хорезмийцами. Считается, что они происходят из туркмен и по сегодняшний день сохраняют своё историческое и этническое название. 

Хотелось бы сослаться на некоторых из исследователей, давших высокую оценку династии Ануштегинидов. В. В. Бартольд назвал Ануштегинидов «чётвёртой и самой прекрасной династией» Хорезма. По утверждению С. П. Толстова «Да и для X-XI вв. мы знаем только обрывки истории Хорезма, и когда, в XII – начале XIII в., Хорезм становится центром величайшей империи Востока, распростёршейся от границ Грузии до Ферганы и от Инда до северноаральских степей, и события его истории оказываются в центре внимания восточных источников, – этот головокружительный подъём, до того почти безвестной, расположенной на далекой окраине мусульманского мира страны, производит впечатление совершенной неожиданности». С. П. Толстов во всех своих трудах правителей династии Ануштегинидов называет «великими хорезмшахами». Согласно мнению З. М. Буниятова, после окончательной победы Ала-ад-Дина Мухаммеда II над каракитайцами, пределы его империи расширились до невиданных размеров. После этой решительной победы, «хорезмшах добился полной независимости: ни один из правителей региона не осмеливался властвовать над Хорезмом. Пришло время, когда Хорезм решал и свою, и судьбы других государств и народов». Наконец, петербургский учёный Д. М. Тимохин – автор последней монографии, посвящённой Джелаледдину, считал государство Ануштегинидов великой империей, властвовавшей в XII в. и в начале XIII в.

А.Язбердыев, доктор исторических наук
Туркменистан

О ВОЕННЫХ ДЕЙСТВИЯХ ТУРКМЕН ХОРЕЗМА В 17-18 ВВ.

БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ КАК НЕОТЪЕМЛЕМЫЙ АСПЕКТ ЖИЗНИ КОЧЕВЫХ ТУРКМЕН В XVII - ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ XVIII ВЕКА

В XVII - первой четверти XVIII в. большая часть туркменских племён вела кочевой образ жизни, занималась охотой, скотоводством и торговлей. Помимо этих мирных занятий, туркмены участвовали в военных операциях и промышляли разбойничьими нападениями на торговые караваны.

На протяжении первой половины XVII в. шла непрерывная вооружённая борьба между туркменской и узбекской военной знатью за преобладание в Хорезме, за контроль над основными торговыми путями Иногда кочевые туркменские племена использовали свои навыки ведения боевых действий для поддержки одного из претендентов на престол, чтобы впоследствии с его помощью укрепить своё положение в государстве. Так, в 1624 г хан Исфендияр. набрав воинов из среды туркмен, напал на Хиву и убил своего брата Ильбарса, затем, опять же с помощью туркменских воинов, занял Ургенч, сместив другого своего брата - Абеша. Междоусобицы между узбекскими царевичами на этом не закончились. Борьбу за власть продолжил младший брат Исфендияра - Абулгази, отличившийся не только как полководец и государственный деятель, но и как историк. Неудачу в борьбе за хивинский престол в 20-х гг. XVII в Абулгази объяснял тем. что «на помощь Хиве пришли ополчения из абульханских и манкышлакских тюркменов».

Историк и будущий хан оставил описание битвы с туркменами, которое позволяет сделать выводы относительно их боевой тактики. Узбеки во главе с Абулгази атаковали врага, который вскоре «обратился в бегство... Чтобы нам |войскам Абулгази] не остаться без добычи, мы бросились на коней: но когда, севши на коней, приблизились к нему, увидели, что он, сосредоточив свои силы..., построился в боевой порядок». Теперь уже войска Исфендияр-хана. состоявшие из узбеков и туркмен, нападали на расстроенные. вследствие преследования врага, ряды узбеков Абулгази. Расстройство порядка в войске Абулгази ещё больше способствовало удивление, которое испытали его воины при виде мгновенно восстановившего боевой строй неприятеля, который, казалось, был обращен в паническое бегство. Битва продолжилась без успеха для войск Абулгази, поэтому он вынужден был просить перемирия. Хан Исфендияр хотел вероломно использовать только что заключённый договор, чтобы заставить войска противника покинуть окопы, после чего можно было с легкостью истребить сто. Эта задача была возложена на туркмен. Однако, последние отказались выполнить приказ и тем самым нарушить договор о перемирии. Вместо этого они совершили «наезд на ханакагских сартов» и только затем присоединились к войскам Исфендияр хана. Таким образом, кочевые туркмены отличались хорошей военной подготовкой и владели тактикой позволявшей им обманным путем дезориентировать противника. В то же время повествование Абулгази свидетельствует о приверженности туркмен традиции соблюдения договора.

Когда Абулгази воцарился на престоле, хивинские туркмены не пожелали ему подчиниться и признали власть бухарскою хана Надир-Мухаммеда. Такой оборот событий не был случаен. Дело в том. что Абулгази, будучи недоволен усилившимися при Исфендияр хане позициями туркмен в Хиве, начал войну, направленную на подчинение туркменских племен узбекской военной знати. Эта борьба за преобладание в Хорезме приняла крайне ожесточенный характер в 40-х начале 50-х гг. XVII в. Туркмены сражались не в одиночку, к ним примкнули узбеки, недовольные правлением Абулгази: «часть хивинцев от хана отложилась и сошлась с тюрхменскими с кочевными людьми». Стремление Абулгази поставить все туркменские племена в полную зависимость от хивинских узбеков вы¬звало ожесточенный отпор со стороны кочевников. Туркмены совершали набеги на Хиву, устраивали нападения на торговые караваны хивинцев, после чего возвращались в свои кочевья с богатой военной добычей и пленными. Подвергавшиеся преследованию со стороны Абулгази туркмены собрались в местечке Бама-бурма. Узнав, что туда направляются войска Абулгази, туркмены отослали свои семейства, а сами остались в Бама-бурма. «В защиту себе построили каменную ограду» и приготовились к обороне. Хан неоднократно предлагал им сдаться, но его предложения не нашли отклика среди свободолюбивых туркмен. Напоследок они построились в боевой порядок и вступили в сражение с ханом: они вышли из каменной своей ограды и, пешие, с кликом, стремительно бросились в середину стрелков, затем, прорвавшись сквозь них, напали на центр войска. Как видно из описания боя. туркмены сделали ставку на внезапную, стремительную атаку. Но силы были неравными. и туркмены, видя это, побежали назад к крепости. Однако узбеки успели истребить большую их часть. Несмотря на упорное сопротивление туркмен. Абулгази в конце концов удалось привести их в подчинение. Тем не менее туркмены и в дальнейшем предпринимали попытки захватить Хиву.

В начале XVIII в астрабадские туркмены, жившие на территории Персии, формально подчинялись Хорезму, а фактически не повиновались правителям ни того, ни другого государства. Историк Мирза Мехди-хан Астрабадский писал, что «хотя они время от времени в интересах собственной пользы заявляли о своей преданности и о повиновении астрабадским губернаторам, тем не менее, очень часто, выказывали своеволие, подымали мятежи. В предшествующие времена сильные военачальники назначались правительством для усмирения их. но ничего не добились в этом отношении и со дня на день мятежи учащались...». Свободолюбие и национальное самосознание туркмен не позволяло им подчиниться Персии.

Хивинские ханы пользовались военными услугами туркменских племен и в первой четверти XVIII в.

Так, в 1722 г. хан Ширгази нанял туркмен, чтобы разбить войско правителя аральцев Темир-султана. Но власть хивинских ханов в это время была непрочной, и туркмены стремились использовать ослабление военной мощи узбеков (по словам посланника Петра I в Бухару Флорио Беневени. «в Хиве., военных озбеков счисляется до 10 тысяч, толикое же число трухменцов» в своих интересах для усиления собственною политического влияния Поэтому' они перешли на сторону Темир-султана, чтобы «поскорее хана из Хивы выгнать». Таким образом, туркмены поступали на службу к тому или иному хану, оказывали ему помощь и поддержку в борьбе с врагами, прежде всего, не из экономического интереса (получение денег и подарков за службу), а из политического расчёта. Факт использования узбекскими ханами туркмен в качестве наёмников доказывает, что в рассматриваемый период времени кочевые туркмемны представляли собой значительную военную силу. Подчиненное положение по отношению к узбекским ханам было для туркмен временным. В XVII - начале XVIII вв. хивинским ханам и персидским шахам не удавалось добиться контроля надо всеми туркменскими племенами на длительный срок. Их упорная борьба за сохранение независимости свидетельствует о наличии у туркмен национального и своего рода государственно-политического самосознания

Кочевникам не была чужда и жажда наживы. Известно немало случаев их нападений на торговые караваны. Как только между хивинскими узбеками и туркменами возникал конфликт или осложнялись дипломатические отношения, туркмены начинали производить набеги на среднеазиатские караваны, идущие в Россию, и русские караваны, направлявшиеся в Хиву. Так. в 40' rr XVII в., во время войны узбекского хана Абулгазн с туркменами, последние «юргенским людем на проездах чинят грабёж и убойство». В 70-х гг. XVII в., когда отношения между хивинскими узбеками и туркменами вновь осложняются, туркменские племена продолжают нападать на торговые караваны, прибывающие на Караганскую пристань. При этом они, очевидно, преследовали цель лишить узбеков прибыли от торговли и заодно завладеть купеческими товарами.

Кочевые туркмены не только грабили торговцев, нередко они осуществляли и вооружённое конвоирование торговых караванов. Русские, хивинцы, бухарцы и балxuнцы нередко нанимали туркмен в качестве проводников и охранников, чтобы гарантировать безопасность продвижения каравана. Проводников обычно было 1-2, вооружённых конвоиров могло насчитываться до не-скольких десятков человек. Услуги туркмен, по словам русских посланников в Среднюю Азию, обходились им недёшево, русские купцы и посланники платили проводникам и конвою сукном, кожами, одеждой, ножами, деревянными изделиями. Таким образом, источником дохода для кочевых туркмен были как разбойные нападения, так и конвоирование купеческих караванов.

Об этом же свидетельствует инцидент 40-х гг. XVII в., временно ухудшивший взаимоотношения между Россией и Хивой. Конфликт возник из-за конфискации в Хиве имущества российских купцов ханом Абулгази. В своем ярлыке царю Алексею Михайловичу Абулгази объяснял это изъятие товаров тем, что туркмены якобы ограбили русских купцов, как только последние выгрузили свои товары с корабля на Караганском пристанище; после чего хану ничего не оставалось делать, кроме как забрать у купцов оставшиеся товары и оставить их у себя на сохранение. Интересно, что русские торговые люди в данном случае не признавали факта ограбления их туркменами, заявляя, что их «трукменские люди до Юргенча... проводили здорово», а товары конфисковал в Хиве узбекский хан Абулгази.

Несмотря на то. что торговые караваны обычно отправлялись в путь в сопровождении вооружённой охраны. отразить молниеносные атаки туркмен, по всей видимости, было нелегко. Поэтому в 70-х гг. XVII в. Хива и Россия вели переговоры о постройке крепости на Караганской пристани, что позволило бы обезопасить торговые пути от внезапных нападений кочевников. Караганские туркмены были весьма обеспокоены, что русские и хивинцы могут объединиться и «послать ратных людей на них трухменцов войною и их искоренить». Опасения по поводу захвата туркменских территорий Россией еще больше возросли, когда в 1716 г. Пётр 1 отправил в Хиву экспедицию во главе с князем А. Бековнчим-Черкасским. Несмотря на мирный характер экспедиции, её сопровождали несколько тысяч вооруженных казаков. Поэтому нет ничего удивительного в том, что узбеки и туркмены восприняли эту экспедицию как угрозу своей независимости, как попытку России завоевать Среднюю Азию. Тем более, что перед тем как отправиться в Хиву, русские построили несколько крепостей на восточном побережье Каспийского моря, большую часть которого туркмены считали своими владениями. Кочевые туркмены, опасаясь укрепления позиций России на Каспийском побережье, начали вооружённое наступление на эти крепости. Нападения туркмен одновременно и с суши, и с моря стали одной из причин того, что русские были вынуждены покинуть недавно возведенную Красноводскую крепость и крепость святого Петра. В то же время туркмены, кочевавшие около Хивы, приняли участие в истреблении узбеками российской экспедиции во главе с князем А. Бековичем-Черкасским.

Кочевники считали своим неотъемлемым правом сбор пошлины за проезд через их земли. Если купцы и посланники отказывались платить ее, кочевники брали посольство или караван в осаду. Осада могла продолжаться от нескольких дней до нескольких недель, в зависимости от сговорчивости осажденных. Как только туркмены получали требуемую пошлину, осада снималась, и бывшие осаждающие могли стать проводниками или охраной для своих недавних противников. Эго демонстрирует гибкость туркмен в отношениях с чужеземцами.

Таким образом, применительно к XVII - первой четверти XVIII в. можно говорить о наличии у туркмен национального и государственно-политического самосознания. Они использовали умения вести боевые действия для защиты своей независимости, для усиления своего политического влияния в Хорезме, а также для получения материальной выгоды. Что касается тактики ведения боя, кочевые туркмены чаше всею применяли внезапную, стремительную атаку на противника, который не подозревал о готовящемся нападении, и такое же быстрое отступление. В целом, кочевые туркмены предстают перед нами как умелые и расчётливые воины, которые оказывали военную помощь своим союзникам и охраняли их торговые караваны, но могли ту т же выступить против них с оружием в руках, как только им казалось, что недавние союзники пытаются посягнуть на суверенные права туркмен.

О.В. Попкова (Россия)

О ЧИСЛЕННОСТИ ТУРКМЕН И УЗБЕКОВ ХОРЕЗМА В 16 ВЕКЕ

«Население ханства распадалось на три группы, резко отличавшиеся одна от другой как в этническом, так и в культурно-экономическом отношениях; на этой почве создавались постоянно противоречия, усиливавшиеся в условиях беспокойных феодальных войн между ханами и главарями племен.

Население городов и земледельческих селений составляли прямые потомки древних жителей Хорезма, впитавшие в себя многочисленные пришлые, главным образом, тюркские элементы, и подвергавшиеся уже к этому времени полному отуречению по своему языку. Это были носители земледельческой и городской культуры. В их руках находились торговая и ремесленная деятельность, а также и земледелие. При широко практиковавшейся раздаче „суюргалей" племенной знати и крупным чиновникам, стремившимся выжать возможно большие доходы с отданных им земель, оседлые земледельцы попадали в зависимое полукрепостное положение. Кроме того, они должны были нести многочисленные натуральные повинности по ремонту оросительных сооружений, дорог, крепостных стен и т. д. На крестьянство и горожан падала также главная тяжесть и налогового бремени.

Вторую значительную этническую группу составляли туркменские племена, расселенные, как указано, к западу и югу от оседлых районов ханства, а частично и внутри их. Они занимались преимущественно скотоводством. Дженкинсон любопытными чертами обрисовывает кочевое население ханства, проживавшее на обширных пространствах от восточного побережья Каспийского моря до Шахрк Вазира. Они, по его словам, не строили ни городов, ни селений, кочевали с места на место со своим скотом, которого у них было большое количество…

Распадаясь на многочисленные роды и колена, туркмены не выступали как единая сила, что и привело в XVI в. к подчинению их хивинскими ханами…

Туркмены платили налоги с земледельческих угодий (1/10 часть урожая) и со скота; племя адаклы-хызр должно было, кроме того, поставлять хану нуке¬ров (слуг или гвардию). Дополнительно с туркмен взималась дань „на ханский котел*, исчислявшаяся десятками тысяч баранов. Подати взимались в пользу не только хана, но и отдельных представителей ханского дома.  Воинственные и подвижные туркменские племена играли значительную роль как в междоусобных, так и во внешних войнах хивинских ханов, нередко оказывая решающее влияние на исход тех или иных событий, как например, в войнах Хаджим-хана и его сыновей с Абдулла-ханом.

Включение туркмен в сферу экономических и политических от¬ношений соседних феодальных государств способствовало ускорению процессов феодализации внутри туркменских племен с их прочно еще сохранившимися родовыми пережитками. Этот процесс усиливался постепенным переходом туркменской родовой знати на службу к хи¬винским ханам, что приводило к еще большему разъединению туркменских племен и укреплению власти над ними узбекских фео-далов…

Узбеки, составлявшие третью, наиболее влиятельную этническую группу, переселившись в Хорезм вместе с Ильбарсом позд¬нее, сохранили и здесь кочевой образ жизни и деление на племена и роды. Узбекские племена Хорезма делились на четыре главных группы кият-кунграт, уйгур-найман, канглы-кипчак и нукус-мангыт, составлявшие сложные объединения из различных, как показывают их на¬именования, этнических элементов. Во главе этих объединений стояли инаки, которых было четыре, по числу главных упомянутых групп. В политической жизни страны, в особенности в последующие времена, инаки играли очень большую роль, соперничая зачастую с ханами, бывшими нередко правителями только по имени.

Правящая верхушка узбекских родов «белая кость» (в отличие от простого народа —.черной кости“) составляла полуфеодальную племенную знать. Значение этой господствующей верхушки усиливалось тем, что в их руках собирались относительно крупные средства, получаемые от военной добычи и от доходов с земель, которые обрабатывались трудом зависимого земледельческого населения и, вероятно, рабов. Рабами являлись преимущественно иранцы и русские, захваченные в плен при грабительских набегах туркмен на Иран и ногайцев на окраины Московского государства. Хорезм в XVI в., как и позднее, являлся крупнейшим невольничьим рынком в Средней Азии, и здесь был большой спрос на рабов.»

Источник: «История народов Узбекистана», двухтомник, Авторы: Тревер К.В., Якубовский А.Ю., Воронец М.Э., Издательство: Изд. АН УзССР, Ташкент, Год: 1947-1950

О ТУРКМЕНСКОМ ПРОИСХОЖДЕНИИ НАДИР-ШАХА, А ТАКЖЕ ДИНАСТИИ ВЕЛИКИХ МОГОЛОВ

Мирза Мехди-хан Астрабадский «История Надир-шаха»

«Его величество (Надир-шах) ведет свое происхождение от племени караклю. Караклю есть род (клан) из отдела афшаров, а афшары принадлежат к туркменскому племени».

МУХАММАД КАЗИМ "НАДИРОВА ИСТОРИЯ":

"Когда мирозавоеватель  увидел издали Мухаммад-шаха, он из шатра, в котором сидел, перешел для оказания почета под тент, который поставили перед шатром славы. В том небеснопышном месте два великих государя (Буквально: “у которых небесный свод является слугой”) крепко обняли друг друга и стали обмениваться рукопожатиями и объятиями. Так они пошли вместе в небоподобный шатер и уселись рядом на троне пышности и великолепия. Его величество счастливый государь из любезности и благосклонности, оказывая почет и уважение, составляющие необходимую принадлежность скромности и исключительности, сказал: “Так как наша августейшая особа известна [как принадлежащая] к племени афшар, а афшары являются одной из ветвей туркмен и наши отцы и деды принадлежали к туркменской семье, то в таком случае эти два государства связаны со славным племенем курканов, и целью нашего прибытия в эти области является лишь встреча с вашей высокосановной особой”.

Л.ЛОКАРРТ "НАДИР-ШАХ. КРИТИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ НА ОСНОВЕ ПЕРВОИСТОЧНИКОВ" (Лондон – 1938. Баку – 2004)",:

"Несмотря на предсмертный совет Хан Даурана, Мухаммед Шах принял приглашение Надира. По утверждению Мирзы Мехди, 17 Дхул-Гада (26 февраля) Император официально сложил полномочия и после снятия короны со своей головы отправился в персидский лагерь. Странно то, что несмотря на упоминание автора об отречении Императора, он не отмечает, передал ли он официально свою корону Надиру. По следующим событиям очевидно то, что Император и в самом деле отрекся и Надир на время принял индийскую корону, но ничего не свидетельствует о том, что имела место какая-то церемония инвеституры. Прибыв в персидские позиции, Мухаммед Шах был принят Насруллахом Мирзой, которого Надир отправил встретить его и проводить в палатку для аудиенции. Когда Император подошел ближе, Надир сам вышел и встретил своего почетного гостя по всем правилам, особенно подчеркивая тот факт, что они оба туркменского происхождения. Затем Надир взял Мухаммед Шаха под руку, проводил его в палатку и усадил его на трон рядом с собой. После непродолжительной беседы друг с другом (которая велась на турецком языке), Шаху и Императору подали еду. "

О ТУРКМЕНСКОМ ПЛЕМЕНИ АФШАР (АВШАР, ОВШАР)

Туркменское племя афшар (варианты произношения: овшар (туркм.) и авшар) является одним из самых древних туркменских (огузских) племен и входит в состав изначальных 24-племен нашего народа, ведущих свое происхождение от внуков Огуз-хана (М.Кашгари, Рашид ал-Дин, Абул-Гази). Средневековые авторы приводят такие варианты значений данного туркменского этнонима: «быстрый, страстный (к охоте и животным)»; «быстро делающий» и «проворный в работе». 

В раннем средневековье, туркмены-афшары зафиксированы армянскими и грузинскими авторами под именем овсуров в составе алано-асских племен (О.Гундогдыев). 

В средние века туркмены-афшары в большом количестве переселяются из Туркменистана и остальной Центральной Азии, поэтому этноним авшар, афшар встречается в Азербайджане, Иране и Турции (Карпов «Туркмены-огузы»). Происхождение название полуострова Апшерон также связано с именем туркменского племени авшар. 

По одной из версий, династия Караманидов (Гараманогуллары или Караманогуллары), которая правила одноименным анатолийским туркменским государством (бейликом) с 1250 по 1487 гг., была родом из туркменского племени афшар (по другой версии, она происходила из туркменского племени салыр).

Знаменитый шах Ирана 18 века, Надир-шах был родом из туркменского племени авшар (Мухаммад Казим). Он родился и вырос в окрестностях Абиверда (рядом с современным туркменским городом Каахка), а его род (тире) в настоящее время входит в состав туркменского племени алили. Именно там, Надир-шах, уже будучи шахом Ирана, начал строить новый город Хиваабад в память об архитектуре г. Хивы.

В настоящее время туркмены-афшары входя в состав туркменских племен арсары (рода гаркын), гёклен, мурчели, эсги (С.Атаныязов) и алили.

М.Байрамов,
Ашхабад, Туркменистан 

О ТУРКМЕНСКОМ СУЛТАНЕ-ХОРЕЗМШАХЕ ТЕКЕШЕ

• 

«По сообщениям средневековых авторов, хорезмшах Текиш был справедлив к подданным, обладал недюжинными способностями, был выдающимся дипломатом и полководцем. Используя военную силу и хорошо разбираясь в политической ситуации, Текиш сумел включить в состав своих владений Мазандаран и Ирак Персидский . Особо упоминается его любовь к музыке. Никто не играл так прекрасно на уде, как он. Историк Сибт ибн ал-Джаузи приводит в связи с этиминтересный рассказ: "Говорят, что исмаилиты послали человека, чтобы убить хорезмшаха. Он в это время играл на уде и пропел куплет, в котором были слова: "Я узнал тебя, спасай свою душу и беги!". Исмаилит испугался, спрятался и убежал, однако был пойман, приведен к хорезмшаху и казнен".

Текиш отличался остроумием. Однажды некий человек написал ему: "Как мусульманин, я - твой брат! Отдай же мне часть своих сокровищ!". Текиш приказал подарить ему десять золотых динаров. Когда этот человек получил динары, он написал Текишу такое письмо: "Я - твой брат! И если сокровища, которыми ты владеешь, составляют десять динаров, то считай, что я удовлетворен!". Текиш ответил ему: "Если остальные мои братья будут требовать каждый свою долю, ты не получишь и этого!"».

Источник: З.М. Буниятов «Государство хорезмшахов-ануштегенидов»

О СВЯЗЯХ ДРЕВНИХ ТУРКМЕН С ДРЕВНИМ ЕГИПТОМ

 «Очень интересна работа «Гурджак ойны - пляска культа плодородия» искусствоведа Ч.Эсенова, в которой автор сравнивает культовую пляску «гурджак ойны», бытовавшую у туркмен ещё в недавнем прошлом, с культовыми обрядами древнейших стран Востока. Причем, по словам самого Ч.Эсенова, его полевые материалы, собранные в 1985 г. в Лебапском велаяте, поддаются расшифровке только при сравнении с восточными мифами и ритуальными мистериями…

Говоря о культовом пении, пляске, музыке туркмен, Ч. Эсенов останавливается на туркмено-египетских культурных связях. Ссылаясь на одного из лучших знатоков туркменской музыки В. М. Беляева, он пишет, что двухструнные щипковые инструменты типа туркменского дутара, судя по египетским барельефам, были широко распространены у жителей Египта и Туркменистана в III—II тыс. до н.э. «Обнаруживается определенная общность и в приемах культового пения туркмен и египтян, - пишет Ч. Эсенов, - например, в том, что при пении рука певца приложена к уху, щеке и шее, чтобы легким нажатием её заставить голос вибрировать... В туркменском традиционном творчестве подобный прием, до сих пор наблюдаемый в женских и девичьих песнях «ляле», определен народным термином «ляле какмак», то есть «бить ляле».

Выявляются и параллели в пластике магических танцев египтян и туркмен. В частности, египетский погребальный танец («чапак»), исполняется только женщинами под удары «бубнов и ритмичные удары в ладони на фоне погребальных песен».

Да и сам туркменский танец «гурджак ойны» с участием импровизированного карлика напоминает магический танец египтян. Например, в письме фараона XII-ой династии Сенусерта к царедворцу Синухету говорится: «У двери гробницы твоей будет исполнен танец карликов». В мифологии Египта карлик, называемый условно Бесом, является защитником домашнего очага, женщин и детей. Примечательно, что в 1985 году археолог X.Юсупов на правом берегу Узбоя (СевероЗападный Туркменистан) в одном из склепов обнаружил подвеску из египетского фаянса, изображающую бородатое египетское божествоБеса (высота 3,5 см). Как отмечает X.Юсупов, «подобные фигурки характерны для всех периодов истории Египта».

Ювелирное искусство туркмен также обнаруживает образы, сходные с мифологией египтян. Российский зоолог В. С. Залетаев в 1979 г. писал, что некоторые туркменские дагданы (женские нагрудные украшения - обереги) являются точными копиями жуков- скарабеев, встречающихся повсюду в Туркменистане. Но в Египте этот жук был в числе особо почитаемых священных насекомых. Изображения скарабея широко распространились в Египте в III—II тыс. до н.э., и его образ ассоциировался с культом солнца. По мнению В.С.Залетаева, «дагданы - скарабеи Туркмении несравненно сложнее и разнообразнее египетских».»

О.Гундогдыев «Туркмены и народы мира»

О ТУРКМЕНАХ НА БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ В СРЕДНИЕ ВЕКА

"В XII в. образуется ряд новых феодальных княжеств в Западном Иране, Сирии, Ираке и Палестине. Наиболее значительными из них были основанные туркменскими вождями Фарсское атабекство, эмираты Мосула, Дамаска, Антиохии, Триполи. В них правили военачальники, положившие начало самостоятельным династиям Артукидов, Зангидов, Салгуридов и др. Они вели упорную борьбу с крестоносцами, основавшими Эдесское и Триполийское графства, Антиохийское княжество и Иерусалимское королевство."

Л.Гумилев

 ______________________________________________________________________

"С IV в. на Голанах появились христиане. В VII в. христиан вытеснили мусульмане после боя южнее Голан в битве при Ярмуке. С приходом мусульман на Голанах поселились бедуины, туркмены, курды, друзы, и земли там почти не возделывались. Курды и туркмены — мусульмане, они попали в Палестину в составе арабских армий в ХI-ХII вв., а когда их служба закончилась, разбрелись по стране. На Голанах их образ жизни не отличался от образа жизни бедуинов-кочевников: пасли скот, иногда воровали, а еще разводили лошадей и продавали их в Палестине, в Сирии и в Египте. Туркменские женщины славились по всей стране своим искусством делать из овечьей шерсти украшения для лошадей. На эти украшения был большой спрос, и это ремесло приносило хороший доход."

М.Фельдман "Путешествие на Голаны"

О ТУРКМЕНАХ-ХОРЕЗМИЙЦАХ НА БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ И В АНАТОЛИИ

«Остатки хорезмийцев осели в Египте, на севере Сирии и Ирака и на юго-западе Анатолии. На севере Ирака потомки хорезмийцев живут поныне в селениях Мосульского и Киркукского округов, называя себя туркменами.»

«По сообщению Ибн Биби, после смерти хорезмшаха Джалал ад-Дина Манкбурны один из его эмиров по имени Сару-хан перешел на службу к конийскому султану Ала ад-Дину КейКубаду. Этот Сару-хан, по предположению турецких исследователей, является основателем династии Саруханидов, которая и владела вилайетом Маниса. Династия эта просуществовала до 815/1412 г.»

Источник: З.М. Буниятов «Государство хорезмшахов-ануштегенидов»

О ЕДИНОМ ЭТНИЧЕСКОМ ПРОИСХОЖДЕНИИ ТУРКМЕН, ХОРЕЗМИЙЦЕВ И КАРАКАЛПАКОВ

Ювелирное искусство Хорезма

Из всех школ ювелирного искусства, известных в Узбекистане к началу XX в., хорезмская отличается наибольшей выразительностью и своеобразием художественных решений. 

Изделия хорезмских ювелиров - это необычайное богатство форм, великолепные декоративные качества, пышность и сложность композиционного решения, изящество отделки, тонко разработанные детали, обилие подвесок, представляющих собой цепочки, унизанные бусинами, подвесками в форме листиков, бутонов, почки, зерна, - наиболее выразительных символов плодородия в ювелирном искусстве, инкрустации из разноцветного стекла. Им присущи черты, отличающие рафинированное городское искусство. Как и любая другая школа, хорезмская развивалась не в изоляции, а в контакте и взаимодействии с другими центрами. Наиболее тесная связь прослеживается, как ни странно на первый взгляд, с туркменским и каракалпакским ювелирным искусством, сохранившим традиции степного стиля, для которого характерны лаконизм и монументальность формы, строгость декора и линий. 

Хорезмийские, туркменские и каракалпакские изделия объединяет почти полное совпадение конструктивных и семантических основ, однако общая трактовка каждого вида хорезмийского изделия значительно видоизменена под влиянием эстетики городской среды, привнесшей в ювелирное искусство дробность, изысканность формы. Но основные различия наблюдаются в технологии производства: хорезмийцы используют тонкое листовое серебро и позолоту, гравировку или филигрань, много камней - кораллов и бирюзы, сердолика, цветного стекла, в то время как изделия туркмен и каракалпаков выполнены из более массивных листов серебра и несколько тяжеловесны на вид, позолота же встречается крайне редко.

Практически каждое хорезмийское украшение имеет свой аналог в туркменском серебре. Так, хорезмийская такья дузи - украшение на шапочку - аналог туркменской тахьи. Семантика этого изделия в форме круглой, четырехугольной, шестиугольной или восьмиугольной пластины или куполка, с которых ниспадают многочисленные подвески, восходит к шлемам женщин-воительниц, "амазонок". Причем если в туркменском варианте сохраняется наиболее архаичная форма, близкая шлему, то в хорезмийском она отдаляется от прототипа в результате декоративного переосмысления. В результате появляются многоугольные пластины, уже не напоминающие шлем.

Еще один вид украшения, связанный с легендарными амазонками ,- "укей" (лук со стрелой) - затылочное украшение, крепившееся к шапочке-тахья, форма которого также характерна как для хорезмийцев, так и для туркмен. Это - сложносоставное украшение, основу которого составляет дуга лука с натянутой тетивой и многочисленными подвесками-стрелами. Прототип формы украшения не вызывает сомнений, лук был неотъемлемой частью образа жизни женщин кочевых племен. Вряд ли следует видеть его прообраз в назатыльнике шапки и шлема, как предлагает Д.Фахретдинова . Очевидно, затылочное расположение украшения в виде лука связано с тем, что лук, как правило, носился закинутым на спину, соответственно, символика украшения связывается с защитной функцией спины, тыла. Его прямой аналог - туркменское украшение "ок-яй" (лук со стрелой), которое также носилось на спине, пришивалось на одежду. Туркменский вариант украшения довольно массивен, до 15 - 17 см в длину, он отличается строгостью и лаконизмом формы, т.е. теми чертами, которые в целом характерны для изделий туркменских мастеров, украшенных лишь несколькими инкрустированными камнями. Подвески-стрелы немногочисленны и более просты по форме. В свою очередь хорезмийский ук-ей обильно украшен филигранью, образующей сложный узор, бесчисленным количеством самоцветов и цепочек со штампованными подвесками. В них также прослеживается уже отмеченная тенденция к декоративизации, когда форма украшения все более отдаленно напоминает свой прототип. Таким образом, стилистические различия украшений значительны, но структура, конструкция формы и ее генезис едины.

Височно-наушная хорезмийская подвеска "ярим-тирнок" - аналог туркменских дагданов. Д.Фахретдинова, анализируя это крупное, массивное, обильно декорированное самоцветами двухчастное ювелирное изделие с каскадом подвесок, считает, что форму верхней части образует восходящая к трезубцу тернарная композиция, в которой воплощено изображение богини-матери с предстоящими фигурами коней, а форма нижней близка украшению "бибишок", напоминающему изображение двух птиц, смотрящих в разные стороны. Немецкий исследователь Й.Кальтер видит в верхней части украшения фигуру стилизованного двуглавого царского орла. Однако трудно согласиться с такими истолкованиями. Прямой аналог этой формы - туркменские нагрудные украшения-дагданы в форме скарабеев и лягушки, семантика которых связана с идеей плодородия. Лягушка была одним из тотемных животных кочевых племен. Верхняя часть украшения, в которой Д.Фахретдинова видит изображение богини с фигурами коней, - не что иное, как голова и передние лапки лягушки.

"Манглай-тузи", или "осма-тузи" - налобное украшение, состоящее из фигурных пластин, соединенных шарнирами и украшенных самоцветами. Каждая пластина декорирована тиснением, инкрустацией, золочением. Аналогичные украшения известны в Бухаре, Самарканде, Ташкенте под наименованием "тилла бар-гак" (золотые листья). Семантику хорезмийского варианта Д.Фахретдинова связывает с переосмыслением человеческих фигур, стоящих в ряд, и видит аналогии в буддийских росписях Фаяз-тепа, где божество предстает рядом с фигурками сидящих и стоящих святых. Однако форма этого украшения может продиктовать и иное предположение: символическая передача стен крепостных укреплений. Вообще связь головных украшений с архитектурой прослеживается у многих народов (русские кокошники, короны в форме куполов). Туркменский вариант этого украшения - мангайлык.

Таким образом, нельзя не заметить, что большинство хорезмийских ювелирных изделий связано с традициями степной культуры и имеет единый генезис с туркменскими. Эта общность форм относит нас к тому историческому периоду, когда происходило формирование узбекских, туркменских, каракалпакских племен Хорезма, а именно ко временам огузов, сыгравших значительную роль в этногенезе этих народов (X в.). Определенная общность этногенетических и исторических корней стала основанием для появления аналогичных мотивов и форм в искусстве.

Однако развитие форм украшений, как и историческое развитие народов, шло разными путями. Если Хорезм дает нам образцы высокоразвитой городской цивилизации, где рафинированные традиции культуры привели к значительной декорировке степных ювелирных форм, то каракалпакские и туркменские мастера, за исключением тех, которые жили в городах, были верны древним степным традициям, в их среде сохраняются наиболее архаичные формы. Интересно, что и у туркменских племен прослеживается эта своеобразная дифференциация. Так, у эрсари и йомудов, племен, которым не был чужд оседлый образ жизни, ювелирные украшения также приближаются к стилю "серебряного кружева", в то время как текинские отличаются массивностью, лаконичностью формы.

Рафинированная городская эстетика повлияла и на изделия хорезмских городских каракалпаков и туркмен, которые демонстрируют значительную трансформацию стиля традиционных украшений, его декоративизацию. Формы, восходящие к искусству кочевой степи (амулеты-дагданы в виде лягушки, нашиваемые на шапочку, сердцевидные амулеты-асыки) богато инкрустируются цветным стеклом, многочисленными подвесками, украшенными кораллами.

Так, при сравнении асыков, произведенных в среде кочевых и оседлых хивинских туркмен, нельзя не отметить различий. Хорезмийский вариант украшается нетрадиционной для туркмен чернью, декор в стиле ислими становится более дробным, измельченным. В целом асык больше напоминает сердцевидный кулон, где вместо инкрустации сердоликом (символ семени, зарождающейся новой жизни) - крестообразный мотив (чахар-чираг), знакомый по коврам, вышивке и керамике.

Следует остановиться и на трансформации амулетниц-тумаров. Тумары (преимущественно нагрудные украшения) были популярны у узбеков, таджиков, уйгур, каракалпаков и других народов. Они представляли собой специальные футляры различной формы (треугольные, круглые, прямоугольные, цилиндрические), служившие для хранения амулетов. Классическая форма - полый горизонтально расположенный цилиндр с напаянной треугольной пластиной (треугольник - классический символ, связанный с магией оберегания от сглаза) и декоративными подвесками в нижней части. В роли амулета выступал обычно лист бумаги с начертанной на нем молитвой. Ношение тумара с вложенным в него амулетом обеспечивало благополучие его владельцу. Очевидно, в кочевой среде тумары появляются с принятием ислама. Хорезмийские ювелиры используют форму тумаров, однако обилие филиграни и подвесок, кораллов и бирюзы в значительной степени декоративизирует ее. В некоторых случаях сам футляр исчезает, и тумар превращается в плоское украшение, а его ритуально-магическое, функциональное назначение постепенно теряет смысл.

Й.Кальтер считает, что есть основания "говорить о влиянии северной Индии или Непала на украшения рассматриваемого региона: "Засвидетельствовано, что между Хивой, древней столицей Хорезма, и Индией еще в XIX в. существовали торговые связи", хотя, добавляет он, "в литературе отсутствуют указания на действительно существовавшую связь стиля хорезмских украшений с северо-индийскими или непальскими центрами" (2, с. 289). Данные выводы более чем необоснованы: большинство форм ювелирных изделий Хорезма находит свои параллели в пределах региона, и их "степной" генезис не вызывает сомнений. Даже активная торговля городов Хивинского ханства с Ираном (ввоз ковров, ювелирных изделий) практически не оставила следов в хорезмийском ювелирном искусстве, не привела к появлению синкретичных форм. Тем не менее иноземные влияния, безусловно, отразились на развитии хорезмийского ювелирного искусства, и связаны они прежде всего с появлением эмалей. Как отмечала Д.Фахредцинова, в XIX в. эмальерное дело получило особенно широкое развитие в искусстве азербайджанских ювелиров, которые "временами наезжали для работы в Хорезм". Великолепные ювелирные украшения, покрытые эмалью, были особенно хороши в исполнении бакинских ювелиров. При их изготовлении использовались различные технические приемы - штамп, филигрань, резьба и проч., вследствие чего получили распространение и различные виды эмальерной работы: перегородчатая, выемчатая, расписная. Среднеазиатские мастера, особенно бухарские, хотя и владели этой техникой, тем не менее, не достигли высокого уровня совершенства. Нередко встречаются налобные части традиционного хорезмийского комплекта "шокила", которые декорировались расписной эмалью, форма основного элемента украшения - бодом (бута) также отсылает нас к традициям азербайджанского искусства, где данный мотив был чрезвычайно популярен.

Безусловно, анализ генезиса форм хорезмийских украшений не ограничивается вышеприведенными примерами и может быть продолжен. В любом случае несомненно, что поиск аналогий дает возможность не только выявить происхождение той или иной формы, но и пролить свет на этно-генетические связи народов.

Э.Гюль